Смерть и перерождение

      Спиннер чувствует, что что-то не так.       Да, на них напали, здесь куча про-героев и прочее дерьмо. Но дело далеко не в том.       Его друзья.       Шигараки пробудился раньше, чем планировалось. Заждавшийся Гигантомахия несёт их прямо к нему.       И всё бы ничего, но среди них нет Джина.       Лига Злодеев не в полном составе.       Им не помешала бы армия клонов. Им пригодился бы Твайс.       Компресс вкратце рассказал ему, как это было, но никто лично не видел эту смерть.       Даже умирая, он смог их спасти. Спиннер надеется, что он ни о чём не жалел.       Неудивительно, что Тога такая мрачная.       Ребятам так тяжело… Он должен помочь.       — И… она ушла, — Шуичи знал, что она так сделает, но всё же…       Это плохой знак.       — Пусть возится с детьми, раз ей так хочется. Мы и сами справимся. Эй, ты там работаешь?!       — Режу я твоё видео!       И Даби.       Необыкновенно счастливый Даби.       Кажется, ещё немного, и он весь засияет. Это-то и было самым странным.       Их атакуют со всех сторон, а ему не терпится попасть в главную заварушку.       Шигараки пытаются убить лучшие Про, и он хочет быть там. Явно не для того, чтобы спасти босса.       С этой целью бегут они. Даби нужно «веселье».       Он хочет сцепиться со Старателем?..       — Даби, с тобой всё в порядке? Ты какой-то слишком радостный… — Сако тоже замечает странность.       — А я должен впасть в уныние, как вы? По-моему, всё идёт замечательно. Все битвы до этого — просто детские шалости. Когда-нибудь видели, чтобы вся кучка героев собралась в одном месте? Ха, потрясающе, — его взгляд такой восторженный. Спиннер не помнит, чтобы Даби когда-либо интересовало происходящее вокруг. — Ничего, эта громадина доставит нас к самому интересному.       Его друг мёртв, и он улыбается.

***

      Этот мир… Его семья. Его дом. Его прошлое.       Такое забытое и далёкое. Ненужное.       Разрушено. Распалось. Тенко понимает, что это из-за него.       Одно непонятно, почему он в этом мире? Это было так давно... Для чего ему это сейчас?       Зачем теперь тревожить то, что было?       «Стать героем», бабушка — герой. Это прошло. Сейчас всё по-другому.       — Теперь я в порядке, мам.       Не нужно больше о нём волноваться.       У него другие мечты, совсем другие цели.       То, что произошло с ним… Он ненавидит это.       Теперь он хочет, чтобы таких мальчиков как он больше не было. Хочет разрушить общество, создавшее этого мальчика. Воспитать этих чёртовых инфантилов, перекладывающих всю ответственность на геройские семьи. Заставить повзрослеть уродов, заставляющих детей жить с последствиями их собственной лени и трусости.       — Не отвергай то, кем я являюсь.       Уже отверг.       Не надо было бросать папу.       Учитель столько ему дал, он так долго к этому шёл, и он не станет отказываться.       Тенко делает шаг во тьму.       Туман, гораздо темнее, чем туман Курогири, обволакивает его тело. Тяжёлые неосязаемые руки ложатся на плечи.       Холодно.       Он слышит голос Учителя, но уже в голове, будто в своём сознании.       «С тобой, Томура. Наши общие мечты мы сможем исполнить только вместе»       Холодные объятья затягивают в темноту. Он почему-то чувствует сырость.       «Это вода»       Он открывает глаза в настоящем мире.       Шимура Тенко наконец умер.

