Фамилиар

Колдун, недовольный тем, что его заставили оторваться от книг и мрачных мыслей, выглядел еще более суровым, чем обычно. Он сидел на высоком стуле с резной спинкой и его тяжелый взгляд заставлял крестьян втягивать головы в плечи и толкать друг друга, не решаясь заговорить. Молчание Рена тоже не способствовало их разговорчивости. Изи наоборот, так и распирало от любопытства, и это было ясно каждому, кто ее знал. Очевидно поэтому Тьен уселся ей на ноги, чтобы не дать вмешаться в разговор взрослых. Мара полюбовалась на эту картину, тяжело вздохнула и обратилась к посетителям. — Ну давайте, расскажите… сударю колдуну то же, что рассказали мне. Крестьяне — их, как выяснила кухарка, звали Жиль и Лем — еще немного попихали друг друга в бок, а потом заговорили, перебивая и заканчивая предложения друг за другом. — Ну так, значит, я ж и говорю, нечисть у нас завелася, людей жрет… — … скотину тоже, коз там, гусей… — А три дня назад, значит, корова пропала… — … ее последний раз ровно у того озера и видели… — А теперь веревка одна осталась. — И колокольчик. — Видать, выплюнула. — Кто, корова? — завороженно спросила Изи. — Да нет же, нечисть! — хором ответили крестьяне и выжидающе уставились на Мару, потому что глазеть на колдуна они боялись. — Нечисти не существует, это прекрасно всем известно, — проговорил наконец Рен, морщась. — Оно, конечно, вам видней, сударь колдун, — закивал Лем. — Вы человек ученый. Только ведь скотина-то пропадает. И люди тоже. — Может, у вас просто стая волков завелась? — предположила Мара. — Или медведь! — подхватила идею Изи. — Может, значит, оно и так, — снова закивал крестьянин. — Только следы-то в озеро ведут. Где это видано, чтобы медведь в озере сидел? — Какие следы? — подался вперед колдун. — Нечисти? — Не-е-ет! Нечисть, она ж на то и нечисть, чтоб следов не оставлять, — уверенно заявил крестьянин. — Звериные следы и человечьи. К озеру подходят и, значит, того. Исчезают. — Помогите, сударь колдун! — подхватил его товарищ. — Уж больно страшно. И детишков жалко. Детишков оно двоих утащило. — А уж мы в долгу не останемся, значит, расплатимся за работу-то. Вот. Всей деревней собрали вам… Он извлек из-за пазухи сверток, развернул и продемонстрировал горсть разношерстных монет. — Хорошо, я возьмусь за эту работу. — Колдун поднялся. — Убери пока это. Об оплате договоримся потом. Вы, конечно, пришли пешком? Крестьяне согласно закивали. Колдун поморщился. Его суставы сегодня вели себя прилично, но пешая прогулка в пару лиг вряд ли пойдет им на пользу. Впрочем, к боли он давно привык. — Ждите здесь, мне нужно собрать кое-какие полезные вещи. Мара, боюсь, я не успею вернуться к ужину, поэтому не ждите меня. — Стой-стой-стой… Как это — не ждите? Ты что же это... — Мара покосилась на крестьян и сменила тактику. — Я помогу собрать все нужное. Колдун с кухаркой исчезли наверху, Изи немедленно пустилась по лестнице следом за ними. Черный пес удостоил крестьян такого грозного и подозрительного взгляда, что они почти перестали дышать, и тоже покинул кухню. В своей комнате колдун торопливо перебирал пузырьки и свертки в ящике стола, решая, что может пригодиться. Мара стояла в дверях, упершись руками в бока, и не сводила с него взгляда. — Ты что же, один в деревню собрался? — выдохнула она. Рен перевел на нее взгляд, пожал плечами. — Конечно. — Тебе придется там колдовать. — Конечно. — Рен, прекрати, ты все равно не переупрямишь меня. Если ты собираешься колдовать, значит я иду с тобой. — Мара… — Что Мара? — Ты не можешь оставить девочку одну. — Я тоже хочу с вами! — немедленно вставила Изи. — Нечего тебе там делать, — отрезала Мара и снова повернулась к колдуну. — Малышка может прекрасно сама о себе позаботиться денек-другой. Тем более она не одна, с ней Тьен, он за ней присмотрит. — Но лучше будет, если за ними присмотришь ты. — Лучше будет, если я присмотрю за тобой! — Мара, — вздохнул колдун, отложил сумку и взял кухарку за плечи. — Мы оба