может ли луна касаться тебя так же, как я?

Президентка часто думала, что именно она чувствует к Саяке. В глубине своей души Кирари осознавала, что это любовь, но публично признаться в этом значило быть побежденной. Она не могла допустить себе быть уязвимой в глазах студсовета, учеников Академии и даже питомцев. Но в глазах как минимум одного она уже являлась, и это была Саяке. Было очевидно, что с каждым днем эти отношения изматывали возлюбленную, заставляли ее страдать от неизвестности, страдать в попытках заполучить любовь Президентки, пытаясь маневрировать в азартных играх, которыми она, очевидно, не была увлечена. В итоге из этого комочка страданий сплеталось полное безразличие, разрастающееся каждый день все сильнее. Действовать было необходимо, иначе бы Кирари потеряла все то, что стало ей так дорого за годы служения Академии — Саяку. Еще раз поразмыслив, она аккуратно сложила пальцы своих рук и начала постукивать указательным по деревянному столу. «Тук-тук, тук-тук» эхом разносилось по длинному и пустому кабинету. В это время Саяка молча шла по пустому коридору, где эхом отдавались уже ее уверенные шаги. С каждым шагом она все больше понимала, что эти отношения слишком травматичны и губительны для нее и с каждым днем она становится их пленницей все более. «Расстаться. Нужно расстаться» - вдруг промелькнуло у нее у голове. Ее ноги размякли, а сознание улетучилось куда-то во вне, оперевшись на подоконник Саяка отчаянно пыталась найти затерявшуюся бутылку воды в своем портфеле, но вместо нее нашла скомканный листок, а на нем аккуратно, будто по слогам, написанные греческие буквы:

Θεός μου φαίνεται..*

Θεός μου φαίνεται στ΄ αλήθεια εμένα κείνος  ο άντρας που κάθεται αντίκρυ σου κι από  κοντά τη γλύκα της φωνής σου απολαμβάνει  και το γέλιο σου αχ που ξελογιάζει  και που λιώνει στο στήθος την καρδιά μου  σου τ΄ ορκίζομαι" γιατί μόλις που πάω να  σε κοιτάξω νιώθω ξάφνου μου κόβεται η μιλιά μου  μες στο στόμα η γλώσσα μου  στεγνώνει" πυρετός κρυφός με σιγοκαίει κι  ούτε βλέπω τίποτα ούτε ακούω μα  βουίζουν τ΄ αυτιά μου κι ένας κρύος ιδρώτας  το κορμί μου περιχάει" τρέμω σύγκορμη αχ  και πρασινίζω σαν το χόρτο και λέω πώς λίγο ακόμη"  λίγο ακόμη και πάει θα ξεψυχήσω.

Эти строки вызвали у нее слезы, которые бурной рекой катились по ее исхудалой щеке. Именно эти стихи она хотела зачитать Президентке в очередную совместную ночь. И больше всего она хотела услышать долгожданные слова любви, почувствовать ее сострадание и отпустить все обиды. Хотела, чтобы Кирари нежно обняла ее, укутав своим телом, взяла за руку и прошептала три глупых слова – «я тебя люблю». Казалось, рецепт ее счастья не выглядел таким сложным, но был недосягаем. В это время она услышала приближающиеся уверенные шаги…