***

      Даби, не мигая, смотрит на длинные волосы. Совершенно белые.       У него и раньше был светлый оттенок, но теперь волосы совсем потеряли яркость.       Их цвет изменился, став из пепельно-голубого — белоснежным.       Когда у Даби ушли на это годы, Шигараки поседел всего за один день.       Только если для Даби это означало победу доминирующих «слабых генов», то для него это почти что символ преображения.       «Освободившийся» Шигараки Томура с новыми способностями и личным культом в придачу.       В каком-то смысле ему завидно. У него всё вышло наоборот.       Даби проводит рукой по своим волосам.       Если подумать, то ему идёт чёрный. Даже жаль будет возвращать родную материнскую белизну.       Как же он когда-то ненавидел изменившийся цвет…       Томура или делал вид, что не замечает его взгляда, или был настолько увлечён игрой, что действительно не замечал ничего вокруг.       Купите ему Nintendo Switch, и он простит вам любые грехи.       Собственно, Ре-Дестро так и сделал.       Даби вздыхает.       Невыносимая скука.       Высокие потолки виллы надоели.       Месяцы на подготовку... Почему разрушать мир так долго?       Даби поворачивает голову к Шигараки.       Он никогда бы не подумал, что этот, как казалось раньше, капризный избалованный злодеишко может терпеть и ждать.       Выдержка лидера оказалась сильнее его собственной.       Даби уверен, что прошлый Томура бы не вытерпел. А этот сможет.       Он так изменился... Внешне и внутренне.       Даби не может сказать про себя то же самое.       Насчёт внутренних качеств ещё можно поспорить, но новых модификаций с его телом, к счастью, не случилось.       Периодически открываются раны, и только.       «Он тоже ранен»       Одна рука в перчатке, скрывающей потерю пальцев. Бинты с лица сняли совсем недавно, повязки на груди убрали только на прошлой неделе. Но из заметных шрамов остаются всё те же отметины на губе и глазу. Новых не прибавилось.       Они сидят в тишине, одна приставка оповещает об игровых достижениях.       Ни Шигараки, ни сам Даби понятия не имеют, почему они находятся в одной комнате.       Оправдание Томуры — великий царственный диван. Самый лучший во всём поместье.       Даби привык оправдываться скукой. Тем более, что эта уловка до сих пор работает.       Потянувшись, он закидывает руки за голову. Зевает.       — Иди спи, — бросает Томура, не отвлекаясь.       — Выспался. Это от скуки.       Даби, уже не особо скрываясь, осматривает босса с головы до новых кед.       «Он повзрослел»       Интересно, что думает Шигараки насчёт своих внешних перемен? Или ему всё равно?       «Да нет, взял же шмотки помоднее»       Выросший Шигараки Томура...       Можно протянуть руку и посмотреть, все ли пряди побелели или осталась парочка сероватых.       И он почти дотрагивается, но здравый смысл вовремя останавливает.       Даби кладёт руку на спинку дивана, делая вид, что так и было задумано.       Томура видит, что ладонь оказывается за его спиной, но никак это не комментирует.       Едва заметно Даби касается кончиков прядей. Смотрит слишком пристально.       Томуре становится не по себе, но он привык, когда на него смотрят. В последнее время все так делают.       Правда, не все пытаются его потрогать.       Даби переворачивает руку, задевая щекочущие концы и пропуская пряди сквозь пальцы.       Так странно видеть вокруг всё больше и больше беловолосых людей.       Надо будет спросить, всегда ли Апокриф был блондином. И не является ли он случаем одним из его родственников...       Почему именно белый?..       Шигараки наконец замечает любопытный прищур.       — Что? — спрашивает он, когда непонятное молчание затягивается.       Даби моргает.       Не удерживается и всё же поддевает прядку.       — Какой, говоришь, у тебя был цвет волос раньше?       — Раньше?..       Перед глазами проносятся когда-то знакомые лица.       Томура внезапно отворачивается, локон выскальзывает из пальцев Даби.       — До папочки Все За Одного.       Шигараки фыркает.       — Дурацкий юмор.       Сдерживаемая ухмылка Даби говорит о том, что он знает.       — Я не удивлюсь, если ты поседел из-за него. Расти под опекой суперзлодея, наверное, такой стресс…       Даби, как и полагается, выдерживает холодный взгляд.       Томура наклоняет голову.       — Ты же в курсе, что это случилось, когда я убил своего отца, да?       Алый взгляд остаётся равнодушен.       Под горлом образуется комок. Собственные слова кажутся противно-глупыми.       Он хотел просто поддразнить, а не вытаскивать наружу детскую психотравму босса, о которой они никогда не говорят.       Даби пожимает плечами, сдерживая лицо, несмотря на прошедший по спине холод.       — Как-то упустил этот момент.       Томура не был глупцом, чтобы поверить.       — Ещё скажи, что не видел фотографии Наны Шимуры.       — Не-а, — отвечает тот, не моргнув и глазом. — С чего бы я стал искать фото?       Фотография когда-то очень популярной героини. Матери его отца. Его бабушки.       Третья строка после запроса в поисковой системе.       Шигараки прищуривается.       — Ты ведь любишь узнавать чужое прошлое. Я знаю.       Даби настороженно замирает.       Он молчит, понимая, о ком идёт речь.       — Ты не такой равнодушный, каким хочешь казаться, — замечает Томура. — Мог бы уже оставить эту маску — здесь не нужно притворяться.       Он всё ещё не доверяет им? Хочет использовать? Или по-прежнему никому не верит?       В любом случае, Томуре было обидно.       — И что, по-твоему, скрывает моя безразличная маска?       — Что другие люди тебя интересуют. Их цели. Мотивы. Средства. Личность.       — Не говори мне, что сам не такой, — Даби нервно улыбается.       — Мне бывает интересно, — признаёт тот. — Правда, я не лезу в душу к тем, кто не хочет быть раскрытым. Если это не подозрительные шпионы, конечно же.       — Например?       Выражение Шигараки смягчилось.       Он даже задел Даби плечом.       — Расслабься, я не про тебя.       — Да я, вроде, понял…       Даби потирает предплечье. Вышло почти невесомо, но касание теплится.       — Лидер, ты такой тактильный в последнее время. Тебя эти заразили? — под «этими» он имеет в виду сверхдружелюбных соратников Лиги.       — Да, причём нас обоих.       — Спорно.       Томура приподнимает бровь.       — Ты только что трогал мои волосы.       Даби хмыкает.       Запретная территория — поверните назад.       Даби придвигается ближе.       — И что с того? — усмехается он.       Шигараки настороженно выпрямляется.       Зверёк, которого можно спугнуть в любой момент одним неосторожным движением.       Томура убирает приставку.       В детстве он ловил уличных кошек. Они царапались.       Ещё шаг? «Да»       Даби садится ещё ближе, совсем рядом.       Опускает руку на голову и нагло приглаживает белые пряди назад, пользуясь чужим замешательством.       «Так мягко»       Даби медленно поглаживает волосы, пропуская спутанные пряди сквозь пальцы.       Внимательно следит за реакцией.       Шигараки выглядит как удивлённый котёнок из тех странных видео, где они широко раскрывают глаза в ответ на хозяйскую ласку.       Большой, но напуганный.       Сравнение смешит Даби, и он заправляет волосы за ухо, задевая ушную раковину кончиками пальцев.       — Такие длинные… Ты пробовал когда-нибудь коротко стричься? — невинно спрашивает он.       — Не хочу…       — Жаль. Тебе бы пошло.       Томура похож на растерянного ребёнка. Даби не верит, что это тот же человек, разрушивший целый город.       Минуту назад он намекал, что знает об его расследовании. Сейчас отворачивается, тщетно пытаясь скрыть смущение.       «Внутри каждого милого ребёнка живёт демон»       Даби закусывает губу, присматриваясь к столь странному явлению.       — Эй, если я увижу покрасневшие щёки, побегу вызывать экзорциста и требовать вернуть настоящего Шигараки Томуру, — клянётся он.       — Отстань.       Шигараки закрывает лицо руками.       Нет, щёки не красные. Он просто не хочет смотреть на человека, не знающего стыда.       Нельзя так поступать с лидером Паранормального фронта.       Томура собирается с силами и, выдыхая, отнимает руки от лица, поворачиваясь к Даби.       — Не делай так. Это…       — Смущает?       — Нет.       Вспоминается, как в детстве его успокаивающе гладили по волосам, стараясь утешить.       «Ничего, папа любит тебя»       «Просто он…»       Он так и не понял, что значит это «просто».       — Это нервирует.       Даби моргает.       Неожиданный ответ.       — Эээ… Почему?       Томура передёргивает плечом.       — Мама так делала. Успокоить пыталась.       Даби молчит.       Шигараки опускает взгляд.       Он давно заметил, что Даби всегда теряется при словах о семье. Либо огрызается, либо не знает, что ответить.       Гладили ли его в детстве?       — Ну, у меня были слегка другие мотивы, — усмехается Даби.       Насмешки поддерживают броню. Смех не даёт открыться собственным ранам.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты отвратителен? — фыркает Шигараки.       Даби ограничивается смутной улыбкой.       — Ладно, ты прав, я видел Шимуру. Она была очень… — на чужое колено ложится рука. Шигараки напрягается. — Симпатичной…       — И зачем соврал? — Томура решает пока не сбрасывать руку.       — Просто её внешность наводит меня на мысли, что ты мог бы выглядеть так же.       — Красиво?       Даби хмыкает.       — С тёмными волосами.       Губы Томуры тронула грустная улыбка.       — До пяти лет так и было.       Рука прекращает поглаживать.       В голубых глазах проскальзывает понимание.       Даби задумывается.       Выходит, Шигараки был брюнетом. Совсем как Даби сейчас.       Он смеётся.       — И что тебя так насмешило? — прищуривается Томура.       «Всё»       Ему приходится подкрашивать корни в чёрный.       Шигараки приобрёл его натуральный оттенок.       Они оба со временем потеряли свой цвет.       — Не обижайся, я просто вспомнил кое-что, — Даби убирает руку с колена Шигараки, вновь подхватывая прядь. — И это довольно забавно.       Томура замирает. Бедный неведающий ребёнок…       Боже, он хоть знает, как они похожи?       — Если подумать над этим, это так жалко… — Даби касается его ладони, осторожно поглаживая костяшки. — Будто у тебя был очень. Очень сложный период. В принципе так и есть, да?       Томура не понимал смысла этого разговора.

***

      Он умер, чтобы воскреснуть в холоде.       Тело почти что разрушено. Регенерация не справляется.       Рот заполняет мерзкий привкус крови.       Чужое сознание даёт назойливые советы.       Томура истощён.       Он рад Махии, рад. Но слишком громко.       Крик Спиннера тоже не делает лучше.       Но приятно знать, что рядом находится кто-то свой. Он больше не один на один с героями.       Гигантомахия осторожно перемещает своего хозяина с одной ладони на другую. Огромный монстр боится сделать ему больно.       Он открывает глаза и теряет сознание снова.       Реальность смешивается в мелькающие картинки.       Его пробуждает голос.       Даби.       Гораздо громче, чем обычно.       Шигараки впервые слышит столько эмоций в этом голосе.       Возможно, потому что это был голос Даби. А это...       «Тойя… Тодороки…»       Вот как.       Теперь он понимает.       Спиннер пытается разбудить, но Шигараки тратит последние силы на то, чтобы удержаться в сознании.       Получается плохо.       Кое-как удаётся приоткрыть глаз. Мутная картина.       Томура с трудом узнаёт его.       Тойя... другой.       В нём нет прежнего безразличия, он улыбается, смеётся.       Даби добрался до Старателя. У него истерика.       Томура не знал, что его желание мести настолько велико.       Он не знал, что тот хочет отомстить кому-то конкретному.       Всё это время он был знаком с совершенно другим человеком.       Даби и Тойя Тодороки — это одна личность?..       