может ли луна касаться тебя так же, как я?

Лунный свет сочился сквозь затейлевое множество арок с нескончаемыми узорами. Бесшумно падая на холодный кафель комнаты, он освещал каждый затерянный уголок помещения. Кажется, на улице шел дождь. Это можно было заметить по звуку ритмичного танца капель, которые звонко стучали о подоконник. Ветер маневрировал сквозь щели панорамных окон Академии и зловеще завывал, будто призывая слиться с хаосом и совместно тонуть в агонии чувств. Настенные часы назойливо отбивали каждый час, который все больше приближал к моменту падения всякой интимности и исключительного одиночества. Три часа ночи. Четыре. Пять. Светало. Озорной гул птиц заполнял пространство вокруг, разбиваясь, словно о волнорез, о стеклянные окна. Солнечный свет сменял кромешную тьму и теплыми горстями играл на бледной коже Президента. Он освещал ее каждую закрученную ресничку, каждый багряный капилляр; он нежно спускался по ее исключительно кипельно-белым волосам, рассыпаясь теплыми поцелуями. Ее белоснежные пряди мягко развивал ласковый зефир, и они щекотали ее обнаженные тонкие запястья, будто призывая к пробуждению. Шесть утра. Удар часов врезается острыми клинками в глубокий сон Президента, прерывая ее грезы и возвращая к бодрствованию. Глубокие фиолетовые мешки под глазами моментально выдавали ее общую изнеможденность, выбиваясь на передний план внешнего вида. Но навряд ли она бы когда-то смогла изменить своему утреннему ритуалу и не вплести гладкие волосы в аккуратные петли, брызнуть терпкий аромат с насыщенными тонами благородного сандала, сладкой ванили и виргинского кедра на худощавые запястья. Из фарфоровой чашки еще сочился тонкий запах остывшего чая с мускатным орехом. На столе хаотично валялись разбросанные бумаги, что несвойственно госпоже Кирари. —Отвратительно. Слишком хаотично. Впрочем, кто в себе не носит хаоса - никогда не породит звезды, - спокойным, но ироничным голосом сказала она, сгребая бесчисленные бумаги в общую кучку. —Во всяком случае, забавно, когда твой разум пытается осмыслить хаос, и, несмотря на то, веришь ты в него или, напротив, - в порядок, исход один - мы либо контролируем свою жизнь, либо лишь так думаем, - худые, длинные пальцы, подобно предсмертному броску кобры, едко впились в бумаги. Теперь бесформенная стопка приобрела вид прямоугольника с идеальным силуэтом, состоящая из тысячи легких листков формата А4, которые еще несколько секунд были хаотично разбросаны - это, словно сама сущность Кирари. Свойственная ей натура уверенна, постепенна, равномерна, но никто никогда не узнает, когда произойдет взрыв, и ложное спокойствие разобьется о всеобщие ожидания. Несмотря на усталость, она всегда могла четко формулировать и планировать способы достижения своих целей. Она знала, что все, что она имеет - плоды работы ее разума, самодисциплины, маневренность ее азарта и совсем немного удачи. Иногда она путала самодисциплину и контроль, но никогда не была педантична. Многие боялись ее. Она возвышалась над ними, как острая верхушка заснеженной горы, в ее глазах виднелся Эльбрус. —Жить — это значит: постоянно отбрасывать от себя то, что хочет умереть; жить — это значит: быть жестоким и беспощадным ко всему, что становится слабым и старым в нас, - отстраненно холодным голосом обычно заканчивала она каждые сборы учсовета. Она была честна и справедлива, она отдавала себе отчет и знала, что эти слова касаются и ее тоже. За все годы в Академии никто ни разу не уличал Президента в интригах. Про нее не ходило сплетен. Это происходило не из-за страха, а из-за ее бесчувственности, устрашающего спокойствия и вечной отстраненности. Свою страсть она находила в аквариуме, чае с утесным улуном и азартных играх. Впрочем, каждый новый день был тождественен игре для нее - игре, игре на жизнь. И этот стал не исключением. —Утро сулит продуктивный день - твердила она, поправляя накрахмаленый воротник - учеба, сборы, переговоры, бумажная волокита - звучит довольно уныло. Но ведь в каждом дне можно найти азарт, - холодные глаза заблестели, большой и указательный пальцы хаотично сплелись воедино у уголков губ, аккуратно выкрашенных в металлическо-голубой цвет. Госпожа Президент умело прятала свою усталость, а может, ее у нее и вовсе не существовало; возможно, усталость давно была разрушена бесчувственностью. —Пора, - каблуки звонко застучали о кафель. Громкий звук, казалось, разносился на всю Академию, и все знали - идет она, человек, в чьих венах танцует цианид, который способен вызывать абсолютный страх. Он не имеет запаха, он не имеет вкуса, у него нет антидота. От него приходит неумолимая и медленная смерть, отравленный лишь ощущает необратимые процессы и смиренно принимает их исход. Изящная рука касается дверной ручки. Давление. Дубовая дверь распахивается резким и решительным толчком. Солнечные лучи мягко скользят по бархатной белоснежной коже, и лишь тени цветущей сакуры ложатся вуалью, покрывающие правую часть силуэта Президента. Стопка бумаг, руководствуясь силой тяжести, так и намеревается выпасть, а ветер лишь создает наилучшие условия для этого. —Теперь вероятность того, что листки снова примут хаотичное положение и нарушат иллюзию спокойствия, возрастает до нуля целых пяти десятых. Это так азартно, - мысль моментально прониклась в разум Президента обжигающей искрой и заставила погрузится в бесконечную негу раздумий и мучительного ожидания исхода. Мысли, чувства, восприятие мира слились в единый симбиоз, который изолировал сознание от окружающего мира. Только она и желание постигнуть исход, горящее синем пламенем в ее глазах. Столкновение. Ощущение телесности возвратилось вместе с осознанием происходящего. Синее пламя выгорело. Все сотряслось. Все пропало. Исход потерял смысл, ведь "ставки" изменились. Изменились обстоятельства. В исход вмешались. Мысль этого поколебила несокрушимое спокойствие, и Кирари спустя долгие годы почувствовала злость, которая отлегла на ее физиономии в виде тонкой, практически незаметной морщинки, но вскоре ярость скрыла маска полнейшего равнодушия. Полностью в состояние телесности ее вернул чей-то дрожащий и тонкий голос.