I want you

Стоит начать с того, что Антон действительно пытался. Пытался игнорировать все эти костюмчки горничной из тик тока и вызываемую ими бурную реакцию зрителей. Сам он публиковал короткие нарезки с любимыми артистами и актерами под красивые треки. И, сказать честно, мало кто на это клевал. Возможно, проблема была в непопулярности подобного контента или, что более вероятно, в криворукости Антона, который возился над видео по два часа минимум, но из-за отсутствия денег на платные приложения и навыков монтажа получалось все равно не очень. Шастун успокаивал себя тем, что он только начал, что своя аудитория его еще найдет. Но время шло, обработки становились отчасти симпатичнее и интереснее, а подписчики все равно прибавлялись со скоростью улитки. Пожилой улитки. С атрофированными мышцами. И тогда Антон почти решился заказать этот дурацкое черное короткое платье с белым кружевным передничком. Но в последний момент выбрал более мужественный (дешевый) вариант. Корсет с закосом под кожу и коротенькие хлопковые шортики. Пришлось пару недель питаться в столовой за счет друзей и забыть про всякие выходные развлекухи вроде кино или катка. С «озона» комплект шел недолго, всего три дня, чего однозначно не хватило Антону для моральной подготовки. В принципе, он надеялся хотя бы на минутную славу, чтоб узнать, каково это, когда твое видео собирает тысячное количество лайков, а девочки от двенадцати лет признаются тебе в любви и нахваливают твои бедра. Они, бедра, да и ноги в целом, у Антона были красивые. Не только он так считал, конечно. Ему об этом много кто говорил, советуя почаще носить голубые джинсы, чтоб подчеркивать ровность, длину и стройность ног. А кое-кто кое-когда отметил, что шастуновские шпалы заслуживают называться уменьшительно-ласкательными «ножками». Антон предпочитал не думать о том, что, скорее всего, Арсений Сергеевич сказал убрать с парты ножки, выделив интонацией последнее слово, с целью подстебнуть, ведь так приятно, когда шикарный мужчина оценивает тебя (и твои ножки) по достоинству. Доставая корсет из упаковки, Антон не ожидал такого внутреннего трепета и интереса от себя. Но было что-то в этом запретное и сладкое до бабочек в животе и подкошенных коленок. Дверь в комнату была надежна заперта, и даже подперта шваброй (потому что ну вдруг), а до конца рабочего дня родителей оставалось несколько часов. Все необходимое: бритву розовую, гель для тела нежный и чулки белые капроновые, заказанные на том же сайте, Антон притащил с собой. Аккуратно нанеся гель толстым слоем на голени, он прошелся бритвой по ноге первый раз. Кожа под лезвием становилась мягче и шелковистей. Шастун медленно продолжал, буквально кайфуя от того, насколько феерично красивым и чистеньким он себя чувствовал. Спустя сорок минут, с непривычки, он наконец-то разогнулся и спокойно вдохнул воздух полной грудью. Оказалось, выбрить ноги, от перехода в паховую область до щиколоток, достаточно трудная задача, требующая нехилой физической подготовки. Но результатом Антон был доволен, его ноги блистали, и даже воздух стал ощутим, что уж говорить о прикосновениях, без густого волосяного покрова. Чулки находились в красивой темно-розовой картонной упаковке с вычурным белым бантиком из атласа. Мысли сразу привели его к тому, что подобные вещи лучше всего распаковывать под что-нибудь романтично-трагичное, чтоб как яд в серебряном фужере: красиво и страшно. Откуда такие сравнения в голове, Антон честно не знал, наверное, сказывалось прослушивание Ланы Дель Рей на ночь. Не сказать, что Антон был фанатом, но некоторые песни знал, любил и часто под них давал волю эмоциям, абсолютно разным. От отчаяния до нежности. Плейлист с ее музыкой под атмосферу подходил идеально, хоть и вслушиваться в слова Шастун не стал, он гораздо больше был увлечен мягким капроном под пальцами. Второе дыхание в себе Антон открыл в тот момент, когда эта непередаваемо приятная ткань коснулась его чувствительной кожи на икрах. Чулки сели как влитые. Они одновременно подчеркивали силу ног, но в то же время украшали их, делая легкими на вид, можно даже сказать, хрупкими. Никогда раньше Антон так не любил зеркало в полный рост в своей комнате, но сейчас в нем идеально можно было осмотреть себя, не вставая с кровати. Рядом на покрывале лежали уже распакованные корсет и шортики. Шастун аккуратно и неумело, но с энтузиазмом начал натягивать их. Сначала шорты, которые решено было надеть поверх обычных боксеров, потому что без нижнего белья совсем непривычно. А вот дальше оставался корсет. На торс он пришелся в пору, будто на Антона шили. Но образовались трудности, о которых Антон не подумал заранее: кто-то должен был зашнуровать корсет на спине. Парень извернулся так, чтобы видеть отражение нужного участка одежды в зеркале, и принялся пытаться завязать все эти веревочки-тесемочки буквально на ощупь. Получилось не сразу и не так туго, как планировалось. Антон за это время весь взмок, чулки от постоянных ерзаний свернулись к коленям, а волосы прилипли ко лбу. Шастун взглянул на себя в камеру телефона и улыбнулся: он выглядел затраханно, что изумительно дополнило образ. Впереди предстояли выбор ракурса, установка телефона на правильном месте и, собственно, сама съемка. Антон решил снимать без лица, чтобы придать загадочности, ну, и не палить себя, конечно. Он бодренько схватил с полки все стоящие там учебники, выстроив их в стопочку на своем столе. Фронтальная камера захватывала слишком большое пространство комнаты, так что сам Антон просто терялся в нем; даже зум не помог. Пришлось возиться с рабочим креслом, подвигая его вплотную к кровати, и искать еще больше книг, потому что имеющихся не хватало. — Блять, — прошипел юноша, когда в очередной раз телефон съехал вниз, уничтожив всю более-менее нормальную картинку. Закрадывались даже мысли бросить это все к чертям собачьим, подумаешь, не дано Антону Шастуну быть известным. Выискав в интернете лайфхаки по съемке без профессионального оборудования, Антон немного приноровился и, наконец, выставил и свет, и ракурс идеально, по его мнению. Правда, тут же на весь экран выскочило уведомление от айфона о низком заряде батареи, и Шастун готов был рыдать. — Чшшш, все, Антох, соберись, — он в рекордные сроки поправил скомканную и перекрутившуюся одежду на себе и включил таймер на десять секунд. Ему нужно было снять вторую часть видео, где он уже в финальном образе, но попыток все равно немного, потому что аккумуляторы айфонов никогда не славились своей выдержкой. Первый дубль, ожидаемо, был провальным. Антон рано уселся на жопу, совсем не услышав бит. Пришлось вставать и снова настраивать режим съемки с таймером. Шастун был сердит, зол и разочарован, так что уже совершенно не надеялся снять что-то красивое и сексуальное. По закону подлости, во второй раз получилось шикарно. Тютелька в тютельку. Да еще и дразняще, будто не Антон-неуклюжесть-Шастун на видео, а пластичная умелая модель. Антон поспешил закинуть получившийся отрезок в черновики и подключить телефон к зарядке. Первая часть ролика и монтаж были все еще впереди.

