дважды в год лета не бывает

имейте ввиду, здесь на фоне играет цой

возможно, даже "троллейбус"

за окном троллейбуса проплывают смазанные дома и остановки, напоминающие о потекшей туши. дождь явно страдает биполярным- никак не может решить, "идти" ему или нет. выражается это в пятиминутных перерывах между изливающимися с неба потоками воды. мокрые волосы ванды прилипли к подранному сиденью. она дернула раз, другой, потом оставила. все равно выходить не скоро, есть ли смысл стараться, если через минуту или две они снова прилипнут к какой-нибудь жвачке или чему-нибудь еще. есть ли вообще смысл? если мыслить глобально? ну, или не совсем. вот в ее жизни есть смысл? ванда раздраженно вздыхает. нет, есть- разницы никакой. она все равно останется в этом дребезжащем троллейбусе с изредка мигающими лампочками. в кармане ни рубля и если сейчас зайдет контролер, её высадят где-нибудь на задворках и хрен она найдет куда идти в темноте. придется переночевать в каком-нибудь подъезде, что ли. ванда едет спиной назад и в самом конце автобуса, так что ей не видно других пассажиров, которые предпочитают садится поближе к водителю. двери мерзко лязгают, закрываясь. в детстве ванда всегда боялась, что стоит зазеваться, как они отрежут ей голову, словно гильотина. женский голос: -не занято? можно сесть? -занято. девушка все равно плюхается рядом, обдавая ванду мелкими капельками дождя. её короткие волосы облепили череп, повторяя изгибы скул и подбородка. из-за этого её глаза кажутся по мультяшному огромными. радужка того неопределенного серо-голубого цвета, который при другом освещении можно принять и за зеленый. вокруг зрачка расплывается ржавая клякса. -я ведь сказала, что здесь занято,- растерянно бормочет ванда. губы девушки изгибаются. -я задала вопрос просто из вежливости, я же вижу, что здесь не занято. девушка на самом деле намного старше ванды, если присмотреться. лет двадцать пять наверное. максимум тридцать. или тридцать два, ванда не особо хороша в этом. -эмм...понятно. девушка улыбается и ежится. одета она не по погоде: даже на вид холодная кожанка и тончайшие джинсы. -я ванда,- внезапно выплевывает максимофф и сразу же ошарашенно замирает. это неожиданно даже для нее. еще неожиданнее, когда девушка отвечает. -наташа. -поделишься сигареткой? а вот теперь становится понятнее. -я не... -ты точно куришь. на руки взгляни. ванда натягивает рукава рубашки на кончики пальцев, потом оборачивает тканью весь кулак. -ладно,- шипит она,- но только одну. пачка безбожно измялась и сплюснулась в заднем кармане, но сигареты еще можно курить. ванда оглядывается через плечо, цепляясь взглядом за уткнувшегося в стекло носом старика и парня в наушниках на первых сидениях. сидят оба пассажира, конечно, не рядом, а в проходе друг от друга. следом за пачкой извлекается зажигалка. колесико высекает исключительно искры, никакого огня и в помине нет. ванда сует в рот заболевший от усилий палец, трясет зажигалку. в ней что-то умирающе тихо булькает. наташа молча достает свою. щелкает колесико, огонь сдувает ветром из открытого окошка-форточки. ванда торопливо строит из своих ладоней стену, сталкиваясь с чужими с обломанными нарощенными ногтями. на губах растекается приторная сладость от раскушенной кнопки, которая, как знает ванда, останется навязчивым привкусом еще на полдня. -ну и поганые же у тебя сиги,- морщится наташа, одновременно с этим жадно затягиваясь. -ага. ванде стоит сказать спасибо, что они у нее вообще есть. вот только кого благодарить, непонятно. у наташи ужасно искусаные губы, вот просто в клочья разорванные. у самой ванды такие же. это их даже как-то роднит, мельком думает она. наташа отрешенно ухмыляется-улыбается своими губами с порванными уголками, будто слышит вандины глупые мысли. они курят по второй, туша сигареты об стену и стирая с нее пальцами пепел. на "по третьей" пачка заканчивается. троллейбус со скрипом и лязгом останавливается. к черту, решает ванда. и выпрыгивает вслед за наташей в темноту и окончательно определившийся дождь. -ты есть где-нибудь? дашь свои контакты? наташа думает пару минут, потом достает мобильник. позже ванда обнимает колени руками, съежившись в углу остановки в ожидании еще одного позднего троллейбуса. если он не приедет, ей, наверно, все же придется подождать до утра в каком-нибудь подъезде. она не жалеет.