Les amis des animaux

Ведь я же лучше, лучше собаки!..

- Грантер, - раздается за спиной Грантера строгий голос с неподдельно суровыми интонациями. Если бы Господь Бог отчитывал грешников, прежде чем отпускать их в увлекательное падение в ад, то он бы наверняка обращался к ним в подобной манере. - Что это такое? - Это Джимми, - невозмутимо отвечает тот и ласково улыбается виляющему хвостом потрепанному псу. У того не хватает куска пятнистого дерзкого уха, а через пол-морды тянется шрам - жизнь у псины явно была тяжелая, как у маленьких воришек в Париже несколько веков назад. Грантеру кажется, что пес даже чем-то похож на него - тоже изрядно получивший от жизни пинков и далеко не породистый красавчик. - Послушай, - вздыхает Анжольрас где-то за его спиной, но Грантер даже не оборачивается, продолжая трепать Джимми за ушами. Тот доверчиво глядит ему в глаза своими, очень умными, позволяет осмотреть зубы и покорно ложится на спину, демонстрируя тощее брюхо с подпалинами и выпирающими ребрами. Животные - единственное, что действительно может отвлечь его от Анжольраса. Анжольрас не хочет себе сознаваться в том, что ему неприятно из-за того, что Грантер так и сидит к нему спиной, не проявляя никакого интереса и демонстрируя только кудрявую темноволосую макушку, в которой бы запутался даже опытный путешественник по джунглям. А еще его сердце колет странное чувство, похожее на досаду. Вообще, его обычно пугает то, как глядит на него этот человек, непонятно как в первый раз попавший на собрание "Друзей азбуки", и уж тем более непонятно почему вдруг нанявшийся к нему на работу, но тут он чувствует, как проникается к бродячему псу иррациональной неприязнью. - Послушай, - повторяет он, - то, что это питомник, еще не значит, что сюда стоит тащить каждую бездомную собаку. В конце концов, у нас должна оставаться хоть пара свободных мест на тот случай, если владельцы отдадут нам своих животных. - Чем же те животные будут лучше этих? Деньгами, которыми за них приплатят? - в голосе Грантера проскальзывает презрение. - Тоже мне, борец за справедливость. На собраниях ты вечно говоришь нам о милосердии и равенстве, а сам?.. - кажется, в его интонациях звучит горечь. - А я и не знал, что ты так внимательно меня слушаешь, пока хлещешь свое пойло, - зло цедит Анжольрас, и Джимми напрягается, глухо, низко рычит, глядя на него - ему не нравится то, как этот человек обращается с его новообретенным божеством с теплыми руками и искусанными пальцами. Анжольрас невольно делает шаг назад. - Шшш, мой мальчик, - Грантер кладет руку псу между ушей, и тот на удивление слушается, а затем задирает морду и ласково тычется мокрым носом в раскрытую ладонь. - Это Анжольрас, его нельзя трогать. Никогда, - твердо требует он. - Погладишь его? - обращается он к Анжольрасу, и тот замедленно кивает и осторожно приближается. Пес позволяет себя потрепать по шее, но глядит на него все равно недоверчиво. - Послушай, - Анжольрас твердо знает, что не обязан объясняться перед Грантером. Не обязан. - Просто бродячие животные еще могут выжить на улице. А вот выросший в заботе и неге и просто надоевший ребенку щенок - нет. - Да все я понимаю, - мотает головой тот упрямо. - Просто выглядит это как-то... словно во главе угла стоят ценности буржуазной морали. Не бери в голову, - заканчивает Грантер и поднимается на ноги, глядит на владельца питомника своим странным взглядом, каким не глядит больше ни на одного из лезами, так что у Анжольраса пересыхает во рту: он чувствует, что что-то должно непременно произойти. Грантер облизывает губы, делая несмелый шаг вперед, и зрачки у него расширенные-расширенные, как два колодца. Вот сейчас что-то... - Джимми, - фыркает Грантер и треплет пса по холке, когда тот за рукав оттаскивает его от Анжольраса, недовольно ворча. - Не ревнуй, малыш. Ты все равно нравишься мне гораздо больше. Анжольраса почему-то передергивает от этой фразы. Наверное, его раздражает подобное воркование с животными. - Господи, что на этот раз?.. - мрачно интересуется Анжольрас, когда застает Грантера, сидящего на лестнице с чем-то пушистым на коленях. - Кошка, - ухмыляется тот. - Ты же просил не таскать бездомных собак, а я послушный, - в его глазах пляшет смех, и у Анжольраса возникает ощущение, что над ним издеваются. Глаза у Грантера красные, и он то и дело шмыгает носом, но чешет подбородок урчащей у него на руках бездомной ободранной трехцветной кошке и осторожно перебирает шерсть в поисках клещей. Клещей он, кстати, вытаскивает мастерски, неуловимым движением выкручивая против часовой стрелки голыми пальцами, в то время как для Анжольраса это процедура минут на двадцать минимум. Да и то, так мало только потому, что вскоре на вопли бедного животного