***

— Эй, Ксюх! — Антон заглянул в кабинет своего класса, выглядывая подругу. Та обернулась почти мгновенно и приветственно замахала рукой, подзывая к себе. Но у Шастуна была задача посоветоваться с ней по поводу видео, узнать ее мнение и реакцию, а среди толпы семнадцатилетних подростков таким не занимаются. Поэтому он отрицательно помотал головой и одним взглядом уговорил Ксюшу выйти к нему. Та была явно в недоумении, но в то же время заинтригована. — Что ты, Тош? Как дела? — ее рука прошлась нежным поглаживанием по антоновому плечу. — Тут такое дело… — Шастун замялся, чуть отвел подругу в сторону, в уголок коридора, придерживая за предплечье. — Я вчера снял кое-что необычное для меня и моего аккаунта. Ксюша чуть не взвизгнула: — Показывай! — Да погоди, давай лучше присядем… — наверное, это была попытка оттянуть момент, потому что, хоть Антон и знал о том, насколько крепка их дружба, тень сомнения и страха все равно закрадывалась в его голову. — Шастун! — довольно грозно, — ну-ка быстро показывай, до звонка три минуты, а ты тут мнешься, как кисейная барышня. Антон достал телефон из кармана и еще раз посмотрел на сосредоточенную Ксюшу. Та поторапливала: — Давай-давай. Не ссы. Из-за потных от волнения пальцев режим разблокировки отпечатком не сработал раза три, от чего уровень тревожности Антона только повысился. — Тош…ну что там? — тон девушки сменился на мягкий и заботливый, — что-то нехорошее, может, неудачное? Антон неопределенно пожал плечами и чуть сгорбился. Ксюша продолжила: — Ты же знаешь, что я никогда тебя осуждать и, тем более, обсуждать не буду. Знаешь же? — кивок в виде ответа ее удовлетворил, — тогда не бойся, можешь просто рассказать, если стесняешься показывать. Шастун вздохнул. Один раз. Второй. — Ну че мы как не родные, а? Ща покажу, погодь. — Он вытер руку о черные джинсы и разблокировал наконец-то телефон. — Ксюш, только это…ну, не смейся. Ладно? Ксюша уверенно, без намека на улыбку, согласно кивнула. Антон вручил ей телефон с открытой галереей и предложил присесть. Она отмахнулась и включила последнее сохраненное видео. В течение семи секунд — продолжительности видео — лицо Ксюши не менялось, только чуть дыхание сбилось, но вполне возможно, это из-за громкого звонка, который протрещал чуть ли не у них над головами. Не обращая внимания на начало урока и пустой коридор, девушка подняла глаза на друга, сначала просто смотрела, а потом выдохнула: — Ну ты и пиздец, Шастун. Антон мысленно написал предсмертную записку на случай, если после этого Ксюша перестанет с ним общаться. Но не успел он подумать о самом страшном, как Ксюша схватила его за воротничок рубашки, притягивая к себе. — Это. Охуенно. Горячо. — Она шептала, стараясь не перейти на более высокий тон. Шастун расслабился, улыбаясь. Дружба сохранена, а те злосчастные три с половиной часа вчера вечером были потрачены не зря. — Понравилось, да? — Антон шутливо тыкнул девушку под ребра. — Издеваешься? — Ксюша смотрела исподлобья, явно что-то замышляя. — Я много смотрела подобных видео, и могу в качестве эксперта сказать, что твое самое, повторяю, самое обалденное. Она тут же набросилась на Шастуна, щекоча его грудь своими острыми длинными ногтями, на что Антон совсем по-девчачьи высоко заверещал. Веселью не суждено было длиться долго, так как из кабинета, возле которого они шумели, вышла учительница начальных классов. Довольно молодая и даже симпатичная, если бы не грозный взгляд и перекошенное в недовольстве лицо. — Молодые люди. Антон чуть не обосрался, по правде говоря. Надо ж уметь делать из своего голоса какое-то прям демоническое шипение. Ребята, в общем, сразу успокоились и отошли друг от друга на расстояние вытянутой руки. — Вы знаете, что я сейчас веду урок у восьмилетних сорванцов? — Учительница вздернула бровь, — Объясняю им основы арифметики, при том, что половина не может к пяти прибавить три. Встанете на мое место? А я с удовольствием пошумлю вместо вас. Ксюша тут же приняла виноватое выражение лица, опустила голову и уставилась в пол. — Извините, пожалуйста. Мы не специально, совсем заговорились и забыли, что уже урок. — Девушка говорила тихо, признавая вину и раскаиваясь. Антон стоял рядом и с растерянным видом подтверждал ее слова короткими подмыкиваниями. — Из какого вы класса? — Похоже, учительница была непоколебима. — 11 А, — ответил Шастун, понимая, что тянуть кота за хвост в этом случае абсолютно бесполезно. — Фамилии, молодые люди. — Судя по угрожающему смешку от женщины, они с Ксюшей одновременно и одинаково испуганно посмотрели на нее. — Назовите ваши фамилии, я жду. Ксюша резко выпрямилась и приняла защитную позу: — За что?! Мы же извинились! — Извинения это хорошо, но не тогда, когда вы сорвали мне урок, леди. Шастун вдруг осознал, что Ксюша начинает злиться. А этого допускать нельзя, она вообще-то стрелец по гороскопу, то есть натура очень темпераментная. Антон и сам-то овен, конечно, но, наверное, какой-то неправильный, потому что скандалить — не его прерогатива. Кстати, страсть и интерес к астрологии Антону тоже привил тик ток. Из-за которого они сейчас здесь и застряли с этой м.мы…учительницей. — Шастун и Лебедева. — Антон сказал резко и четко, но при этом неожиданно даже для себя. Ксюша косо на него взглянула, метая молнии. — Хоть кто-то здравомыслящий из вас двоих. Я сообщу директору о ваших выходках, а теперь до свидания, Шастун и Лебедева. Бегом-марш на урок. — Через пару мгновений дверь в класс снова захлопнулась. И раздался жуткой силы удар, видимо, по столу. М-да, такие себе методы дисциплинирования учеников. — Ну и сука… — раздалось рядом, — А ты тоже не лучше, Шастун. Нахрена ты ей наши фамилии сказал? Дурак, что ли? — Ты бы щас с ней пересралась, и влетело бы от того же директора, только сильнее. А так, может, она забудет в конце концов про бедных одиннадцатиклассников, у которых выдалась одна единственная минутка радости среди потока подготовки к экзаменам. — Антон сам немного расчувствовался из-за своей спонтанной речи. В школе валили новыми знаниями так, что вздохнуть лишний раз не получалось. Плюс еще прессинг по поводу ЕГЭ этого злосчастного. — Ладно, ты прав, но это не отменяет того факта, что она сука ебаная. — Ксюша раздраженно тряхнула своими шикарными волосами. Получилось, будто кадр из рекламы пиздецки дорогого шампуня. — Училки из