Так сложно держаться в сознании, когда мозг задаёт тупые вопросы.       «Волосы. Белые»       Не другой, просто освободил своих демонов. Всех.       У него выходит открыть второй глаз. Он плохо видит, но замечает, как опьянело тот выглядит.       Словно только ожил.       А ещё он счастлив. Шигараки никогда не видел его таким радостным.       Вернее будет сказать «потерявшим разум», но всё равно удивительно.       Такая эйфория, этот больной восторг…       — ПОТАНЦУЙ СО СВОИМ СЫНОМ, ЗДЕСЬ, В АДУ!       Уголки губ Томуры приподнимаются в дрожащей улыбке.       Даби прав. Они похожи.       Глаза закрываются.       В голове мелькает лишь одна мысль:       «Он ведь действительно танцует»

***

      «Томура проиграл»       Спиннер не может забыть эти слова. Они выели его мозг, он не может думать о чём-либо другом.       Для Шигараки не существует более ненавистного слова, чем «проигрыш», но он позволил себе проиграть.       Как так вышло...       Его поглотила собственная ненависть — источник его силы. И Шуичи тот, кто напомнил ему о ней.       Ему казалось, что это единственный выход.       И теперь разум Шигараки больше не принадлежит ему самому. Его отняли. А они позволили.       Чьи они союзники теперь?       Они выжили, сбежали, но... Почему всё так плохо?..       Шуичи, кажется, единственный, кого это волнует.       Скептику плевать. Впрочем, как обычно.       Даби же не проронил ни слова с момента битвы. Он будто снова впал в апатию.       Только брезгливо косится на захваченное тело Шигараки. На остальных не обращает внимания.       Возможно, потому что от них ему больше нет пользы.       Скептик выполнил свою работу. Спиннер — ещё одна пешка.       Даби не говорил им, что он сын грёбаного Старателя. Он не говорил, что планирует свести всю страну с ума с помощью видео-разоблачения своего отца. Записывал его заранее и не удосужился показать им хотя бы фрагмент. Видимо, решил шокировать всех, не разделяя на своих и чужих.       Получилось.       Спиннер посмотрел видео после. Это безумие.       Теперь он не знает, чему верить. Лишь надеется, что Даби по-прежнему можно доверять после всего того, о чём он умолчал.       Например о том, что он видел убийство Твайса.       Шуичи интересно, что Даби чувствует по этому поводу, но по апатичному лицу ничего не понять.       Сидя вдалеке ото всех, он выглядит как человек, смирившийся со всем.       С тем, что одного члена Лиги схватили в полуживом состоянии, а другой снова в бегах, с тем, что Джина убили.       Волнует ли его хоть что-нибудь из этого так же, как Шуичи?       Почему-то ему кажется, что это невозможно понять.       Даби сидел в стороне. Он отвечал только по делу, в остальное время угрюмо молчал.       Он же почти добился своего, разве нет?       Спиннер видел, что стало с его руками. Месть имеет большую цену.       «Твои раны... Тебе нужна помощь?»       «Волнуйся о боссе»       Снова этот лёд.       Игучи хоть и понимает умом, что они для него не очень важны, но видеть эту одинокую фигуру было… грустно.       И не скажешь, что он танцевал на грани своего безумия всего десять часов назад.       — Да-… — Шуичи сбивается, столкнувшись с холодным взглядом Даби.       «Тойя»       Как он теперь должен его называть?       По одному прищуру Спиннер понимает, что его изжарят, если он посмеет назвать его настоящим именем.       —Д-даби, — сглатывая, произносит он. — Компресса схватили, но Тога всё ещё где-то там…       Одна посреди разрухи, среди снующих героев... Химико умеет защищаться, но он всё ещё переживает.       Ведь там же остался Джин…       — Как думаешь, она может, ну…       — Вернуться за телом? — догадывается Даби. — Хрен её знает.       Шуичи хмурится.       Даби даже не пытается изобразить заинтересованность.       Но он единственный, кто остался.       — А Сако… Это была смертельная рана. Он будет в порядке?..       Он же выживет, правда?       — Ага. Герои слишком заботятся о чужих жизнях. Их благороднейшее эго не позволило убить Все За Одного, что говорить о каком-то фокуснике?       Спиннер осуждающе смотрит на Даби.       — Он ведь спас нас.       Угол губ Даби дёрнулся в полуулыбке.       Действительно. Спас.       — Не отрицаю.       — Тогда почему ты говоришь о них так грубо? Нас всех бы схватили, если бы не Мистер!       — Успокойся, — понижает он голос. — Я знаю. Но что было, то было. Криками ты им никак не поможешь.       Шуичи опускает голову, признавая его правоту.       Худшее во всей этой ситуации — бессилие.       Он ничего не может сделать. Хотя когда-то обещал, что облегчит их ношу.       Вдруг он сделал только хуже?       Спиннер оглядывается на Шигараки. Скоро тот вызволит Все За Одного.       — Не смотри на него. Босс не появится, — впервые в голосе проскальзывают хоть какие-то эмоции.       Даби уже вставал, собираясь закончить разговор, но Шуичи его окликнул.       — Ты ведь всё же остался с нами. Хотя мог бы разобраться со своей семейкой и забыть про нас.       Но вместо этого он оттолкнул брата, чтобы помочь им. Спиннер не мог выбросить это из головы.       — Почему ты вернулся, когда Компресс позвал?       По неостывшей руке проходит горячая волна. Пламя тоже имеет память.       Даби готов был сгореть, только бы забрать с собой Шото.       Но разве он не имеет права отложить этот прекрасный момент?       — Ещё остались дела, — пожимает он плечами.

***

      За одну ночь Ному перевернули всё вверх дном и выпустили из Тартара всех заключённых.       Опаснейших кровожадных психов.       Всего шесть часов, и страна погрузилась в хаос.       Виновник этого погрома вернулся утром.       С тех пор голос Шигараки нёс сплошной бред.       «Ты не тот, за кем я согласился следовать»       — Ты… Босс, может, и не образец благородства, но у него хотя бы не было синдрома Бога.       Голос снова утверждает, что он исполняет «их общие мечты».       Спиннер в ужасе от того, кто был его лидером.       — Что с тобой стало?..       Где тот, за кем он последовал?       — Не с тем говоришь, идиот, — бросает Даби.       Спиннер вздрагивает.       Даби давно не подавал голоса.       Но его достало неоправданное нытьё.       С ним бесполезно разговаривать, Все За Одного интересует только звук собственного голоса, даже если он говорит чужими губами.       — Хочешь поговорить с боссом? Потряси хорошенько этого безумного старикашку. Может, отпустит, — предлагает Даби.       — Не советую, — отзывается голос Шигараки. — Его тело и так еле держится. Томуре нужен покой.       — Заткнись. Тебя не спрашивали.       Звучит громкий надломленный смех. Шигараки никогда так не смеялся.       Шуичи в жизни не слышал ничего более жуткого.       Даби мерзко.       — Догадываюсь, что именно за это вас уважает Томура. Смелые, никому не подчиняющиеся души. Тот самый бунтарский дух, так необходимый для создания нового мира за счёт разрушения старого. Даа, — Даби передёргивает от знакомого растягивания гласных. — Нужно признать, что я доволен выбором Томуры. Я уверен, что вы не оставите своего лидера.       Мерзко.       Это тело не затыкалось с той минуты, как пробудилось.       Тойя сознательно не зовёт его по имени. Потому что это не Шигараки.       Это существо является чем угодно, но не их боссом.       Сумасшедший старик.       Утверждает, что Шигараки нужен отдых, но продолжает использовать его тело.       Всё говорит, говорит, говорит.       Ему нужна публика. Уши. А не союзники.       — Теперь, когда я на свободе, Король Демонов не оставит врагов в покое, Япония уже никогда не познает спокойствия. Тот мирок, бережно выстраиваемый за годы моего бессилия, будет сокрушён. Мои соратники, больше не сдерживаемые цепями Тартара, вернут страну ко времени моего правления... — на лице Шигараки появляется чужая усмешка. — Время, когда управлять окружающим хаосом мог лишь один человек.       Какой же он мерзкий.       Даби тяжело вздыхает, опуская голову на руки.       