Фамилиар

Погода слегка улучшилась, и суставы Рена не докучали ему так, как накануне. Однако на следующий день он снова не стал дожидаться завтрака в своей комнате, а спустился вниз. Мара никак не прокомментировала столь необычное явление, только поставила перед ним полную миску овсянки с вареньем. — Вишневое варенье? С чего такая честь обычной утренней каше? Кухарка улыбнулась: — Изи любит сладкое. Но если ты недоволен, я могу дать тебе простой каши, безо всяких излишеств. Рен немедленно придвинул миску ближе, прикрывая ее рукой: — Вот еще! Не отдам, мое! Я просто начинаю завидовать этому ребенку, меня ты так не балуешь. — Может если бы ты тоже говорил спасибо каждый раз, вместо того чтобы неразборчиво ворчать, я бы баловала и тебя. Колдун хмыкнул. Потом поднял на кухарку встревоженный взгляд. — Мара, ты же знаешь, как я благодарен тебе, правда? Я бываю мрачен и груб, не спорю, — кухарка фыркнула в ответ, — но я всегда буду бесконечно благодарен тебе за все, что ты для меня сделала. Мара немедленно смутилась и принялась вытирать и без того сухую тарелку. — Брось, Рен, я просто пошутила. Конечно я знаю, и тебе вовсе не нужно меня благодарить. — И все же я хочу это сделать. Впрок, на случай, если снова стану слишком… — Ты никогда не бываешь слишком, — проворчала Мара, явно недовольная серьезным оборотом, который принял разговор. – А теперь ешь, пока каша не остыла, ты никогда не любил холодную. Рен послушно взялся за ложку. Ему тоже хотелось поскорее закончить слишком эмоциональную сцену. По счастью, именно в этот момент из коридора донесся кашель, а следом на кухню вошла Изи, сопровождаемая неизменным Тьеном. Одной рукой протирая заспанные глаза, она тихо поздоровалась с колдуном и кухаркой и забралась на стул. Мара немедленно поставила перед ней кружку, над которой клубился ароматный пар. — Не нравится мне твой кашель. На-ка, выпей еще отвару. — Не волнуйся, Мара, — девочка радостно улыбнулась. – Я хорошо себя чувствую. А что на завтрак? Кухарка рассмеялась и принялась раскладывать по мискам кашу для девочки и ее пса. Правда, ему варенья не досталось, но он исправил эту недостачу, старательно облизав руки и лицо Изи, которая словно нарочно измазалась вареньем по уши. После завтрака Мара покосилась на Рена, на удивление все еще сидевшего на кухне, и пробормотала, что ей нужно прибраться в других комнатах. Изи немедленно вскочила и сказала, что будет ей помогать, но кухарка отмахнулась от помощи. — Только играй здесь на кухне, чтобы не попадаться мне под ноги. Кухарка ушла, а Рен очень постарался скрыть улыбку — девочка так забавно надула губы, что удержаться от смеха было сложно. Изи потянула пса к коврику перед очагом, и он привычно свернулся у огня, а она так же привычно устроилась, прислонившись к нему. Пес прикрыл глаза и, казалось, задремал. Но стоило Рену передвинуть свой стул поближе к очагу, зверь немедленно поднял голову и угрожающе заворчал. Колдун мрачно уставился на пса, тот ответил не менее недовольным взглядом. Молчаливое противостояние прервала Изи, заявив: — Ты не бойся. Тьен тебя не обидит. Это он меня защищает. — По-моему, я просто ему не нравлюсь. — Он вообще не любит колдунов, — пояснила Изи. Брови Рена взлетели вверх. — Вот как? Что мы ему такого сделали? Изи принялась сосредоточенно перебирать густую шерсть пса. — А ты знаешь, что ты сама фамилиар? — не удержался Рен. Девочка фыркнула, словно вопрос был очень глупым. — Конечно знаю. Я же не маленькая. — Но превращаться ты еще не умеешь? — Девочка отрицательно повертела головой. — Пройдет пара лет и ты научишься превращаться. Тебе нужно будет учиться взаимодействовать с колдунами. А потом ты сможешь начать работать. И что тогда будет делать твой Тьен? Отгонять от тебя всех потенциальных нанимателей? — Не всех, а только тех, кто может меня обидеть, — уверенно ответила Изи. — Много он понимает, твой пес, — пробурчал Рен. — Ты такой странный. — Девочка склонила голову на бок, и пес повторил ее движение, задрав одно ухо. — Вроде бы старый, а споришь как маленький. Колдун не заметил как вскочил, только острая боль в пояснице напомнила о том, что, может быть, не стоило делать это так быстро. Однако Рен проигнорировал напоминание, стрелой вылетев из кухни. Вскоре сверху донесся стук с силой захлопнутой двери. — Ты думаешь, он обиделся? Думаешь, он нас теперь выгонит? — спросила Изи пса. Тот фыркнул и ткнулся мокрым носом ей в щеку. — Да, конечно. Мара ему не позволит. Девочка рассмеялась и крепко обняла пса за шею. Дождя в этот день не было, но холодный ветер морщил