прибегает Грантер. - Ты простыл? - У меня аллергия на кошачью шерсть, - беспечно отзывается тот, и у Анжольраса в мозгу что-то ломается: мизантроп и циник Грантер, мучаясь от аллергии, возится с подобранной на улице беспородной тварью, кажется, умирая от любви к ней. Ну или как минимум от насморка и слезящихся глаз. А та отвечает ему взаимностью. Он трясет головой и проходит к вольерам. - Что это? - устало интересуется Анжольрас, когда Грантер опаздывает на полчаса работу, да еще и прибегает, держа что-то в руках. Что-то рыжеватое и живое. Это что-то копошится и пофрыкивает. - Я же просил не... - Это морская свинка, - перебивает его нетерпеливо его своевольный работник. - Ее кто-то в коробке выкинул на помойку. Если ее не спасти, она сдохнет за считаные дни. - И часто ты шаришься по помойкам? - только и может поинтересоваться Анжольрас. - Не чаще необходимого, - заверяет его тот. - Господи, а это что еще? Ты где его вообще взял? - чуть ли не стонет Анжольрас, когда Грантер заваливается к нему в кабинет с вопросом, нет ли у них клетки для птиц. - В городском парке, - пожимает плечами Грантер, и продолжает удерживать в пальцах пестрого волнистого попугайчика. Его разноцветную пучеглазую голову он осторожно зажимает между указательным и средним пальцами, бережно придерживая тело остальными. Большой палец уже изодран у него в кровь коготками попугая. - Как ты его вообще поймал? - невольно любопытствует Анжольрас, пока они ждут, когда мальчишка-работник притащит клетку. - Позвал, - пожимает плечами Грантер. - Позвал?.. - Ну вроде того. Я шел на работу через парк и увидел его сидящим на ветке. Ну и подманил. Да и он говорящий, толковый парень, хорошо понимает, когда к нему обращаются. - Надо бы хозяевам вернуть, - Анжольрас задумчиво глядит то на птицу, то на Грантера. Кто его этим утром удивил больше, он пока так и не решил. - Я с ними уже связался. У него на лапке колечко. - Слушай, - внезапно интересуется тот, - а ты не ветеринар часом? - это бы все объясняло. Просто больно уж тот ловко обращается с животными, да и они от него все без ума, не то что от Анжольраса. Кажется, что если привести к Грантеру корову с печальными глазами, то он и ее приласкает и попытается оставить. - Ну или зоолог какой-нибудь, нет?.. - Я художник, если ты не забыл. - Ну мало ли, дополнительное образование, - отмахивается он. Должно же быть какое-то объяснение всему этому. - И не дрессировщик? - И даже не заклинатель змей, - заверяет его с улыбкой Грантер. - Очень смешно, - раздраженно дергает головой тот и утыкается в документацию. Он пустым взглядом скользит по рядам цифр, в то время как сам все еще пытается найти объяснение. Приходит в голову только нелепая мысль о том, что животные чувствуют хороших людей и доброе сердце. Но Грантер - последний, о ком бы он подумал, попроси его кто назвать человека с добрым сердцем. На самом деле это оказывается совсем не смешно, когда Грантер приносит в рюкзаке змею. У Анжольраса только два вопроса: - Откуда? Зачем? - Пугала прохожих в парке, - отвечает он и осторожно вытаскивает ее из рюкзака. Змея извивается у него в руках, зловеще глядит своими глазами с вертикальными зрачками и норовит вцепиться в его палец. - И что же с ней делать? - Не волнуйся, у меня есть друг-герпентолог, он сегодня же заберет ее, - Грантер вздрагивает и слегка шипит, почище той же рептилии, когда змея все же изворачивается и вонзает клыки в его руку, но все равно опускает ее во временно приспособленный под нее аквариум очень бережно и осторожно. Анжольрас не сдерживается и хватает его руку, внимательно разглядывает место укуса: - Надо промыть и обработать рану, да и вообще, вдруг она ядовитая... - он встревоженно сжимает пальцы Грантера в своих, забывая о том, что сам терпеть не может тактильный контакт. Ладонь теплая, но Анжольрасу становится иррационально страшно, что та в любой момент может стать холодной навсегда. Иногда у него все же слишком живое воображение. - Ты что, это же ужик, они не ядовитые, - фыркает Грантер и осторожно вытягивает ладонь из его пальцев, с благодарностью глядя ему в глаза. А Анжольрас думает о том, что все его тревоги на тему того, что Грантер странно на него смотрит, словно готов наброситься, уже давно кажутся смешными. Тот наоборот строго держит дистанцию. Даже строже Анжольраса, черт возьми. Но тот никогда не признается себе, что ему это не нравится. - Ты слишком небрежно обращаешься со своей жизнью, - упрекает он его невольно. - Будто тебе есть до этого дело, - пожимает тот плечами. Наверное, хорошо, что Анжольрас не может различить боль, кроющуюся в голосе, в его резковатых интонациях. А может, и нет. - Ладно хомячки-попугайчики, ладно змеи, я уже смирился, но это! Впервые на