Тьма

      Частички пыли играли в ярких солнечных лучах, проникающие сквозь узкие щели в жалюзи. Елена Сергеевна продолжала выводить мелом графики на доске, а большая часть класса продолжала ничего не понимать. Я, как и многие, не очень интересовалась уроком. Скоро я перешагну очередную ступень своей жизни. Школьные деньки подходят к концу. Весь урок я смотрела на него. Должна… Я должна признаться ему в своих чувствах.       Дима сидел впереди меня и не мог заметить, что я не спускаю с него взгляда. Это и к лучшему. Я и так готова сгореть от стыда. Не знаю, где я буду искать эту смелость, чтобы сделать первый шаг. Еще и сон, который никак не выходил из головы. Такой реальный, что и сном не казался. Во сне… Я была старше… Старше, чем сейчас. Меня похитил какой-то мужчина и вез неизвестно куда. Проснулась я в холодном поту, а сердце готово было вырваться из груди. Сон казался невероятно реальным. Думаю, у каждого было такое чувство, когда ты неожиданно просыпался и терялся на мгновение в реальности. Сон казался тебе действительностью, поэтому понимание приходило не сразу. Мой же сон — был кошмаром.       Елена Сергеевна положила мел и повернулась к классу.       — Скоро звонок. Поэтому быстро зарисуйте это себе в тетради. На следующем уроке я подробно об этом расскажу.       Класс наполнился шумом пишущих карандашей, что плыли по листам тетрадей, а затем и громким, бьющим по ушам звонком. Началась суета. Все начали собирать свои вещи, с желанием покинуть эти скучные стены. Я не очень спешила. Мне не нужно было спешить, а вот Дима уже закинул сумку на плечо и двинулся к двери. Это странно. С самого первого класса мы ходим вместе. Мы соседи. И всегда ждали друг друга, чтобы пойти домой. Сразу перед дверью он остановился. Повернулся в мою сторону. В его руках я увидела бумажный самолетик, сделанный из вырванного листа тетради. Не сказав ни слова, он взмахнул рукой, и самолетик плавными подъемами направился в мою сторону. Дима так же молча развернулся и ушел. Бумажное чудо приземлилось прямо на мою парту. Я только сейчас заметила, что осталась одна в пустом классе.       Я взяла самолетик. Не понимаю, для чего это было сделано, и почему Дима повёл себя так странно сегодня. Обычный самолетик, но я заметила следы ручки во внутренней части конструкции. Разобрав это оригами, на столе остался лежать обычный листок тетради. К моему разочарованию, это было не любовное послание. Такие мысли меня посетили в первую очередь. Детская наивность. На листке был всего лишь один вопрос. Вопрос… От которого, мне почему-то стало не по себе.       «Где сон?»       Странное чувство поднялось к самому горлу. Где сон?.. Где сон?.. Почему?.. Почему эти два слова вызывают у меня непонятные эмоции? Как будто что-то не так. Что-то кружит в голове, как самая надоедливая муха. Какая-то мысль… Какое-то воспоминание. Мой до жути реальный сон. Сейчас в моей голове снова всплыл кошмарный сон. Дима… Нужно догнать его. Я хочу знать, что это значит. Нет… Я должна знать.       Он уже был у самых ворот, когда я только вышла на крыльцо учебного заведения. Я бежала к нему так, как никогда не бегала на уроках физкультуры. Так обычно бегут, когда тебя преследует бешеный пес. С таким рвением мне не составило труда нагнать его.       — Дима! — на последнем дыхание вырвалось из меня.       Он повернулся, а взгляд его говорил от том, что он ждал моего появления. Пустой взгляд, без каких-либо эмоций. Совсем на него не похоже, будто и не он вовсе, а кто-то другой. Мы молча смотрели друг другу в глаза, и я первой решила нарушить тишину.       — Что это значит?       Я, не знаю почему, с опаской протянула ему тот листок с непонятными, но почему-то важными для меня словами.       — Что ты хотел этим сказать?       Он молча взял бумагу из моих рук, смял и выкинул через плечо.       — Радует, что в этот раз ты лучше воспринимаешь происходящие. Думаю… Что ты даже частично понимаешь, но пока еще отвергаешь страшную действительность.        — Действительность?       Он подошел ближе и наклонился к моему лицу. Так как он был выше, ему пришлось немного согнуть спину. Сейчас его губы от моих отделяли несколько сантиметров, от чего сердце мое стучало как отбойный молоток.       — Да… Страшную действительность… Ты ведь и сама уже поняла… Вспомнила… Да?       — Да.       Это появилось во мне с самого начала дня. Сразу после того, как я проснулась, а страшный сон остался позади. Я почувствовала странное смятение. Или… Скорее осознание… Осознание того, что мой кошмар — не сон. А что тогда? Потом эта записка Димы. «Где сон?» Я поняла сразу, но верить не хотела. Или… Боялась… Или просто не могла.       — Это ведь уже было? Не первый наш разговор тут?       — Смотря, что ты имеешь в виду, говоря: «тут». Школьные ворота? Ну да. Не первый раз. За одиннадцать лет обучения мы часто говорили с тобой тут о всяком. — Во сне… Мы не первый раз говорим с тобой во сне! Удивлен. Нет. Я знал, что после первой встречи восприятие ухудшится, и ты начнешь чувствовать эту границу. Но не думал, что так хорошо.       — Так это правда. Это просто сон?       — Именно. Не расслабляйся. Сны… Это миры идеальные. Этот соблазн может затянуть тебя.       — Затянуть?       — Да. Каждый раз, открывая эту дверь, ты рискуешь провалиться во тьму.       — О чем ты?       — Не дай страху и отчаянию победить. Не трать время на этот мир. Ведь действовать нужно на другой стороне.       — Сейчас я в опасности? Мой кошмар на самом деле реальность. Что со мной сейчас? И где я? Помоги!       Но ответом была тишина.       — Я вспомнила и другое! Тебя нет. Это же твои слова? Ты же призрак! Ты должен помочь мне там. С твоей поддержкой я смогу выбраться!       Лицо Димы, которое до этого момента не выражало эмоций, сейчас резко помрачнело.       — Не могу. Это так не работает. На той стороне ты можешь положиться только на себя.       Девушка не знала, что ответить на его слова.       — Прости. Я только пытаюсь не дать тебе застрять во тьме.       Руки опустились. Я была наивна. С чего вдруг я решила, что мне кто-то поможет? Тем более призрак лучшего друга. Смешно же… Но… Нельзя сдаваться. Дима прав. Я должна выбраться из этого сама.       — Как вернуться? Сомневаюсь, что просто ущипнуть себя будет достаточно.       — Ха-ха! Чувствую в тебе боевой настрой. Подожди. Сны любят оставаться снами. Как только ты понимаешь, что видишь сон, ты ведь просыпаешься.       Вокруг послышались громкие звуки какого-то треска, и земля под ногами начала дрожать. Похоже, это то, о чем говорил Дима. Осознание сна ведет к пробуждению, и этот мир иллюзии начинает разрушаться, как только понимает, что не существует в действительности.       — Хватай жизнь в свои руки.       Последнее, что я успела услышать от Димы. Это моя фраза, которую я когда-то любила говорить.

***

      Вонь. Едкая, пробивающая все, немыслимая вонь и влажный воздух. Плесневелые стены, местами видный мох говорили мне о том, что держат меня отнюдь не в самом уютном подвале. Ещё и холод, пробирающий до костей. Я сидела на этом холодном полу. Одежды, которая раньше была на мне, пропала. Хотя трусики и майка все еще оставались на мне. Это давало маленькую надежду на то, что меня еще не успели изнасиловать. Тело ужасно болело. Как и в первый раз. Понадобилось немного времени, чтобы память вернулась ко мне. Вспоминать было особо нечего. Кроме того, как он сорвал с меня всю верхнюю одежду и предварительно избил. Видимо, для большего послушания. Честно: весьма мотивирующе. Тугие веревки сменились чуть более свободными цепями, а мягкое сиденье автомобиля — холодным и влажным полом. Где плюс, там и минус. Похоже, после избиения, я потеряла сознания. Не помню, что было после, и сколько времени прошло. Во сне прошло почти полдня. Но это сон. Не знаю, как работает там время. Сейчас у меня нет даже маленького окна, чтобы хотя бы узнать утро сейчас или день.       Возможности осмотреться не было. Мои глаза приспособились к темноте и различать какие-то силуэты я могла. Но полную картину местности составить было затруднительно. Я хотела собрать информацию хотя бы на ощупь, но мои цепи позволяли преодолеть расстояние всего в пару метров. Так что первая цель: избавиться от них. Пока еще понятие не имею, как буду это делать. Но на кандалах весят маленькие замки. А замки, как правило, можно взломать. К сожалению, в волосах у меня не затерялось шпильки, так же, как и навыков взлома замков голове.       