вчерашние лужи, небо было затянуто низкими облаками, и покидать теплую натопленную кухню совсем не хотелось. Изи какое-то время играла у огня, притащив туда свою куклу и приспособив сложенные в углу дрова в качестве кукольной мебели. Потом пришла Мара, принесла выстиранное и высушенное платьишко девочки и принялась подшивать растрепавшийся подол. Изи перебралась на лавку к ней поближе и долго наблюдала, как ловкие пальцы прокладывают стежок за стежком, пока не начала клевать носом. Кухарка отправила малышку спать, и та послушно ушла, даже не споря. Мара подумала, не в простуде ли дело — кашель у девочки все усиливался — и заварила новую порцию трав, решив, если и это не поможет, попросить Рена сделать простенькое зелье. Через пару часов, когда Мара уже начала готовить обед, заспанная и раскрасневшаяся со сна девочка снова появилась на кухне. Мара попробовала ее лоб, но жара не заметила, и потому разрешила малышке помочь с готовкой. Чего кухарка не ожидала, так это того, что когда она нагрузила поднос едой и приготовилась отнести его в комнату Рена, Изи дернет ее за рукав и очень серьезно спросит: — Можно, я это отнесу? — Почему? — Я хочу спросить, не обиделся ли он. И попросить прощения, если обиделся. — Малышка, я уверена, что все в порядке. С чего ему обижаться? Просто Рен любит одиночество и не любит, когда его беспокоят попусту. — Но я же не попусту. Я принесу ему поесть. Все любят есть! Мара не была уверена в этой логике. Пес, кажется, тоже, потому что он осторожно взял Изи за подол рубашки и попытался оттащить от стола. Но девочка погладила его по голове и сказала: — Он меня не обидит, я знаю. — А ты сможешь донести все сама? Поднос тяжелый, — попробовала последний довод Мара, но девочка уже улыбалась. — Я же не маленькая! — Она почти без усилий подняла поднос и потопала к лестнице. Мара проследила за ней взглядом, даже поднялась на несколько ступенек, чтобы убедиться, что ничего не случится. Но когда девочка вместе с псом скрылись за дверью комнаты Рена, кухарка пожала плечами и вернулась на кухню. Изи осторожно зашла в комнату и немедленно с любопытством завертела головой. Ведь не каждый день оказываешься в комнате колдуна. Здесь царил полумрак, плотные занавеси на окнах были задвинуты. Подоконник, стол и даже немного пол были завалены книгами, стены покрывали многочисленные книжные полки, с некоторых из них свисали пучки трав. В очаге потрескивали дрова, и воздух был жарким и душным. Пахло здесь пылью, сеном и почему-то смолой. Сам колдун лежал на кровати в углу, с головой погрузившись в чтение очень толстой и очень тяжелой на вид книги при свете свечи. Он даже не поднял головы, услышав скрип двери, только пробормотал: «Оставь на столе». — Днем на кровати лежат только больные и бездельники, — сообщила девочка. И тут же спохватилась, что пришла извиняться, а не обижать колдуна еще больше, но было уже поздно. Поэтому она просто взгромоздила поднос на боковой столик и снова повернулась к кровати. На нее смотрели два удивленных светлых глаза. Колдун, правда, немедленно отвернулся и мрачно спросил: — А ты что тут делаешь? — Я принесла обед, разве не видишь? — Ну, раз принесла, так поставь и уходи. Изи уперлась кулаками в бока — в ее исполнении поза выглядела не угрожающей, а потешной — и прямо спросила: — Почему ты все время сердишься? Что я такого тебе сделала? Если ты обиделся, потому что я назвала тебя маленьким… Колдун невесело рассмеялся, и девочка удивленно замолчала. — Я не обиделся. Просто я всегда сержусь, на всех. — А вот и неправда! На Мару ты не сердишься. — Мара… Мара знает меня очень давно. Я не могу на нее сердиться. Зато она на меня может. Но все равно до сих пор заботится обо мне, сам не знаю почему. — Она заботится потому, что любит тебя, глупый. Потому что вы семья. Колдун вздрогнул, его глаза блеснули. — Что ты в этом понимаешь? — Я все понимаю. Семья это те, кто любит тебя и всегда помогает тебе. Даже когда они на тебя сердятся. Сообщив эту порцию мудрости, Изи развернулась и ушла, весьма довольная собой. Ушел и лежавший все это время у двери пес. А колдун остался наедине с остывающим обедом и привычной ноющей болью в груди. В этот день он больше не вышел из своей комнаты. И отмахнулся от Мары, когда она заглянула к нему поздно вечером. Дважды отмахнулся — от женщины и от кошки. Кошка гордо задрала хвост и покинула комнату. Как и все сегодня. Колдун перевернулся на другой бок, ругая себя за то, что обращается так с единственным другом, но найти в себе силы извиниться или хотя бы просто заговорить так и не сумел.