Чем я хуже Волкова?

Начало сентября 2013 года. — Вы посмотрите на них, какая парочка! — Катя принесла стопку документов и аккуратно положила ее на рабочий стол, не отводя взгляд от двух эмоционально дискутирующих мужчин, недовольно фыркающих в ее сторону. — Если мы еще раз пройдемся по избирателям, это станет нашим спасательным кругом! Нам не хватает каких-то пяти процентов! Это последний рывок, пойми, без него все, что мы тут месяцами колдуем, может провалиться! — Кац отчаянно жестикулировал тонкими длинными пальцами, пытаясь дирижировать собеседником. — Я так не считаю. У нас есть план, которого мы придерживаемся. Дополнительные встречи с избирателями в него не входили. Волков считает, и я с ним согласен, что мы сделали все возможное, чтобы призвать людей голосовать. Это, прости меня, Максим, уже самодеятельность какая-то! Ауч. В кабинете разлилась вязкая тишина, от которой всем присутствующим стало не по себе. Кац вздохнул и посмотрел в окно за Алексеем, рассматривая то все еще цветущие деревья, то ясное сентябрьское небо. — Хорошо. Хорошо! Так тому и быть. Раз Волков так считает, значит, это истина в последней инстанции, не иначе! — Максим, не передергивай. Я сказал, что тоже так считаю. Спасибо тебе за труд и желание помочь, но в данный момент я вынужден отказаться. Кац, нервно подергиваясь, опустил взгляд в пол, сжал кулак и со всей силы стукнул им по столу. Душераздирающий вопль невиновного пластмассового стола, который и так еле держался последние несколько лет на клее и вере, разносится по всему этажу. Свежепринесенные Патюлиной документы разлетаются в разные стороны, и, пока Навальный открывает рот, чтобы произнести что-то гневно-оскорбленное, Максим уже скрывается за дверью. В следующую секунду Катя, с недовольным видом шикнув на Алексея, выбежала ловить мужчину, пока тот не разобрал на атомы еще что-нибудь в офисе. *** Каца, агрессивно бубнящего себе под нос, удалось поймать только на парковке. Таким напряженным и растерянным Патюлина не видела его никогда: поджатые вверх плечи, брови, собранные в кучу, сжатые кулаки, один из которых был сильно покрасневший, и бегающие глаза, перескакивающие с одного на другое. — Волков ему, блять, так сказал! А я кто? Я хуй с горы, да? Я же здесь чисто в декоративных целях? Все проебем к чертовой матери, кто будет виноват? Зачем я вообще во все это влез? Девушке удалось поймать его за руку. Политтехнолог сначала грубо выдернул ее, но узнав в порыве гнева ошарашенную Патюлину, резко расслабил кулаки и лицо. — Извини. Девушка сделала попытку обвить руками шею Максима, притягивая его к себе, но тот вывернулся и ушел к машине, брякнув что-то вроде «Не сейчас!», оставляя Патюлину еще несколько секунд недоумевающе смотреть ему в след. Обычно ей всегда удавалось успокоить мужчину в считанные секунды. Что-то изменилось? *** В тот же вечер Кац принимает приглашение Кати пойти развеяться в бар, не подозревая, что та собирает там еще и Волкова с Навальным, которые тоже не в курсе, что будут не один на один с ней, чтобы, наконец, помириться и покончить с конфликтами по дурацким поводам хотя бы до конца кампании. Ей кажется, что ссоры Максима с Алексеем не похожи на чисто рабочие несогласия, как будто между этими двумя есть еще какая-то история, о которой Катя пока не знает, но попробует узнать сегодня вечером.