Золотой музыкант

      — Я рад, что всё это закончилось, — сказал Олекса.       После нелёгких дней заключения и суда он наконец сидел в обнимку с Георгием в его комнате в замке. Остальные участники труппы оставили их вдвоём наедине друг с другом, пребывая в выделенных им комнатах. И даже Анатоль понимал, как важно Олексе побыть рядом с любимым без лишних свидетелей. Георгий с лёгкой улыбкой млел в тёплых объятиях Олексы. Как же ему этого не хватало там, в темнице, где было холодно и одиноко, где звенели цепи и одолевало отчаяние. И Лексе было нелегко, зная, что где-то там страдает его любимый. Они столько всего пережили за эти дни. Но теперь это позади, вдвоём они выдержали это испытание и могли насладиться друг другом.       Волосы Георгия были мокрые после мытья, одет он был в новый дорогой кафтан и сидел на коленях у Олексы.       — Ты снова спас меня, — с чувством молвил Георгий, взяв руку Олексы и поцеловав её. Олекса смущённо улыбнулся и начал гладить мокрые чёрные пряди. Георгий поднял на него глаза, и в его взгляде было столько любви и преданности.       — Золотой ты мой! Больше никто не посмеет тебя обидеть и разлучить нас!       Олекса наклонился вперёд и коснулся столь желанных губ, и Георгий настойчиво ответил. В процессе поцелуя Георгий увлёк его за собой и коснулся спиной кровати. Олекса нависал над ним, внимательно вглядываясь в любимое лицо. Георгий шевельнулся под ним, раздвигая тонкие ноги, в глазах его появилось просящее выражение. Олекса поцеловал его в губы, а затем отстранился.       — Подожди, Золотой, — вдруг сказал он и куда-то собрался. — Я сейчас вернусь...       Георгий проводил его изумлённым взглядом, однако ничего не сказал.       Когда Олекса вернулся, Георгий лежал на кровати в той же позе, но в одной лишь белой рубашке. Только скользнул глазами по плошке столь необходимого масла в руках Олексы. Олекса положил масло куда-то на кровать, чтобы не задеть, нетерпеливо снял с себя жилетку и рубаху и подобрался к Георгию, стягивая рубаху и с него. И жадно разглядывал открывшееся перед ним тонкое юношеские тело. Он и раньше видел Золотого обнажённым, все они видели друг друга во время купаний, но Олекса никогда не разрешал себе лишний раз на него глазеть. А теперь сполна навёрстывал упущенное, скользя руками по ладному телу. Георгий откинул голову назад, прикрыв глаза, но позволяя себя разглядывать. Золотой был тонкий, как тростинка. Выпирающие рёбра, юношеская безволосая грудь, на плечах россыпь веснушек. На его поясе по бокам с двух сторон виднелись светлые полоски шрамов, к ним добавились синяки на запястьях от долгого ношения кандалов. Олекса знал, что Георгий не захочет их залечить, хотя может. Он поднял его руку и коснулся синяка губами. Он целовал каждый синяк, каждый шрам на его теле, надеясь хоть немного забрать когда-то пережитую боль.       Георгий заёрзал на кровати, весь возбуждённый. Пах он свежестью и какими-то травами. Олекса дотянулся до плошки с маслом, зачерпнул немного, раздвинул Золотому ноги и начал осторожно проникать внутрь. Георгий судорожно задышал и вцепился пальцами в покрывало. Олекса замер на несколько мгновений, давая привыкнуть к новым ощущениям, а затем продолжил растягивать плотно сжатые мышцы.       — Закинь мне ноги на плечи, — наконец попросил он. К лицу Георгия нахлынула краска, однако просьбу он выполнил.       Олекса сложил его пополам и медленно вошёл. Он двигался осторожно и сильными движениями вдавливал Георгия в кровать. Георгий изгибался от удовольствия и сладко стонал. Он поднял руку и спрятал лицо в сгибе локтя. Олексе это не понравилось. Он взял его руки за тонкие запястья, приподнял над его головой, да так и держал. Георгий отвернулся, попытавшись снова спрятать лицо. Тут Олекса не выдержал, свободной рукой взял его лицо за подбородок и повернул к себе.       — Смотри на меня, не прячься, — приказал он, вглядываясь в зелёные глаза. На щеках Георгия всё ещё пылал алый румянец. Георгий закусил губу и медленно кивнул, плавясь от его движений. На лице его застыло выражение высшего блаженства, и Олекса хотел его видеть в эти мгновения. И Георгий изгибался и таял в руках любимого.

***

      Стук в дверь застал Георгия и Олексу в объятиях друг друга, уже одетыми. Георгий нехотя отстранился от любимого, понимая, что просто так его тревожить никто не будет.       — Войдите, — громко сказал он. В дверь вошёл верный слуга, следом за которым скользнула тень барона Аллена. — А, Кристоф. Что с Виолеттой? — спросил Георгий.       — Как вы и приказали, она в монастыре, уже приняла постриг, — ответил слуга.       — Прекрасно. Теперь о замке. Я хочу, чтобы в моё отсутствие им кто-то управлял. И ещё, моих сестёр нужно по мере их взросления выдавать замуж с солидным приданным.       — Ваш дворецкий может принять функции мажордома. Он с великой радостью будет управлять замком.       — Спасибо, Кристоф, можешь идти.       Слуга поклонился и вышел.       — Всё, что нажито трудами предков, всё пустил по ветру! — рассерженно проговорил дух барона Аллена и исчез.       — У тебя есть замок, богатства, и ты от всего этого откажешься? — спросил Олекса, с интересом поглядывая в лицо Георгия. Георгий улыбнулся, взяв любимого за руку.       — Мне не нужно никакое богатство, когда есть ты. Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя.       Георгий наклонился и накрыл любимые губы поцелуем. И Олекса ответил ему.