Нежелаемое

Лучи солнца пробивались сквозь щели в пробитых некогда стенах старого кинотеатра — месте нескончаемых битв. Парящая мелкая пыль игралась светом, создавая волшебную дымку. Здание, никому не нужное годами, облюбованное бандой Мукуро, так и оставалось неухоженным. В огромном помещении кинотеатра находился лишь один человек, удобно расположившись на затхлом зелёном диване. Лежал, блаженно закрыв глаза, пытаясь расслабиться. Голова нещадно ныла от перенапряжения. Последние несколько дней оказались тяжёлым испытанием, все силы ушли на разрешение проблем, потому ему очень хотелось покоя. Нужно было время на восстановление сил. Однако время — непозволительная роскошь. Особенно когда были враги, желающие загрызть тебя до смерти. — Я очень надеялся, что ты сегодня не придёшь, — не открывая глаз, произнёс Мукуро, заслышав приближающиеся шаги. — Но в этом мире нет места для надежды, верно? — повернул он голову в сторону постоянного гостя. Пришлось встать. Мукуро не мог предоставить всё иллюзиям: Кёя давно совладал с ними, редко попадаясь на старые трюки. Реальные иллюзии требовали слишком много энергии, их в активный ход тоже пускать было нельзя. Оставалось, как всегда, использовать всё по немного, чаще атакуя самому. Иллюзии — лишь прикрытие. На большее Мукуро пока был не способен: голова раскалывалась, существенно понижая концентрацию. «Не хочу драться…» Мукуро не видел угрозы в битве с Кёей. Жажда крови хранителя Облака была неутолима, но он вовсе не смерти недруга искал. Сладкая алая месть назойливо засела в его голове. А так как Мукуро мог дать достойный отпор, Кёя получал от битвы с ним истинное наслаждение, невзирая на раздражающие до скрипа зубов ничьи. Кёя никогда не сдерживался и не знал меры. Вот и в этот раз он атаковал сразу, вкладывая всю силу в удар. Мукуро еле защитился: иллюзия титановой пластины оказалась слишком нестабильной и легко была разрушена. «Иллюзиониста подводят иллюзии — смешно же!» — горько усмехнулся Мукуро, в какой-то момент переключаясь на четвёртый путь. Непривычно было сражаться с Мукуро без постоянных подлостей, выползающих из ниоткуда. Кёя не верил, что с ним решили сразиться один на один без всяких трюков — всё время ожидал подвоха. Которого не случилось. Даже когда он попал в рёбра с характерным хрустом костей. И следующим нанёс удар снизу в челюсть, поваливая противника на пол, отправляясь вслед за ним, чтобы излить весь своей гнев мощными ударами. Остановился лишь тогда, когда Мукуро неестественно забился в судорогах, захлёбываясь собственной кровью. «Всё? Всё закончилось?» — не верил он. Месть не принесла желаемого удовольствия, а вид поверженного противника не вызывал облегчения. Встав, отряхнувшись, Кёя набрал номер скорой — привычка ещё со школы, когда он тяжело избивал нарушителей. Он не был убийцей и любил дисциплину, потому всегда «прибирал» за собой. Удостоверившись, что диспетчер принял информацию, Кёя спокойно отправился домой: в Кокуё ему больше делать было нечего.