понимаем, что есть два варианта. Либо крестьян просто напугал обычный зверь, все обойдется без магии, и твоя помощь мне не понадобится. Либо в происходящем все-таки задействована магия, мне придется ее нейтрализовать, и тогда твоей помощи все равно будет недостаточно. Мара поджала губы. — И что? Ты потратишь собственные силы на то, чтобы спасти их коров? Сколько еще, Рен? Сколько ты готов потерять — год, три, пять? — У меня нет выбора. Чего ты от меня хочешь? Чтобы я отказался помогать им? Тогда тебе не стоило их впускать в дом. Как я должен им теперь отказать? Мара закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Ты мог бы взять с собой Тьена. — Мара, мы об этом уже говорили. — Ты мог бы спросить его. — У меня нет никакого права просить… — Отлично, значит, попрошу я, — отрезала кухарка и повернулась к псу, которого обнимала Изи, наблюдавшая за всем этим спором. — Пожалуйста, Тьен, прошу тебя. Этот упрямый дурак сейчас отправится туда и будет использовать силу напрямую, выжигая собственную жизнь, потому что он не умеет просить. Вы же совместимы… Он может заплатить тебе за работу, как за обычный контракт. Пожалуйста? Тьен внимательно выслушал речь Мары, не спуская с нее глаз. Потом перевел вопросительный взгляд на колдуна. — Ты не обязан соглашаться, — пробормотал тот. Пес фыркнул, повернулся к Изи и лизнул ее в щеку. — Конечно, Тьен, — закивала она. — Я буду хорошо себя вести. Стуча когтями по полу, Тьен подошел к колдуну, сел на хвост и медленно поднял переднюю лапу. Рен удивленно задрал брови, потом протянул руку и осторожно пожал эту самую лапу, скрепляя самый странный в своей жизни краткосрочный контракт. Конечно, когда Рен уже собрался и накинул свой теплый плащ, Мара спохватилась, что ему надо дать с собой еды, и кинулась складывать припасы во вторую сумку. Потом Изи все же попыталась уговорить колдуна взять ее с собой. Потом кухарка строго настрого наказала послушно кивающим крестьянам позаботиться о ее хозяине, обеспечить его теплым ночлегом и сытным ужином, и долго грозила страшными карами, если они не выполнят обещания. Так что, когда колдун с Тьеном и сопровождающими наконец покинули дом, солнце уже коснулось верхушек деревьев и быстро катилось к закату. Мара замерла в дверях, провожая уходящих взглядом. Изи прижалась к ее коленям. Осторожно погладив кухарку по руке, девочка очень серьезно сказала: — Ты не волнуйся, Мара. С ними все будет хорошо. Тьен умный и сильный, он позаботится о Рене и защитит его. Ты даже не сомневайся. — Я не сомневаюсь, малышка, — вздохнула Мара. — Просто… — Просто он твоя семья. Мара погладила русые кудряшки девочки. — Ты права, Изи. Ты совершенно права, — пробормотала она. — Пусть у меня не было своих детей, Рен для меня как родной. — Только какой же он ребенок? — удивилась Изи. — Он же старый. Мара судорожно всхлипнула и подхватила девочку на руки. — Идем-ка в дом, маленькая. Становится холодно. Весь оставшийся вечер кухарка мысленно твердила себе, что у нее совершенно нет поводов волноваться. Это была не первая работа Рена вдали от дома, и более того, на этот раз у него действительно была настоящая помощь, настоящий рабочий фамилиар. Совершенно никаких поводов волноваться. Колдун, в свою очередь, волноваться даже не думал. Главным его чувством на данный момент было раздражение. На глупых крестьян, от которых совершенно невозможно было добиться внятных ответов на вопросы. На предательски разболевшееся по дороге колено. На самого себя — во что он превратился? Не способен до соседней деревни добраться, не захромав! Раздражение было иррациональным, но колдун его даже приветствовал — оно помогало справиться с болью. Он так сосредоточился на нем, что даже удивился, когда впереди замаячили деревенские домики. Снова оживившиеся на родной территории крестьяне сообщили, что переночевать он сможет в доме кузнеца. Заодно, мол, и к месту обитания «нечисти» поближе. «А от центра деревни и ее обитателей подальше», — мысленно