началки самые злые, факт. — Шастун заржал, но в этот раз шепотом, от греха подальше. Взглянув на циферблат настенных часов, он понял, что прошло только пятнадцать минут урока. Смысла прогуливать дальше не было, за опоздание все равно так не ругают, как за пропуск без причины. А «решали, публиковать ли полуголого меня в социальную сеть» вряд ли бы подошла. — Че у нас щас? Молчание. Антон взволнованно посмотрел на Ксюшу. Та была белая, как поганка. — Твою мать, Антон, нам пиздец. — Антон все еще не понимал, почему. До него начало доходить спустя пару секунд, первый урок…вторник…фи-зи-ка. — Блять. — вышло громче, чем планировалось. — Ксюх, надо бежать, он за прогул сожрет и не подавится. — Да здравствует еще один двояк по науке всех наук, блять, — девушка заправила тоненькие пряди волос за уши и поплелась к кабинету, где вел их любимую физику любимый (ладно, тут почти правда, Арс Сергеич ахуенен, когда не злой) Арсений Сергеевич. Антон успокаивал себя тем, что Арсений Сергеевич и не жестокий-то вовсе, справедливый просто, опоздавших он, например… — Какие люди! — Стоя на пороге класса с открытой дверью, размышлять было поздно. — Антон Андреевич и Лебедева, здравствуйте! Потрудитесь объяснить причину опоздания. «Лучше ты, блять, за Антона Андреевича поясни», — первое, что пришло в голову Шастуну. Он посмотрел на физика, который даже мел отложил, что явно не к добру, оперся бедром на стол и сложил руки на груди. Сейчас будет либо опрос, либо разнос. Другого не дано. — Особенно вы, Ксения, где пропадали, если ваша сумка находится на парте с момента начала урока? — Смотрел еще так пристально, будто в душу, и улыбался снисходительно. Антон пока не решил, его это завораживающе пугало или просто восхищало. Одно он знал точно, привлекательность Арсения Сергеевича отрицать невозможно ни при каких условиях. Разве что если ты слепой, и то он умудрится очаровать одним голосом. Настолько живым, эмоциональным и в то же время спокойно-приятным тот был. Ксюша тем временем все еще молчала, то ли генерируя наиболее правдивый и безопасный ответ, то ли пытаясь показать, что ей стыдно и ответить нечего. — Так это, Арс Сергеич, — о нет, блять. Антон просто не заслужил того, чтобы его сейчас опозорил Матвиенко. Нет-нет-нет. — Они ж того, ну, знаете… — может, он что-то разумное выдаст, не всегда же ему быть ту…— тик токи снимают, во! Пиздец. Взгляд Шастуна с такой скоростью метнулся на одноклассника, что глаза аж потянуло болью. Серега выглядел припизденно-счастливо от своей шутки, подколки, что это вообще, блять, было? Ничего нового, короче. Антон снова глянул на Арсения Сергеевича. Тот лыбу тянул до ушей. Серьезно, казалось, его лицо просто треснет. — Ну, дорогие мои, что же вы сразу не сказали? Очень уважительная причина, проходите, пожалуйста, — учитель склонился в почтительном поклоне, указывая рукой на проход между рядами, приглашая. Ксюша тут же пролетела на свое место. Арсений Сергеевич был единственным учителем, которого она, несмотря на нелюбовь к физике, любила и уважала, поэтому за каждый такой проступок ей было стыдно вдвойне. — После урока, господа Шастун и Лебедева, прошу ознакомить меня с вашим творчеством, которое оказалось важнее моего предмета. — Разозлился. По-настоящему. — Продолжаем. В классе вновь заскрипел мел по доске. — Письменно на дом ничего не даю, одиннадцатый класс. Повторите только параграфы, ради Бога. Арсений Сергеевич уселся на свой стул, начиная заполнять журнал. — Че делать будем? — Ксюша появилась возле Шастуна неожиданно, как призрак, говорила шепотом. Еле слышно вообще, особенно с высоты двух метров. — Давай свалим? — Нахрен иди. — Она ущипнула Антона за бок. — Я долго буду ждать, пока юные звезды российского тик тока соизволят ко мне подойти? — Арс заговорил, не поднимая головы от бумаг и сразу решая вопрос учеников насчет их дальнейших действий. — Ну-с, дорогие, будут у вас какие-то внятные объяснения? Кто там у вас главный тик токер? — Арсений Сергеевич смотрел на них из-под очков, но не зло, скорее, насмешливо. Антон подумал, что раз он эту кашу заварил, то ему и расхлебывать. — Я, Арсений Сергеевич. Ксюша рядышком выдохнула от облегчения. — Честно, Шастун? Даже не сомневался, — он снял очки и отложил ручку, до этого находившуюся у него в ладони, — Лебедева, можете быть свободны. С Антоном у нас будет отдельная беседа. Девушка перехватила свою сумочку поудобнее: — Арсен… — Можете быть свободны. — Грозно повторил Попов. — Обещаю, друга вашего не съем, будьте спокойны. И улыбнулся. Ксюше ничего не оставалось, кроме как сжать плечо Антона в поддерживающем жесте и, попрощавшись, выйти из кабинета, прикрыв за собой дверь. Оставшись наедине с преподавателем, Антон действительно занервничал. Наверное, ему сейчас неплохо так влетит. Это в лучшем случае. А в худшем — вызовут родителей в школу за прогулы. — Шастун, чего молчите? — Арсений Сергеевич развернулся на стуле вполоборота к ученику, указывая тому на первую парту второго ряда. — Я… — Антон сел за парту, при этом чувствуя себя слоном в посудной лавке. В их классе чем ближе парта к доске — тем она ниже. Пришлось сесть поперек стула, опираясь одним локтем на его спинку, а вторым — на свое бедро. — Вы, — тон Арсения Сергеевича был вопросительным и настойчивым одновременно, — пропустили половину моего урок ради съемки видео для социальных сетей? Это хотели сказать? Антон кивнул. — Что ж, изначально я хотел поручить вам уборку кабинета, но вдруг, Антон Андреевич, ваше видео настолько хорошо, что и наказывать за это будет неправильно? Вы согласны со мной? Шастун никак не мог понять, издеваются над ним зло или все-таки просто безобидно шутят, поэтому снова поддакнул. — Тогда продемонстрируйте мне свое творение, хм? Сказать, что у парня началась паника — ничего не сказать. Его склонность к паранойи настойчиво твердила, что учитель все знает, что он сдаст Антона родителям, что его позорный ролик покажут всей школе, что… — Шастун? Вы со мной? Надо было срочно действовать, сбить Арсения Сергеевича с толку, запудрить мозги. Что угодно, Боже. — Арсений Сергеевич, — Антон встал из-за парты и подошел вплотную к учительскому столу, наклоняясь немного вперед и опираясь на него руками. — Для этого нужно зарегистрироваться в приложении, вы знали? Возможно, легкий флирт — не самая лучшая идея, этим можно Попова только