* * *

Погода была весьма унылой. Серейшее небо вот-вот грозилось заморосить противным дождём. Кёя сидел на веранде напротив столь же серого сада камней, вид которого всегда расслаблял его, но не в последнее время. На душе было слишком пусто и тоскливо, нужные мысли то и дело убегали, прячась и давая лишним устроить полнейший хаос в голове. Впервые было так сложно концентрироваться. Потому Кёя просто сидел и пил зелёный чай. «Скучно, — пробралась мысль, осторожно постучавшись. Ещё тише добавила, почти неслышимо: — Без него скучно…» Кёя даже потряс головой, чтобы прогнать нечто нелепое. Но ему и правда было скучно. Уже почти месяц не происходило ничего. Не на ком было размяться. Даже Савада улетел в Италию, оставляя Намимори полностью во власти хозяина города — Хибари Кёи. А с ним улетели и все проблемы. «Его уже должны были выписать из больницы», — задумался Кёя, неуверенный, стоит ли вновь сражаться с Мукуро после того, как тот бездарно проиграл. Ему совсем не нравилась такая победа. Казалось, Мукуро даже в половину своей силы не сражался. Вряд ли он по доброте душевной позволил победить. Однако в Кокуё его ждал не Мукуро. Троица верных приспешников угрюмо уставилась на него. Даже вечно милая и застенчивая Хром смотрела на него с печалью. — Чего ты здесь ещё забыл, утиный ублюдок?! — гневно закричал Кен, готовясь вставить свою самую сильную челюсть, однако рычал уже без неё от переполняющей злобы. — Где он? — спокойно спросил Кёя, окончательно выводя Кена из себя. — Не делай вид, что не знаешь! — атаковал он в тот же миг, целясь когтями в шею. Отлетел быстро, Кёя даже глазом не моргнул. — Мукуро-сама, — опустив голову, заговорила Хром. — С тех пор… — она замолкла, поджав губы, сдерживая себя. Была бледнее, чем обычно. — Со дня вашей последней встречи он так и не пришёл в себя. — Мукуро-сама в реанимации, — дополнил Чикуса. — К нему пускают только родственников. Но, если хотите его навестить, я могу с помощью иллюзий… — Не хочу, — резко прервал Хром Кёя. «Как ей такое вообще в голову пришло?» — поражался он. — Простите, — совсем поникла Хром. — Если состояние Мукуро-сама изменится, я напишу вам, — пообещала. Когда-то Савада настоял, чтобы у всех хранителей были телефоны друг друга для экстренной связи. С горем пополам удалось выпытать и номер Кёи, а также при помощи пинка Реборна и сложных манипуляций пополнить записную книжку самому хранителю Облака. Кёя, не торопясь, вышел за пределы бывшего зоопарка, стараясь не думать ни о чём. Дождь всё-таки пошёл, а зонтика при себе не было. Безэмоционально Кёя глянул в небо, позволяя холодным каплям умыть безразличное лицо. Пустота поглощала. Ему хотелось увидеться с Мукуро, услышать его раздражающий смех. Ударить за него в зубы, правда, но это такие мелочи! Мукуро вызывал у него гораздо больше эмоций, нежели кто-либо другой. Даже битвы с Дино не были такими запоминающимися и приятными, хотя противный Конь тоже держался наравне. Нет, к нему ничего кроме презрения и раздражения Кёя не испытывал. В битве с Мукуро же он всегда испытывал восторг. Ничем не прикрытый. Почти до безобразия детский. «Хочу его увидеть», — глядя на небо, моргая, когда капли попадали в глаз, согреваясь и стекая после по коже, поймал себя на мысли Кёя. Но он не мог воспользоваться предложением Хром. Зачем ему навещать врага в больнице? Зачем ему признавать, что он ему интересен? Дорог?.. Он ему дорог? Кёя опустил голову и закрыл рот рукой, не понимая, что только что почувствовал. Вернее, как такое вообще могло быть. Жар из груди разлился по всему телу, делая капли дождя ещё холоднее. Болезненнее. Какое-то время Кёя так и простоял, прежде чем взял себя в руки, уселся на мотоцикл и уехал обратно домой. Горячий душ стал ему спасением, а затем объятия кровати.