добавил колдун. Если в городе магия была частью жизни, и даже неграмотные нищие не боялись выпрашивать у прохожих колдунов «зачарованную монетку», в таких вот глухих деревнях колдунов до сих пор опасались и старались как можно реже иметь с ними дело. Рена, впрочем, это устраивало. Не устраивала его перспектива потратить время зря. — Я хотел бы осмотреть это ваше озеро прямо сейчас. — Сейчас? — ахнули крестьяне. — Так ведь темнеет уже! — Сейчас как раз нечисть эта на охоту выйдет. — Вот и посмотрим на нее поближе, — оборвал их колдун, и мужики не решились с ним спорить. Вплотную к озеру они, правда, тоже не решились подойти. Показали с края впадины меж двух холмов, в которой лежало озеро, но сами спускаться не стали. Колдун лишь пожал плечами и зашагал вниз сам. Тьен следовал за ним по пятам неотступной черной тенью. Озером этот водоем назвать можно было с большой натяжкой. В самом широком месте в нем было несколько десятков шагов. Вода была на вид чистой, по краям местами росла сочная зеленая трава, так что не удивительно, что сюда забредал скот. В вечернем полумраке колдун с трудом различал на влажной земле следы козьих копыт, еще чьи-то… — Мне нужен свет, — пробормотал он, наклоняясь к земле. Оглянулся на Тьена. — Не возражаешь? Пес понятливо поднырнул под руку, Рен зачерпнул через него немного силы и сотворил летучий огонек-светлячок. В его свете стали видны цепочки звериных следов. Некоторые подходили к самой воде, а затем возвращались обратно к холмам. Некоторые вели в саму воду. А вот цепочек, ведущих из воды, видно не было. Колдун нахмурился и направил огонек облететь озеро по окружности. Вряд ли он что-то увидит, конечно, тут понадобится сканирующее заклинание. Он сосредоточился на переборе знакомых ему вариантов чар и не сразу заметил, что происходит. Внезапное ворчание пса заставило его резко сосредоточиться. Огонек, которому полагалось вернуться к ним круговым путем, вместо этого застыл над серединой озерца, дрожа и мигая. Пес зарычал и попятился. В следующий миг и колдун почувствовал это — словно низкий гул на границе слышимости, отдающийся дрожью во всех костях. Только это был не звук, это было что-то магическое. И оно приближалось. Рен не увидел, но почувствовал, как потоки силы внезапно завернулись спиралью, из ее середины выплеснуло что-то черное и глухое, и словно языком слизнуло его магический огонек. А в следующий момент все пропало, и озерцо снова стало тихим, безобидным, без малейшего следа магии. Сверху, с края впадины, донеслось испуганное бормотание крестьян. Рен похлопал пса по холке, порадовался, что у него не дрожат руки, и тоже заковылял наверх. В том, что вызвали его не напрасно, он убедился, но решать проблему лучше было на свежую голову. И при дневном свете. Крестьян увиденное напугало. Но, как ни странно, и подбодрило. Они словно почувствовали, что не зря потревожили страшного колдуна, а потому оживились. Один из них, Лем, даже решился позлорадствовать. — А вы говорили, мол, не бывает нечисти, сударь колдун. А она вот она, значит. Сидит там в озере. — А я сразу говорил, — подхватил второй, Жиль, — что упырь это. — Какой еще упырь, дурья твоя башка, — немедленно возразил первый. — Упыри в воде не водятся. — А кто ж там, по-твоему, водится? — Дык понятно кто, мертвяки неспящие. — Сам ты неспящий, дубина. Колдун шагал между ними, устало пропуская над головой весь этот спор. Он не собирался тратить силы, переубеждая крестьян. Хотя магической наукой давно было доказано, что весь многочисленный пантеон страшных сказок — все эти неспящие мертвецы, упыри, духи, призраки, кровососы и живоглоты — в природе не существует, крестьяне предпочитали верить не науке, а тому, что рассказывали друг другу темными вечерами под завывание ветра. — Ты сам подумай, откуда мертвяку в озере взяться? Мертвяки — они ж на кладбище. — А ведьма? — Какая ведьма? — остановился колдун. — Дык старая же. Которую лет пять как в том самом озере утопили.