вывести из себя, но других вариантов обеспокоенный мозг Антона не подкинул. — Тогда вы должны мне помочь, Антон, верно? — Арсений Сергеевич сложил руки на столе, недалеко от рук Шастуна. — Ничего не смыслю в новомодных сетях, я больше по инстаграму. И улыбнулся будто бы застенчиво, заискивающе. Антон был на грани инфаркта. — Конечно, Арсений Сергеевич, нужно для начала скачать из… — Шастун глянул на лежащий в углу стола айфон учителя, — эпп стора приложение, потом… — Ну, вы, Антон, меня совсем за деда не принимайте, — Арсений Сергеевич хмыкнул. — Да-да, извините. — Антон покраснел и стал похож на сеньора Помидора. Захотелось открыть окно нараспашку, хоть на улице и минус. Попов уткнулся в свой телефон, и это вообще первый раз, когда парень видел его таким обычным, что ли. Домашним. Как будто и не его, Антона, учитель и обращаться по имени отчеству не нужно. Шастун сам не понял, как смартфон в руках физика привел его к этим мыслям. Ассоциативный ряд, наверное. — Антон, помогите лучше с ником? Какой придумать? — Арсений Сергеевич с очками на носу и легкой задумчивостью на лице выглядел, как сказали бы в тик токе, софтово. — Мой инстаграмный занят, развелось же Арсениев Поповых… «Ты все равно такой один, неповторимый». Шастун аж вспотел от мысли, что промелькнула в голове. Господь, дай разума. — Ага, ну попробуйте какой-нибудь арсик дефис барсик. — Шастун! Я не вчера родился, юноша, он даже звучит, как лютый, — ясно, как белый день, че он хотел сказать, но Попов все равно защелкал пальцами, ожидая, видимо, подсказку. — Кринж. Лютый кринж, Арсений Сергеевич. Тот вылупился на Антона своими глазами (цвета океана в солнечный день, софита под миллионами огней, чистого неба, ледяной воды в самую жару). — «Кринж» от английского слова «cringe», — Антон изъебнулся как мог, демонстрируя свой brilliant акцент, — и переводится как «стыд». В альт части тик тока теперь всякую дичь позорную так и называют. — А?.. — Альт тик ток — в большинстве своем подростки, неформалы и просто интересные, иногда токсичные, люди. — Вы бы так физику учили, как все эти сегменты соц. сетей. — Арсений Сергеевич вздохнул. — Ладно уж, буду барсиком, ничего в голову не лезет, а тут вы еще, Шастун, с непонятной информацией. — Отличный выбор, Арс Сергеич! — Антон подмигнул и улыбнулся. — Щас как дам за Арса и за Сергеича, выдумали тоже мне, — улыбался, а зубки-то блестели (как капельки рос— все, блять, клиника, Шастун). Тишина затянулась, Арсений увлеченно листал ленту приложения, кривя губы в усмешке или приподнимая в удивлении брови. Живая мимика, красиво. — Могу идти, Арсений Сергеевич? А то там щас второй урок начнется. Учитель нахмурился. — Э нет, вы ж главную просьбу мою не выполнили. Аккаунт-то свой покажите, чтоб я знал, ради чего вы мои уроки пропускаете наполовину. Антон потер ладони. Вот блядство. И тут, как благословение с небес, прозвенел звонок. — Жаль, жаль, Арсений Сергеевич, пора бежать! Ну, если судьба — вы меня найдете! — Шастун резво прошествовал к двери. — До свидания!  И был таков. Ксюша сидела на диванчике напротив кабинета физики, втыкая в телефон. Голос Антона заставил ее оторваться от своего занятия и с интересом глянуть на своего друга. Тот не выглядел, как человек, получивший пиздюлей, поэтому девушка расслабилась. — Ксюююха, это просто жо-па, — улыбаясь, сказал Антон. — Судя по всему, тебе не влетело? Слишком счастливо выглядишь. — Вообще не. Он, прикинь, попросил помочь с регистрацией в тик токе, чтоб, цитирую: «посмотреть ради чего вы, Шастун, прогуливаете мой урок». — Ты помог? — Антон кивнул. — А аккаунт свой дал? Парень заулыбался. — Не успел, слава всему святому, прозвенел звонок. Сказал Арсу, мол, если это судьба — он меня найдет там. — Звучит, как начало гейского фанфика. — Ксюша схватила друга под руку и повела к кабинету истории, а то еще не хватало снова опоздать. — Не то, чтобы я против, Ксюнь. Он симпотный. Даже очень, — пробормотал Антон. — Реально. Если бы я не знала его, подумала б, что мировая модель какая-нибудь. В кабинете истории учительницы еще не было, но наученный горьким опытом класс не шумел, общаясь тихо. Антон и Ксюша увалились за последнюю парту. Девушка достала бутерброд из сумки. — Пока ждала тебя, думала, поседею. Надо снять стресс, — объяснила она. — Слыш, я вот подумал, а как Арс поймет, что я это я? У меня ж на аккаунте ничего со мной связанного. — Шастун подпер подбородок в задумчивости. — Не проблема, кис, снимем с тобой танцевальный трендик. — Ксюша жевала огурец, очень аппетитно, кстати говоря. — После этого физик будет твоим. Я ща покажу о чем говорю, там и пластики особо не надо. Она поклацала что-то в своем телефоне и протянула его Антону. На открывшемся видео смазливый паренек в майке двигал руками под песню про Распутина, выглядело красиво и не очень сложно. — Я думаю, Тох, Арсений Сергеич такое любит. Ты замечал вообще, какой он творческий? Он сто процентов будет любоваться красивыми, эстетичными людьми, вне зависимости от пола. Нахуя только физику выбрал… Антон задумался, ведь действительно Арсений действительно будто был не от мира сего. Его остроумные каламбуры и шуточки, после которых секунд тридцать стояла гробовая тишина, и только потом весь класс взрывался смехом и не успокаивался уже до конца урока. Его жестикуляция и манера речи, то, как основательно и искусно он подходил к объяснению материала. Арсению б на большом экране играть или там, в театре выступать. — Прикольно, мне нравится. Когда будем снимать? — Лучше подумай, когда ты движения будешь учить, — хохотнула подруга и встала выкинуть салфетку, в которой был ее бутерброд. Вечером Антон в сотый раз прокручивал видео того самого парня с танцем и пытался повторить движения, попадая в ритм песни. Получалось откровенно хреново: то сбивался, то лицо слишком напряженно выглядело. И только к двум часам ночи у него получилось то, что хотелось. Он отправил свое вымученное и выстраданное видео Ксюше, а та ответила практически сразу, что было удивительно, обычно она ложилась не позже одиннадцати. В голосовом девушка беззвучно пищала вперемешку с «он точно с ума сойдет, Шастун». Антон довольно улыбнулся. Что ж, он молодец. «Только, блять, попробуй меня не найти, Сергеич», — подумал парень и заснул, закутавшись в плед и совершенно точно не сделав ни одного урока на завтра.