Голос превращается в белый надоедливый шум.       Он рассматривает своё запястье. Кровавые подтёки и расшатавшиеся скобы.       Вот что значит «выложиться на полную».       Даби давно готовился к этому дню, накапливал силы. Даже тренировался тайком.       На лице блуждает призрачная улыбка.       Со встречи с семьёй прошло не так много времени. Событие, которого он ждал слишком долго.       По его телу до сих пор проходит судорога при одном воспоминании.       Никогда до этого отец не был так близко… Впервые он заставил посмотреть на себя.       Все их прошлые встречи ничего не значат. Никакой Кюсю не сравнится с выражением отчаяния на лице Энджи.       Только за это можно было продать свою душу.       И всё же… Было в этом что-то терзающее.       Первый взгляд отца и сына. Злой, обращённый не к нему конкретно.       Они думали, что собираются сражаться с очередным злодеем из этой глупой Лиги.       Тойя явно более значим.       За всё время у них не возникло ни единого подозрения. А он намекал! Довольно прозрачно...       До Старателя же не дошло, почему он так к нему прицепился.       Думал, наверное, что какой-то безумный мальчишка завидует его превосходящей геройской силе, вот и носится за ним. Мечтает одолеть Номера Один, чтобы потом хвастать в баре.       Забыть собственного сына… Какой позор.       Шото — причина, по которой его жизнь превратилась в ад, а он даже не узнал Даби.       Его лицо так мало значило?       Ладно, этот ещё мелким был. Обидно, когда тебя не узнаёт родной отец.       А ведь папочка растил его, должен был заметить сходство. Вот что бывает, когда игнорируешь собственных детей, забывая о том, как они выглядят...       Да, личико испорчено, но Старательские черты-то остались.       В нём больше от мамы, как постоянно напоминал ему отец, однако Энджи тоже оставил свой след в его ДНК.       «Тойя умер»       Он и сам когда-то так думал.       Но как доказал Шигараки Томура, трупам свойственно восставать.       Берегите своих детей от призраков прошлого! Они имеют привычку мстить прогнившим душам недоотцов.       И так уж вышло, что под удар попадают младшенькие.       Никто не любит любимчиков, и Тойя в том числе.       Если бы он вырос как положено и попал в UA, пришёл бы папа на Фестиваль, посмотреть его выступление? Позвал бы работать в агентство? Вряд ли.       Зачем, когда есть более удавшийся экземпляр.       Тодороки прикрывает глаза.       Признаться, дело даже не в самом Шото.       Если рассуждать дальше, то он вовсе не виноват.       Просто родился не в той семье.       Не с той причудой.       Не в том году…       «Ты почти убил Нацу!»       Что скажешь… Ему тоже не повезло.       Тойя знает, что Нацуо бы его понял. Ведь так?       Нацу, Нацу… Твой любимый брат остался совсем один.       Вдали от семьи, среди таких же поехавших.       Голос Шигараки всё ещё разглагольствует на тему великой победы. Его тело, как собаки, окружают Ному.       Томура тоже мог часами ликовать после успешной миссии, но не так самозабвенно, как этот больной ублюдок.       Это раздражает.       Он подходит ближе к Ному. Те обнюхивают его и, узнав своего, пропускают к хозяину.       Даби опускается на корточки рядом с телом злодея.       Заглядывает в лицо Шигараки, но тот не обращает никакого внимания. Губы шевелятся, повторяя словоблудие «Короля Демонов».       Мутный безжизненный взгляд.       — Эй, лидер. Побеседуем?       — Чем могу служить, Даби? — расходятся губы Шигараки в усмешке. — Или теперь ты предпочитаешь другое имя?..       Даби кривится.       — Я не с тобой говорю, старый хер. Захлопнись и дай поговорить с боссом.       Все За Одного точно не ожидал такой резкости от подчинённых.       — Боюсь, в данный момент это невозможно, — изображает тот сожаление. — Томура слишком устал для разговоров. Этому телу нужен покой.       Лицемер.       — И поэтому ты захватил его? — Даби прищуривается.       Злодей молчит.       