памяти Грантера Анжольрас едва ли не кричит. - Что это? Ты где ее взял? Что ты хочешь что бы я с ней сделал? - Вчера я зашел в цирк, - начинает оправдываться он. - У меня уже из-за тебя тут каждый день цирк, - не сдерживается и перебивает его Анжольрас. - Так вот, - с нажимом продолжает он. - У меня там друг-дрессировщик. Он как узнал, что я в питомнике работаю, попросил пристроить бедняжку, а то она уже старовата стала для работы, - он треплет сидящую у него на плече обезьянку по макушке. - Боже, - Анжольрас роняет голову на сложенные руки. - Что мне с тобой делать? Вдруг ты мне завтра слоненка приведешь? Или медузу в баночке? На его памяти - а питомник он держит уже чуть больше года - никого кроме кошек и собак никогда не приволакивали даже самые больше энутзиасты и альтруисты. Грантер работает у него третью или четвертую неделю, и уже успел зарекомендовать себя в его глазах в качестве доктора Айболита и матери Терезы одновременно. И на работу пьяным он не заявлялся ни разу. И вообще до отвращения хорошо ладит с животными. - Все, больше никакой экзотики, чтобы это был последний раз, - сердито требует он. - Ладно, ладно, - отмахивается Грантер. - Только мне надо, чтобы ты подержал Лилит у себя пару дней, пока я не найду, куда ее пристроить. - Что за идиотское имя, - морщится Анжольрас, глядя на мартышку. Та таращит на него круглые влажные глаза и скалит мелкие зубки. Он сдается. - Что. Это, - с загробными интонациями отчеканивает Анжольрас, входя утром на территорию питомника. Во дворе лежит рыжий в черную полоску котенок размером с хороший чемодан, над которым совершает, закатав рукава, какие-то, кажется, магические, пассы Грантер. - Ммм... тигренок? - отвечает тот вопросом на вопрос. - Откуда? Откуда?!. Я все могу понять, но это уже точно перебор. Ты ведь сейчас расскажешь мне, как шел по улице, и случайно его подобрал, да? - Вообще-то, если бы ты пришел пораньше, ты бы сам обнаружил его, подброшенного к воротам приюта, - огрызается Грантер. - Сам бы и колол ему снотворное, - он демонстрирует разодранные руки. Анжольрас почему-то уверен, что окажись он на его месте, у него бы рук не осталось вообще. И еще он впервые радуется тому, что опоздал на работу. - Что бы я без тебя делал, - вздыхает он, капитулируя, и присаживается на корточки рядом с Грантером, чтобы полюбоваться опасным гостем. Маленький хищник уже почти спит, но пока еще сопротивляется, хоть и едва способен шевельнуть глазом. - Отращивал новые пальцы, - хмыкает Грантер, и Анжольраса от этой реплики вдруг затапливает огромная волна чувств: и раздражения, и гнева, и радости, и чего-то странного, щемящего, давно подкрадывавшегося к нему, так что он не выдерживает и подается к Грантеру, сжимает его запястья и неуверенно целует в улыбающиеся обкусанные губы. Куча работников, которые то и дело ходят через двор, вполне могут увидеть их, но Анжольрасу как-то все равно. Он не хочет объяснять себе происходящее. И другим тоже. - Что это с тобой? - иронично приподнимает бровь Грантер, когда Анжольрас спустя бесконечные секунды разрывает поцелуй. Словно Грантеру плевать на происходящее. Только вот два горящих алых пятна на его бледных скулах и широкие, как черти что, зрачки выдают его заинтересованность с головой. - Благотворительность? Вспомнил, что хомо сапиенсы как приматы тоже животные и достойны внимания? - фыркает он, глядя на сидящую у Анжольраса на плече Лилит. Ее тот так никому и не отдал, мотивируя тем, что он как хозяин приюта не может раздавать животных непонятно в чьи руки. Грантер тогда только усмехнулся и про себя отметил, что в переднем кармане джинс Аполлона оттопыривались орехи. - Да ну тебя, - бурчит Анжольрас. - Не нравится - больше не буду. Грантер отчаянно мотает головой и сам поспешно касается его губ. - Меня вполне все устраивает, - заверяет он его. Тот улыбается, а затем серьезно добавляет: - Пообещай мне, что больше не будешь шарить по помойкам. И по циркам. И на работу через парк перестанешь ходить. И вообще. Знаешь, уж лучше бы ты таскал собак, - наконец, вздыхает он. - Я могу считать это официальным дозволением? - Грантер начинает чуть ли не сиять. Впервые на памяти Анжольраса. - Считай чем хочешь, - отмахивается он и размышляет, будет ли уместным второй раз за одно утро лезть целоваться - больно уж тот выглядит довольным, так что невозможно удержаться - что-то необъяснимо клокочет внутри. - Тогда я начну прямо сейчас, - Грантер подмигивает и достает из-за пазухи небольшого мокроносого щенка с любопытными круглыми глазами. Энергии в том явно больше, чем килограммов. - Я решил назвать его Курфейраком. Ты только посмотри, как похож. Впервые на памяти Грантера Анжольрас не может сдержать смеха. И совсем на него не сердится.