***

В пятницу Антон почему-то вскочил в шесть даже без звонка будильника. Проснулся и спать, как бы ни старался, больше не получалось, так что Шастун вздохнул и открыл тик ток. Лента с утра было невероятно скучная, только несмешные шутки от мальчиков, которые пародируют разных женщин. Антон считал себя довольно продвинутым в плане юмора и пародий, так что спокойно откидывал подобное в мысленный ящичек с пометкой «шлак». В 7:03, когда парень уже решил вставать с постели и начать собираться в школу, над разделом оповещений появилась красненькая точечка. Антон, не задумываясь, тыкнул на нее и…чуть не помер. «arsik-barsik понравилось ваше видео». Пока трясущимися руками Шастун делал скрин и отправлял его Ксюше с рандомным набором букв, показывая степень своего ахуя — обычным удивлением это бы даже самый культурный человек не назвал — в тик токе появилось еще одно уведомление, уже об оставленном комментарии. «arsik-barsik: Ладно, Шастун, довольно неплохо. На этот раз драить кабинет не заставляю, но чтоб больше такого не было». Замечательно. Ксюша получила пять видеосообщений по минуте в телеграмме с помятым и раскрасневшимся Антоном, который нещадно матерился. Через двадцать минут они встретились возле подъезда Ксюши. Она вышла, заливаясь смехом и пытаясь состроить серьезный вид, но как только увидела ссутулившегося курящего Антона с самым потерянным лицом на свете, согнулась пополам от новой волны. — Че ты ржешь? — Спрашивает парень, вытаскивая изо рта сигарету. — Не смешно нихуя, у нас сегодня третьим физика, ваще не представляю чего ожидать. Ксюша успокоилась и подошла поближе к Антону, затягиваясь сигаретой прямо из его рук. — Не переживай, кот, он же профессионал. Ничего не скажет, да и ему понравились, зуб даю. Ты горяч аки пламя! — Она снова усмехнулась. Шастун глянул на нее с сомнением, но все равно обнял за плечи и повел за собой по направлению к школе. Лебедева докуривала и, слушая сбивчивую речь из причитаний и удивления, периодически жаловалась на быструю ходьбу Антона. Они зашли в здание учебного заведения в 7:59 и рванули наперегонки от гардероба к спортивному залу. — Шаааст, — прохныкала Ксюша, — ну какой нормальный человек ставит физ-ру первым уроком? Я не хочу идти. Антон обернулся на подругу. — Ой, брось. Ты все равно каждый урок на лавке сидишь. — Ну, Марина Владимировна просто лапочка. — Ксюша поправила высокий хвост и улыбнулась. — Ага-ага, она только девчонок жалеет, вон, мы с пацанами пашем, как папы Карло. — Пиздуй давай, Шастун, хоть где-то у женщин есть привилегии, — девушка шлепнула его по заднице, подгоняя. — Ксюх, мне страшно. — Антон шепнул ей уже перед кабинетом физики. — Антон, ну хватить трястись-то, он тебе ничего не скажет. Во-первых, не за что, это твое хобби, и вполне приличное, а во-вторых, если скажет, то только комплимент, — Лебедева подмигнула ему и насильно впихнула в класс. Арсений Сергеевич обратил внимание на шум и, заметив Антона, махнул ему, улыбнулся. — Ооо, — протянула девушка, — я ж говорила, ему понравится! Мы на верном пути, Шаст. Шастун вздохнул и поплелся к своему месту. — Итак, дорогие одиннадцатиклассники, как у вас настроение? — Арсений Сергеевич хлопнул в ладоши, — сегодня мы вернемся к теме девятого класса, «атомная энергетика». Ученики недовольно загудели. Эту тему не любил никто. — Ну-ка цыц! — Учитель улыбнулся. — Ребятки, тема легкая, мы с вами два года назад львиную долю выучили. Вот сейчас нам кто-нибудь и напомнит основные термины, правда? Арсений Сергеевич обвел взглядом класс, подошел к своему столу и начал водить пальцем по списку в журнале. Все, конечно, знали, что это он показательно делает, физик всегда знал, кого хочет услышать. — Вот, например, Шастун! Прошу! Антон дернулся и посмотрел раздраженно на Ксюшу, как бы вопрошая «не скажет, да?» Та лишь пожала плечами. Парень встал и сложил руки за спиной, заранее зная, что ничего не ответит. — Антон, подскажите нам, что такое активность? Вопрос вроде сложным не был, но блять. — Активность — это количество…энергии? — На вопросительный тон Арсений Сергеевич кивнул и начал жестикулировать, подбадривая ученика. — Которое…м, тратиться за определенное время при?.. — Отлично! Активность — количество распадов, происходящих в радиоактивном источнике за единицу времени! Почти слово в слово, Шастун. Это твердая «четыре». Антон в удивлении сел обратно, не найдя в себе сил хоть слово сказать. —Ты ваще не то сказал, Тох, — шепнула Ксюша. Шастун закивал и ответил: — Я понял, Ксюх. Он странный какой-то сегодня. Я ж на двояк с натяжкой ответил. — Ему, видимо, настолько сильно понравилось твое видео, — протянула Лебедева. Антон абсолютно не слушал, что там вещал Арсений Сергеевич своим завораживающим голосом, вместо этого они с Ксюшей увлеченно играли в морской бой. —…итак, мы с вами знаем, что управляемая ядерная реакция, — учитель, гуляя по классу, подошел к их парте, Антон тут же дернулся убрать листик с игрой, но Арсений Сергеевич не обратил никакого никакого внимания, только запустил пальцы в волосы ученика, — происходит в атомных или ядерных реакторах. Попов, погладив Антона по голове и пустив по его телу стаю мурашек, прошел дальше между рядами. Лебедева рядом вся раскраснелась, давясь смехом. — Он, — девушка икнула, — так нежно тебя потрогал, даже меня пробрало. Шастун закивал, все еще находясь в прострации. Арсений Сергеевич всегда был тактильным, во время уроков часто касался учеников, но зачастую он просто хлопал по руке или плечу, чтоб привлечь внимание к уроку. Но чтоб гладить по голове, пропускать пряди волос сквозь пальцы? Никогда. — Ксюх, меня до сих пор не отпустило. Пиздец. Дальше Антон решил наблюдать за преподавателем, и это как-то подсознательно отметилось в сознании, насколько же Арсений Сергеевич невероятный. Пускай Шастун ничего не понимал, он все равно завороженно слушал отлично поставленную речь Попова, следил за каждым его вздохом и жестом, а в голове билось в ритм сердца: «вау. вау. вау». Ксения рядом иногда пихала его ручкой в ребра, отвлекая. — Тоха, ты палишься. Антон отмахнулся. Он неожиданно расстроился из-за понимания того, что Арсений Сергеевич, скорее всего, воспринимает его как ребенка, несмышленыша. Хотелось с Арсением поболтать, послушать не о физике от него, а, например, о любимых книгах или театральных постановках. Уже после урока в коридоре Антон вдруг остановился посреди струи спешащих учеников. — Ксень, как думаешь, Попов согласиться пойти со мной в театр? Девушка посмотрела на него понимающе, тепло. — Не думаю, Тош, — она опустила голову. — Погнали в столовку, а? Шастун грустно кивнул. Доедая макароны, парень схватил Ксюшу за руку. — Ксюха! — Крикнул, кажется, на все помещение. — У меня ж есть тик ток! — И? — Ксюша, жующая запеканку, никакой логической цепочки из фразы Антона не выстроила. — Ну! Посуди сама, Арс же наверняка будет следить за моим аккаунтом. Я могу публиковать там всякий