Тишина. Я уже примерно пару часов сижу без действия. И окружает меня пока только тишина. Предположу, что моего похитителя сейчас нет тут, или он спит. Это хорошо. Значит, у меня будут возможности действовать. Лучше, конечно, если он покидает мою тюрьму на какое-то время.       Мое одиночество подошло к концу. Дверь вверх по лестнице распахнулась, и помещение наполнилось желтым светом старой лампочки. Темнота быстро растворилась в этом свете, и я наконец могла разглядеть свою новую комнату. Как я и думал, это подвал. Не самый простой и довольно просторный, но совершенно пустой. Было пару стеллажей, но без какого-либо содержимого.       Громкие, грубые шаги стали исходить от старой деревянной лестницы. Недолго пришлось ждать, как у меня на глазах появился высокий плечистый мужчина средних лет. В руках он держал что-то похожее на собачью миску. Смею предположить, что это мой обед или ужин, или даже завтрак. Не знаю, сколько сейчас времени. Он медленно двигался в мою сторону. Обычная внешность типичного семьянина. Короткие ухоженные волосы, легкая небритость. Увидев такого человека на улице, и не подумаешь, что он может похитить хрупкую девушку и посадить её на цепь, как собаку.       — Извини, что затянул с ужином. У моего сынишки с самого утра температура. И под вечер стало только хуже. Поэтому мне пришлось срочно вернуться и отвезти его в больницу. Слава богу ничего серьезного. Я боялся, что у него грыжа или аппендикс.       — Пожалуйста, отпустите меня. Я ничего не скажу. Честно. Я забуду.       — Нет, нет, нет. Уже хочешь уйти. Ты ведь только недавно тут. Уже поздно, моя дорогая. Поговорим об этом утром.       Глупая попытка, но попробовать стоило. Мужчина даже глазом не повел. Я даже не поняла, псих он, который не понимает, что творит, или садист, который так издевается. Похоже, мое первое впечатление было верным. Как ни странно, у него даже семья есть, если верить его словам.       — Вот. Я побуду с тобой немного. Понимаешь, семья и все такое. Но скоро мы сможем лучше друг друга узнать. У нас будет много времени, чтобы познакомиться.       — Что со мной будет?       — Нет. Так не интересно. Когда ты смотришь фильм, ты же не хочешь знать все наперед.       — Пожалуйста.       — Хватит! — повысил голос мужчина. Его явно одолел гнев.       Он взмахнул рукой и нанес хлесткий удар по щеке. Цепи зазвенели, и меня откинуло в сторону. Мужчина швырнул миску к моим ногам и встал.       — Ешь, сука! — грубо и с невиданной злостью произнёс мужчина.       Теперь это был другой человек. Меня сковал страх. Словно по щелчку проглотила язык. Щека сильно горела, а на глазах навернулись слезы. Я на мгновение подняла взгляд, который теперь смотрел только в грязный пол. Монстр. Передо мной стоял монстр. Этот человек меня похитил. Двуликий монстр. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, — мне нужно бежать. Рано или поздно этот человек меня убьет. Глаза его были красные, изо рта стекала слюна. Так же быстро, как стать монстром, он вмиг вернулся в норму. Вытер рот рукавом рубашки и снова посмотрел на меня.       — Отдыхай. У тебя был тяжелый день. Еще много надо будет успеть. Силы тебе еще понадобятся.       Молчать. Все, что я могла, — молчать. Мне страшно что-либо сказать этому человеку. Жгучая боль в области щеки все еще напоминала, что его лучше не злить. Поэтому я решила молчать. Выбор этот был правильным.       — Ну. Мне пора. Увидимся с тобой только завтра. Не скучай. Утром перед работой я заеду и приготовлю тебе завтрак.       Он развернулся и стал удаляться. Еще мгновение, и старая лестница снова издала свой пронзительный скрип. Вместе с этим погас свет. Где найти силы перебороть страх? Мне надо думать. Думать, как я могу сбежать. Оставаться тут — самоубийство. Даже если играть для него роль послушной девочки. Сколько это продлится? Рано или поздно он забьёт меня насмерть. Мотивы его я пока не знаю и узнать боюсь. Хочется вернуться в сон и снова встретиться с Димой. Я боюсь оставаться одна в этой кромешной тьме.