яркий и короткий топ.
10 февраля 2021 г., 17:30
— Хан Джисон, как ты можешь быть таким двуличным? — парень стоит в ванной и смотрит в мутное отражение напротив.
На лице красуются мешки под глазами, а на руках глубокие порезы. Он точно уверен, что он ужасен; нет — отвратителен. Очередной срыв, очередные слезы, кровь, нецензурная лексика — неужели он настолько истощён?
Хан обрабатывает очередную рану и выходит из ванной комнаты, которая помнит все эмоции хрупкого парня.
Телефон гудит от сотого звонка лучшей подруги. Их дружбу можно назвать «я люблю тебя, но я нетрадиционной ориентации», но всех все устраивает. Она была единственной, кто подошел к нему после очередного избиения одноклассников. Она выглядела как бунтарка, которая не терпит издевательств. Она была холодна ко всем, кроме своего друга. Зная, что он пережил, она старалась поддерживать его и разговаривать по телефону в три часа ночи буквально ни о чем. Но она лесбиянка, а он гей, так что Джисон считает ее самой лучшей подругой.
FLASHBACK
— Со мной все в порядке, ведь мальчики не плачут, — кровь стекает по щеке, а парень улыбается во все 32. — Глупый стереотип.END OF FLASHBACK
Сегодня она пригласила пойти на вечеринку к одному ее знакомому. Казалось бы, Хан — социофоб, но, чтобы не отпускать ее одну, все-таки пойдет. — Эй, орешник, ты че такой грустный? Что, опять приступ? — Джи смотрит в глаза, где читает уже второй том сочувствия. — Если не хочешь — не иди, я не обижусь, — девушка гладит парня по спине и успокаивающе смотрит в глубокие карие глаза. — Ничего, не беспокойся, в конце концов должны же мы повеселиться, — парень еле как натягивает улыбку и встает с мягкого дивана. — Я переоденусь, а ты можешь перекусить. Элин, ты же знаешь, где кухня? — Я знаю твой дом лучше алгебры. — Видимо, не так хорошо, — Джи заливается смехом и бежит в сторону спальни, когда подруга замахивается подушкой.***
Короткий топ открывает вид на тонкую талию и, как сказали бы полоумные, провоцирует на изнасилование. — Я думала мы идем веселиться, а не соблазнять. — Одно и тоже. — Когда ты стал таким? — Всегда был.