интеллектуальный контент, чтоб он понял, что я не дурак. — И тогда он пойдет с тобой в театр! Шастун, ты гений, — она бросилась ему на шею, чуть не свалив со стула. — Знаю-знаю, гордо заявил парень. Лебедева стукнула его по голове, и Антон рассмеялся. Он реально чертов гений! Так это и началось. Антон полностью прекратил делать свои эдиты, теперь он часами бился над информацией, которой хотел поделиться. Рыскал по всему интернету, а не только в Википедии, как обычно делал ради докладов в школу. А после записывал серии роликов, где с выражением и блеском в глазах, как говорили в комментариях, рассказывал о тайнах царской семьи, истории принцессы Дианы и самой романтизированной гангстерской парочке Бонни и Клайда. И каждый раз сердце Антона сладко замирало, когда среди прочих уведомлений (их после изменения контента значительно прибавилось) красовалось одно единственное важное. От Арсения. Иногда тот еще писал комментарии вроде «интересные факты!» или что-то менее формальное: «Шастун, вы в следующий раз хоть футболку нормальную откопайте. Мне как вашему учителю стыдно». После подобного люди в комментариях сходили с ума, начиная желать им, Антону и Арсению, счастья и снять комнату. Ксюша смеялась над этим, когда видела красные, как жопа обезьяны, уши Шастуна. — Арсений Сергеевич, здравствуйте, — Антон зашел в класс на большой перемене, учитель в этот момент ел, так что угукнул с набитым ртом и жестом пригласил парня войти. Шастун медленно прошел к излюбленной первой парте второго ряда, сцепив руки за спиной в замок. В день всех Влюбленных хотелось действовать: сначала Антон подумывал написать Арсению и все-таки пригласить в театр (или куда он захочет, хоть на край света), но потом Ксюша подкинула замечательную идею сделать это с помощью валентинки. Из кармана джинс Антон аккуратно достал не пошло-красное сердце, а довольно милого, на его взгляд, картонного бежевого мишку. На обратной стороне которого написан его телефонный номер и приглашение выбраться на прогулку. Руки нещадно потели и, чтобы мишка не расклеился от влаги, Шастун быстро протянул валентинку учителю с зажмуренными глазами. — Это вам, Арсений Сергеевич, — сказал он скороговоркой и принялся ждать свой приговор, все еще не открывая глаз. Арсений подавился своими макаронами, которые все еще пережевывал, и, откашливаясь, взял из рук юноши картонку. — Только сразу подпись не смотрите! — Крикнул Антон. Красный от нехватки воздуха Попов глотнул немного чая из термоса и кивнул. — Хорошо, Антон Андреевич. Я посмотрю потом. Антон пунцовеет всем телом, кажется. — Спасибо. Я тогда пойду? — Идите, конечно, Шастун, — отозвался мужчина, пряча за пластмассовой чашечкой улыбку. Ученики, в отличие от некоторых учениц, ему еще валентинки не дарили, хотя и проработал в школе он немного. Всего четыре года. — До свидания, Попов. — Блеснул сарказмом Антон. А понял он, что спизданул, только возле двери класса, когда послышался раскатистый смех учителя. — Ты сделал что? — Выделив последнее слово, заржала Ксения. — Да ну че ты… — Тох, ну тут два варианта: он либо попал в чары твоей тупости, либо точно не согласится с тобой никуда идти. — Не нагнетай, дубина, — Антон толкнул подругу в плечо. — Увидим на следующем уроке твое «либо, либо». Следующие пять дней не происходило ничего особенного, Арсений продолжал лайкать познавательные видео Шастуна, разве что комментариев не оставлял, хотя ими он и так радовал его нечасто. Вся надежда Антона была на вторничный урок физики. Но и на нем ничего не произошло, Арсений Сергеевич отчитал обычный урок, никаких взглядов, намеков или подмигиваний. Просто ни-че-го. Даже в лучших традициях не оставил после урока. Антон на пару с Ксюшей, да и самостоятельно, усердно думал над тем, как бы физика вывести на ответ, на взаимность хоть какую-нибудь. Даже в дружеском плане. Шастуну вот так, с ничего, захотелось с этим человеком сблизиться, он стал необходим, как кислород. «Никогда себе эти сопливые мысли не прощу», — иногда и пароль от твиттера вспомнить не стыдно, а очень даже нужно. На кухне, как известно, думается проще, поэтому Антон в красненьком халатике, болтая ногой в тапочке, разговаривал по телефону с Ксюшей, они обсуждали дурацкую математику, которая вполне могла испортить им аттестаты, а там еще и обязательное ЕГЭ по ней сдавать, когда Антон пробудил в себе гения: — Ксююююх, — прерывая девушку на полуслове, завопил Шастун, — у меня же есть тик ток, за которым Попов следит! — Так?.. — Понятное дело, это обсуждать было интереснее, чем грустную ситуацию с одним из главных предметов в школе. — Я могу там пригласить его погулять! — Антон своей идеей был горд до нельзя. — Так погулять или в театр? — Да какая разница! Просто приглашу его! Он сто процентов увидит, Ксюх! — Антон…я никогда не перестану тобой восхищаться, Арс должен заценить. Антон репетировал долго и усердно: перед зеркалом в костюме, припасенном на выпускной, в душе, стоя под горячими струями воды, доедая завтрак, пару раз рассказывал заготовленный текст Ксюше, сначала в видео-звонке, потом — в темном школьном закуточке. Ксюша посоветовала изменить пару деталей, слишком сопливых, потому что «не четырнадцатилетнюю же деву на свиданку зовешь, а мужика». Но, ожидаемо, самой сложной частью оказалась именно съемка, где нужно было от волнения не краснеть и не заикаться, не забывать текст. В итоге, после сотой, по ощущениям, попытки, Шастун плюнул и на текст, и на идеальную речь без заминок. Он просто и от души, с матами и багровыми щеками рассказал, как интересен ему Арс, как ему хочется с тем пообщаться и как искренно приглашает сходить в театр, на выставку, в музей или вообще в супермаркет просто, лишь бы вдвоем, лишь бы поговорить в неформальной обстановки без субординации этой сраной. Антон даже подруге на подтверждение получившееся не отправлял, настолько он был уверен в своих словах, эмоциях. Видео разлетелось больше, чем все предыдущие вместе взятые. Только тогда в голову Шастуна закралось опасение, что кто-то из школы сможет это увидеть и проблем же не оберешься, но время шло, а даже взглядов косых не было. Либо не видел никто, либо тактично молчали, в любом случае, Антон был им благодарен. Сам Арсений в сети на это никак не отреагировал, а в жизни взял на неделю больничный. Антон переживал очень сильно: вдруг он оттолкнул этим учителя еще сильнее и тот с ним теперь вообще в одном помещении не захочет находиться. Иногда от мыслей было не деться никуда, они только разом и твердили «дурак, все испортил». Ксюша поддерживала, как могла, говорила, мол, подростковые годы на то и даны, чтоб херню творить вроде той, где учителей на свидание приглашаешь. Или что похуже. А еще комментарии под видео-откровением были исключительно положительные, желающие удачи. Они тоже помогали себя не таким бестолковым чувствовать. Антон от безнадеги даже решил Попова поискать в других социальных сетях. Тот что-то про имя и фамилию в нике инстаграмном говорил, когда они его в тик токе регистрировали. Так что путем нехитрых махинаций у Антона спустя пару минут перед глазами был великолепный профиль Арсения. Фотосессии там были профессиональными, качественными, но интереснее всего Антон посчитал подписи к фото — шарады, загадки и безумно непонятные смешные хэштеги. Мужчина стал еще привлекательнее в глазах Шастуна. Хотя казалось бы да… Антон спокойно перечитывал параграф по физике, им сегодня заменяющая учительница обещала провести контроль знаний. Но класс вдруг радостно загудел, Антон поднял взгляд и тут же опустил. Блять. Думать о встрече с Арсением тет-а-тет после той выходки и реальность оказались немного разными, в мечтах Антон не тушевался, а прямо все говорил и объяснял. А тут ну…не получилось даже посмотреть.