На пустой взгляд неприятно смотреть.       Сожжённая рука на лице как символ поражения Шигараки.       Регенерация почти восстановила кожные покровы. Большая часть ран исцелилась.       Повреждённое тело не так пугает, как полная пустота в глазах. Отсутствие красного цвета.       — Если бы не я, Томура бы умер, — отвечает Все За Одного спустя минуту.       Даби считает, что лучше умереть, чем жить в состоянии марионетки.       — Он слышит?       — На данный момент Томуре крайне тяжело удерживать сознание, но так как мы с ним тесно связаны, я думаю, что какие-то отголоски до него всё равно доходят…       — Тогда заткнись, — злодей удивлённо замолкает. Даби не волнует, что он так груб с «Повелителем Зла». — Хочу сказать ему кое-что.       Все За Одного недоверчиво прищуривается.       Однако он делает одобряющий жест и больше не произносит ни слова. Показывает, что полностью отстранился.       Даби надеется, что это так.       Он нерешительно берёт ладони Шигараки в свои руки, будто это как-то поможет обратиться к настоящему владельцу тела.       Опускает взгляд, чтобы не видеть пустоты и забыть, что он говорит с куклой.       Спиной Даби чувствует, что на них смотрит Спиннер, но он чуть оборачивается и взглядом просит уйти.       Шуичи его понимает.       Даби выдыхает, лбом прижимаясь к колену Томуры. Ледяное.       Он долго думает, что хочет сказать. На языке вертятся тупые шутки, упрёки и слова, которые нужно было говорить раньше.       Теперь он не знает, что может сказать.       До этого ему хотелось просто поговорить с настоящим Шигараки, но Все За Одного ясно дал понять, что это невозможно.       Потому приходится подбирать слова, взвешивая каждое по отдельности. Может, это хотя бы поможет облегчить гнетущие мысли.       Остаётся надеться, что Томура его услышит.       — Когда мы говорили о будущем, ты сказал, что тебе ничего не надо, — начинает он тихо. — Ты просто хочешь разрушить всё до основания. И смотреть на то, как мы живём согласно собственным желаниям…       Холодная ткань липнет ко лбу, треснувшая незажившая рука оставляет кровь на его пальцах.       Не так он себе представлял их первый разговор после пробуждения Шигараки.       — Это звучало глупо и как-то по-детски, но мне нравился такой план. Сломать всё и не строить новое. Наплевать на всех и оставить только то, что нравится. Безответственно, — Даби усмехается.       — Честно, дальше отца я вообще ничего не планировал, так что это было похоже на вариант.       Он даже представлял себе, как они все вместе будут гулять посреди разрухи.       Смеяться и добивать оставшихся героев.       — Я… наверное, за этим и вернулся… Отомстить я всегда успею, а вот посмотреть на то, что получится, — нет.       «Но ты же тоже горишь…»       Маленький Шото на самом деле глуп.       У Тойи было намного больше общего с Джином, чем казалось на первый взгляд.       Нет, не доброе невинное сердце.       Даби тоже больше не волнует, что случится с ним.       Но если он выживет… Что ему делать?..       И план Шигараки давал хоть какой-то ответ на вопрос.       — А остальным ты просто нравишься, — хмыкает он.       Даби отпускает руки. Отталкивается от колена.       Поцеловать руку Шигараки было бы всё равно что поцеловать руку Все За Одного.       Так что это лишнее.       — Ясно, — шепчет голос, так похожий на голос Томуры. — Теперь я понимаю.       — Сказал же: молчи, — шипит Даби.       Он хочет представлять, что говорил с Шигараки, а не со столетним нарциссом.       Даби собирается подняться с земли, но холодная ладонь сжимает пальцы на его подбородке, приподнимая голову.       Он инстинктивно хватается за держащую его руку, с силой надавливает на запястье, в глазах вспыхивает ненависть, но тут он замечает осмысленный взгляд.       Даби застывает.       Этот гнев он ни с чем не спутает.       — Босс?..       Томура прищуривается, оглядывая «нового» Даби.       Всего на миг взгляд проясняется.