* * *

«Мукуро-сама сегодня пережил клиническую смерть, — оповещало сообщение Хром. — Врачи говорят, что он вряд ли выживет». Сначала Кёя сильно разозлился на безумца, посмевшего в час ночи прислать сообщение, пообещал мысленно, что непременно найдёт и загрызёт его до смерти. Прочитав же содержимое, обмер. Зато стало ясно, почему Хром отправила сообщение только сейчас: она сама только справилась со своими эмоциями. «Он умрёт? Из-за меня? Нет, быть такого не может! Он не такой слабый!» Чувство тревоги за чужую жизнь помутнило рассудок. Кёя пытался покрыть его злостью и раздражением, скрыть истину — ничего не помогало. Невозможно было спать, невозможно было есть или чем-либо заниматься. Оставалось только одно — разобраться с проблемой. Невзирая на позднее время, Кёя отправился в Кокуё. Зная заброшенный торговый центр как свои пять пальцев, он без труда нашёл «комнату» Хром, бесцеремонно схватил за руку, благо девушка была одета и не спала сама, заливаясь горькими слезами, и потащил за собой. Вышедший на шум Кен попытался остановить ненавистного безумца, но не смог ничего противопоставить сильнейшему хранителю Нео-Вонголы. — Всё в порядке, Кен, — не пытаясь остановить Кёю, крикнула она Кену, уходя. — Не беспокойся. — Дура, да кто будет о тебе беспокоиться! — лёжа на полу, в ответ крикнул Кен, жутко волнуясь. Чтобы пробраться в больницу ночью, пара прикинулась доктором и медсестрой. Хром знала дорогу, потому в поведении не было неуверенности, способной выдать их. Мукуро лежал в реанимационной палате с другими тяжело больными. Кто слишком явно стоял одной ногой в могиле, у кого-то были видимые шансы на жизнь. Мукуро же был мертвецки бледный, с потрескавшимися губами. Он и правда напоминал труп*, которым именовался. Кёя потянулся к руке. «Холодная», — с опаской отметил про себя. То, что Мукуро ещё находился в мире живых, доказывали только приборы, издающие периодически монотонный писк. Кёя стиснул зубы, вместе с тем сжимая крепче руку Мукуро. — Если ты умрёшь, я загрызу тебя до смерти… — голос его непривычно дрожал. — Я найду тебя на том свете и загрызу до смерти. Не думай, что сможешь сбежать от меня, умерев, слышишь? Казалось, он вот-вот готов был расплакаться, но слёз не было. Как и красноты в глазах или подступающей влаги. Лишь бушующие в душе неугомонные чувства. Всё, что он мог, безмолвно смотреть. Он не был врачом, не обладал нужными знаниями. Только смотреть… — Ты же сильный, — тихо произнёс он. — Так выживи. Кёя привёл за собой Хром и на следуюший день, и через следующий. Не давал ей покоя, пока Мукуро не перевели в обычную палату: кризис отступил, хотя Мукуро всё ещё не просыпался. Воспользовавшись связями и влиянием, Кёя получил для Мукуро отдельную палату на двоих, сам лёг вторым, чтобы проще присматривать было. День за днём. Перечитал не один десяток книг в ожидании. Порой Кёя засыпал возле Мукуро, стоя на коленях и опираясь на скрещенные на кровати руки, чтобы удобно было наблюдать за ровным дыханием. Так уснул и в тот раз. Во время чуткого сна почувствовал движение и резко проснулся, — с удивлением глядя на Мукуро, решившего первым делом после пробуждения погладить голову непокорного юноши. Осознание пришло быстро, облегчение и несвойственное счастье перемешались, оглушая. Пресекая ребяческие чувства, Кёя раздражённо и строго произнёс: — Не смей умирать, пока я тебе не позволю. — Ну, знаешь ли, — голос был ещё слабым, зато Мукуро обречённо улыбнулся, — говорить такое после того, как сам меня чуть не убил… — Сам хорош, ты поддавался, — не признавал Кёя своей вины, хотя прекрасно знал, что перестарался. — То есть ты здесь не из-за чувства вины? — выразил удивление Мукуро. Не так ярко и наигранно, как раньше: силы не позволяли. Одна из медсестёр обнаружила пробуждение давнего пациента, потому разговор пришлось отложить: медперсонала понабежало. Не перенося толпы, но не смея мешать, Кёя сам удалился. Отправился на продуваемую крышу, наслаждаясь свежим воздухом. День был пасмурным, хотя дождя не обещали. Однако серость больше не угнетала. Кёя остался при Мукуро в больнице. Они толком не разговаривали. Кёя не вмешивался в ход лечения и не мешал врачам, помогал Мукуро при необходимости, когда тому было тяжело вставать с постели. Терпел навещающих ребят из Кокуё, хотя Кену всё равно неоднократно доставалось: сам нарывался. Хром ему потом компрессы прямо в палате прикладывала. — Не мог бы помочь? — с улыбкой привычно попросил Мукуро, протягивая в сторону Кёи руку. Он быстро шёл на поправку. Кёя был уверен, что ему больше не требовалась его помощь, однако послушно подошёл. Но стоило Мукуро встать, как он тут же повалил Кёю на кровать, садясь сверху. — Знаешь, я долго не мог понять, почему ты не ушёл сразу после того, как я очнулся. Нет, почему ты вообще был здесь с самого начала, — выглядел он довольным, наклоняясь к лицу Кёи вплотную. — Ты не устаёшь меня поражать, — говорил он едва ни в губы. — Кто бы мог подумать, что ты можешь испытывать нечто подобное ко мне. Но я не против. А раз мы оба здесь, мы могли бы… Мукуро, проверяя свою теорию и то, насколько далеко удастся зайти, потянулся к паху Кёи. Он любил играться с огнём. Да и Кёя был ему интересен, иначе бы давно убил такую проблемную помеху. О подобного рода интересе он не задумывался, но и он ему не претил. Ведь вся жизнь — не более чем игра. А зачастую вовсе пытка. Резкий удар под дых вернул из мыслей к реальности, Мукуро застонал и закашлял. — Пока врач не даст добро на выписку, ты будешь отдыхать. Тебе нужны тишина и покой. — То, что ты только что сделал, не очень похоже на покой, — лёжа на груди, жаловался Мукуро. — Как будто тебя можно угомонить как-то иначе, — обнял Кёя свою новую собственность. Мукуро никто за язык не тянул. Раз сказал, что не против, теперь не отвертится. Мукуро не видел, но Кёя, поглаживая его по спине, широко улыбался, впервые позволив непривычным чувствам волю. Он был счастлив. И никому никогда в жизни не позволит отнять это счастье. До секса и активных игр они ещё дойдут, а пока можно было вот так просто полежать вместе. В тишине и покое — редкости для мира, в котором они жили.