Арсений Сергеевич же такой охуенный, замечательный и далекий. Не Арс, не Арсений, не Арсюха там какой-нибудь, а Арсений Сергеевич и никак иначе. Учитель окинул взглядом, абсолютно отстраненным, как показалось Антону, шумящих подростков и с нечитаемым выражением лица приложил палец к губам, призывая к тишине. Дальше он подошел к своему столу, повесил свой пиджак, накинутый ранее на предплечье, на спинку кресла и сложил руки на груди, белая рубашка очень выгодно подчеркнула его торс. Выглядел он, будто только что с красной дорожки Голливуда вернулся. — Сегодня у нас еще повторение материала, срез будет на следующем уроке, в пятницу. Класс облегченно выдохнул. Следующие 45 минут своей жизни Антон назовет худшими за все прожитые им 17 лет. Парень никак не мог найти себе места, он ерзал на стуле, ловил каждый жест учителя, чтобы понять, в каком тот настроении, как он отнесся к приглашению. О запоминании важного материала по предмету речи и не шло, в ушах — непонятный шум и голос Арсения, но слов все равно не разобрать было. — Антон Шастун, останьтесь, пожалуйста. Все остальные свободны, до свидания. Антон остался сидеть за своей партой, наблюдая за тем, как все его одноклассники медленно выползали из кабинета. Последнего Попов попросил закрыть за собой дверь. Антон сглотнул. — Арсений Сергеевич, я хотел… — Я прекрасно понял, чего вы хотели, Шастун. — Договорить Антону не дали, перебив резким тоном. — Знаете, возможно, это моя ошибка как учителя. Ошибка в том, что я позволил вам на что-то понадеяться? Он задал этот вопрос и посмотрел на Антона. Надеялся ли он? Да. Но ничего криминального — просто поболтать. — Я подумал, что вы взрослый мальчик и поймете, что молчание в ответ на вашу валентинку было самым красноречивым ответом. Что ж, я вас переоценил. Должен ли я вам объяснить сейчас свой ответ?.. Шастун почувствовал, как непрошенные слезы скапливались в глазах. Он со всей душой, а ответ вот какой. Ладно. Ладно, блять. Он справится. Возможно, изначально не стоило строить образ идеального Арсения у себя в голове, но ведь все совпадало, так чертовски идеально подходило. — Не утруждайтесь, Арсений Сергеевич. Я не настолько глуп. Всего доброго. Антон схватил свой рюкзак, забыв о пенале, книге и тетраде, и вылетел в коридор, хлопнув дверью так, что побелка со стены над ней осыпалась ему в волосы. Сначала он подумал, что сейчас Арсений Сергеевич выйдет и отчитает его за подобное дерьмо, все-таки школа ни в чем конкретно сейчас не виновата. Но никто так и не вышел, хотя, возможно, только маленькая вероятность того, что Антон ждал. Ксюша снова вздохнула и в (тридцать)третий раз за вечер согласилась с тем, что их физик — ебаное эгоцентричное мудло, которое думает только о своих чувствах и не понимает, что желание общаться не всегда равно желанию встречаться. На самом деле, она могла бы поспорить с этим высказыванием Антона, потому что реакция Арсения Сергеевича была вполне адекватной и предсказуемой. Пошутили и хватит. Но ее самый дорогой и близкий друг сейчас через трубочку тянул супер алкогольный энергетик из ларька, где не спрашивают паспорт, и рыдал взахлеб, пока на фоне всего этого мракобесия играла «young and beautiful». И на припеве рыдания Антона непременно усиливались. Глядя на представшую перед ней картину, Ксюша подумала, что, скорее всего, Антону просто себя жалко, что все его старания были отвергнуты, а сам факт того, что ему именно Арсений Сергеевич отказал, его тревожил гораздо меньше. Но об этом она, конечно, никогда не скажет вслух. Сейчас главное дать Антону пострадать от неразделенной любви, если ему так хочется. Все люди вольны придумывать сценарии несчастных историй с разбитыми сердцами в конце, кто-то просто выходит на новый уровень, в реальной жизни создавая образ любви, которой никогда не было и не будет, чтоб потом по этому образу убиваться. В своих раздумьях девушка совершенно не обратила должного внимания на фразу успокоившегося Шастуна, но там явно что-то было про месть и блюдо.

***

— Надеюсь, вы готовы к сегодняшнему тесту. Но у меня есть вопрос к одному товарищу. — Он почесал подбородок и перевел взгляд на Антона, — Шастун, как вы готовились к уроку без конспекта и учебника, которые забыли здесь во вторник? Антон отвлекся от колупания лакового покрытия парты и поднял голову, улыбнулся насмешливо. — По интернету, сэр. Рядом от такого холодного тона, кажется, вздрогнула Ксюша, Арсений кивнул, принимая ответ. На листок с заданиями Шастун посмотрел лишь раз, когда понял, что писать ничего не собирается. А спустя еще 20 минут и Ксюша исчерпала свои знания по физике, выполнив три задания из шести. На троечку, нормально. Антон с гордостью показал ей написанное за прошедшее время урока сообщение в заметках. «Хочу скинуть ему то видео ;)» Подруга тут же выдернула телефон из его рук, посмотрев даже как-то зло, и начала агрессивно печатать, стуча ногтями по экрану. «если это видео о котором я думаю то даже блятть НЕ СМЕЙ» Юноша только улыбнулся и забрал свой гаджет назад. Он зашел в инстаграм и довольно быстро нашел нужного человека, нажимая заветную кнопочку «написать сообщение». Лебедева рядом до боли сжала его локоть, прося не творить хуйню и будто говоря: «даже у той херни, на котроую даны подростковые годы, есть предел». Антон не отрицал. Предел был, но соблазн так велик. Он выбрал нужное видео из галереи и отправил, не мешкая, а вдогонку — издевкой — «Арсений Сергеевич, а это можно в тик ток выложить?» Ксюша прошептала ему на ухо: «тебе пиздец». Шастун кивнул. Ему — да. Спустя примерно полминуты он посмотрел в сторону учительского стола. Арсений Сергеевич был взбешен. Нет, он был в ярости. Она исходила от него лучами, словно он вот-вот лопнет, а она разольется по всему кабинету липкой черной дрянью, проникнув в легкие каждого сидящего здесь. Венка на лбу физика вздулась, лицо пошло красными пятнами гнева, а глаза стали на пару оттенков темнее.  — Антон, — этот голос нельзя было назвать никак, кроме рычания. Настоящего животного рычания. Шастун в принципе не знал, что люди так умеют разговаривать. — Вы сделали работу? Лебедева во всю скрипела ручкой по листу бумаги, видимо, страх пробуждает знания, даже те, которых нет. Но Антон не боялся, он был обижен, да. Привлечен — да. Но не боялся. — Ага. — Сдавайте свою работу и на выход. Вы свободны. Вот тут парень не понял. Это как? Никаких «останься после урока», закрытых дверей, грязных разговорчиков и чьей-то выпоротой задницы? Нечестно. — Быстро. — Арсений не отрывал от него взгляда, упершись локтями в стол. — Я считаю до трех, потом у вас будут проблемы. Шастун решил не испытывать терпение этого человека от греха подальше. До трех Арсений Сергеевич так и не досчитал: Антон вышел раньше. Стены школьного коридора поплыли перед глазами, воздуха вдруг стало до переполненных легких много. Шастун стащил с плеча рюкзак, достал бутылку воды. Пить не хотелось, хотелось умыться, остыть. Осознание сделанного приходило постепенно, смешиваясь пока не состоявшимися разговорами, криками, руганью, осуждающими взглядами и смешками за спиной в голове. Он же боялся до замирания сердца, что кто-нибудь узнает о существовании этого видео, а потом взял и самолично скинул его блядскому учителю. Злость на себя и нынешнее бессилие в сложившейся ситуации ныли где-то в груди, заставляя согнуться пополам, лишь бы не представлять что будет потом. Какой позор, Господи. Антон открыл бутылку воды и вылил всю на себя. Еле теплые капли стекали по волосам, лбу, скапливались росой на бровях и ресницах, тянули прозрачный след за собой дальше по щекам, к губам и подбородку, к шее. — Антон! — Ксюша подошла к нему, выглядела она обеспокоенно и глаза у нее были сочувствующие такие, несчастные. — Ну что ты творишь? Девушка вытащила из сумки сухие салфетки и протерла ими лицо Антона. Ему все казалось сюром. Не могло же такое происходить с ним. — Он злой? — Пиздецки. Шастун выдохнул. Плакать, смеяться, выпилиться, может, нахуй? Парень поднялся, рукой попытался отряхнуть влагу с волос. Но рубашка-то, конечно, осталась мокрой. — Мне надо с ним поговорить, — Антон посмотрел на подругу, складывая бровки домиком. — Надо…только ты аккуратно и сильно не унижайся! — Она погрозила пальцем. — Не захочет слушать и не надо! Сами разберемся, еще не из такой жопы вылезали. Понял? Шастун кивнул, Ксюше говорить было легче, не ее видео-то и не ей идти с физиком разговаривать, хотя, справедливости ради, она бы вряд ли до такого додумалась. Спустя минуты три из кабинетов начали появляться ученики, заполняя пространство коридора все плотнее. Антон потоптался на месте, а потом, сжав руку Лебедевой напоследок, в два шага оказался на пороге кабинета Арсения Сергеевича. Дверь была открыта, внутри еще копошились либо оставшиеся дописывать контрольную, либо просто растяпы, учитель сидел за столом и выражение его лица никак не изменилось за прошедшие минут двадцать, что парень находился вне класса. Он негромко постучал по деревянной дверной раме с облупившейся бледно-розовой краской. — Арсений Сергеевич, можно? На него обратили внимание мгновенно, невесело ухмыляясь. — Нужно, Шастун, проходите. Антон неспешно закрыл дверь и подошел к парте, стоявшей вплотную с преподавательским столом, и, не разрывая зрительного контакта, присел за нее. Арсений обвел взглядом остальных находившихся в кабинете и вежливо попросил закончить работу и покинуть помещение. И они снова погрузились в тишину, где слышно было только скрипение ручек по тетрадным листам и, если прислушаться, — мозгов. Кабинет опустел довольно быстро, к сожалению Антона: оттягивать неизбежное было его любимым занятием. Он посмотрел на Попова жалостливо, глазами своими большущими умоляя принять и простить. — Что вы смотрите, Антон? — Пытаюсь вымолить прощение? Арсений вздохнул полной грудью, поток воздуха даже пошевелил мокрую челочку Антона. Тот поправил ее рукой и принял серьезное выражение лица, понимая, что глазками договориться не получится. «Не унижайся». Постараемся. — Не нужно вымаливать прощение, Антон. Лучше расскажи, зачем ты это сделал? — Видео скинул? Арсений утвердительно кивнул, лицо его больше не выглядело злым или раздраженным, скорее — понимающим, будто он на маленького ребенка смотрит, который гадость сделал и не признается, умильно так. И, честно, Антон не знал, что из этого хуже. Он прокашлялся, раздумывая, говорить правду или соврать про глупый спор. — Вы на меня внимание не обращаете, а мне хочется. — Арсений Сергеевич уже не мальчик, чтоб в отмазки про споры и вызовы от друзей верить, поэтому правда, какой бы унизительной она не была, лучший вариант. — В смысле? — От того, насколько комично выглядели округлившиеся глаза учителя и его вздернутые в изумлении брови, Шастун хрюкнул. Под нос себе и замаскировав под кашель, но сам факт. — В прямом? — М, окей, какого рода внимания ты от меня хочешь получить? — Мужчина разлохматил свои волосы рукой и заправил слишком длинную прядь за ухо, но та тут же выбилась снова. — Да любого, Арсений Сергеевич! — Антона взмахнул руками, больно задев костяшками угол стола, но совершенно не заметив этого. — Я же еще в тик токе рассказывал, как вы мне интересны! Как мне хочется с вами общаться! Не в плане, что я в штаны к вам хочу залезть или там, в сердце, не знаю. Я хочу, чтобы вы со мной общались, понимаете, смс-ки мне писали и шуточки травили! А вы…выебываетесь. К концу своей пламенной речи гонор парня сошел на нет, он понял, что перешел грань допустимого в отношении учителя еще бог знает когда, а сейчас только делает хуже. — Антон, а вы давно это поняли, что хотите со мной друзьями стать? — Ну, месяца полтора назад. — То есть, исправьте, если я понял неверно, вы в абсолютно рандомный момент захотели подружиться в самом прямом смысле слова с вашим учителем и, вместо того, чтобы подумать, чем ваше желание и действия могут обернуться для вас и для меня, вы решили любыми способами привлечь мое внимание, даже после того, как я четко дал понять, что не заинтересован? Антон посмотрел на свои руки, крутя на пальцах кольца. Он ни разу за все это время попыток сблизиться с Арсением Сергеевичем не подумал о его, не своих, чувствах. И о последствиях — тоже. Ему-то, ученику, что сделают? Маму в школу вызовут или воспитательную беседу проведут. А Арсению, учителю? — Антон, вы с ума сходите не потому, что я вас так сильно интересую, а потому, что вы захотели и не смогли получить. Эгоистично, не находите? — Возможно, Арсений Сергеевич…но я искренне все делал! Мне до сих пор интересно с вами разговаривать, вы невероятный! Арсений тяжело вздохнул и сложил руки на столе на уровне груди, чуть наваливаясь и приближаясь к Шастуну. — Антон. Чего только не сделаешь ради своего эго, уж поверьте. И комплиментами осыпешь, и унизишься пару раз, и красивыми словами пригласишь погулять через приложение. — Да знаете что! Я к вам, Арсений Сергеич, со всей душой, а вы вот так. Ну и ладно, всего, блять, доброго. — Шастун подорвался с места и пулей вылетел из кабинета. Попов достал свой термос с чаем и тормозок. Время обеда.