Омела

Первый день седьмого года обучения. Необъятные поля всех цветов мира и долины плакучих ив, таящие секреты всех божеств. Какое-то щемящее и ноющие чувство собралось в клубок у меня в животе и не давало глубоко вдохнуть. Я обещаю себе, что этот год будет проведен не только за книгами и зельями. Я обязательно прогуляю один урок по темным искусствам и потанцую на какой-то вечеринки (и не только потанцую). Возможно это последний год свободной и беззаботной жизни. От размышлений Гермиону отвлекли возгласы и свист. Она в недоумении обернулась, лицо ее стало серьезным и непроницаемым. Ветер развивал ее волосы словно это были ветви вишни. В ста метрах от нее стоял Драко Малфой. Он застыл на месте словно его заморозили, лишь жевалки ходили по его лицу, а руки сжались в кулаки. Драко смотрел на Гермиону не отрываясь, кто-то кричал ему, кто-то хлопал, пятикурсницы стали виться вокруг него, будто курицы-наседки вокруг петуха, но он был не приклонен. Гермиона была наслышана о победе команды Малфоя в квиддиче этим летом. Об этом писала даже Рита Скиттер, хотя спорт не был ее любимой частью журналистики, потому что сплетен от туда мало вытянишь. Если Малфой еще до победы был любимчиком всего Хогвардса, то сейчас он стал пупом земли. Это были будто гляделки, но Гермиона не собиралась проигрывать. Драко сделал один неуверенный шаг вперед, а затем стал быстро идти в ее сторону. Они не виделись три месяца. Эти месяцы были одновременно бесконечно тянущимися и такими же быстрыми, словно кто-то щелкнул пальцами. Нет мне не было страшно и я не боялась его, но находиться рядом с ним было тяжело. Это была сродни испытанию с огнем. — Гермиона! — Позвал меня задорный голос Рона. Я обернулась в сторону входа и увидела Уизли, Гарри и смущенную Джинни. Она теребила в руках серебряный браслет и украдкой посматривала на Поттера. Они махал мне руками и продолжали выкрикивать мое имя. Я улыбнулась с ответ и хотела уже бежать к друзьям, но меня крепко схватила чья-то рука, а горячее дыхание сверху моей головы заставило мурашек пройтись по моей коже. Меня как будто приковали к горячей батареи. Мои руки были очень холодными, как и все тело. — Страшно, Грейнджер? — услышала я шепот около своего лица. Он находился очень близко и меня это раздражало. Всегда вел себя так, будто вокруг никого нет, будто все в замедленной съемке. Он провел кончиком указательного пальца свободной руки от моего запястья до моей шеи. Малфой задержался возле моей нервно пульсирующей венки и начертил там какой то произвольный знак. — Не нервничай так, гриффиндорская принцесса. — Сказал Драко и погладил меня по скуле тыльной стороной руки. — Я не нервничаю. — Сказала я с предыханием. Просить его убрать руки было бесполезно. Малфой делал все, что хотел без последствий. — Тогда почему твое сердечко бьется так, будто готово выпрыгнуть, Грейнджер? — Сказал он и усмехнулся своей самой высокомерной улыбкой. Я смотрела в даль, туда где не видно горизонта, а холод обжигал мои губы. На глазах не произвольно проступили легкие слезы от ветра. Я не хотела смотреть на своих однокурсников, потому что от части мне было стыдно. Я развернулась и вплотную прижалась к нему. Одной рукой он накрыл мою талию, а вторую положил в карман. — Я не рассказала то, что видела тогда только из-за твоего отца, а точнее его угроз. Но если продолжишь преследовать меня, у меня не останется выбора, Малфой. — Я чувствовала то, как он сглотнул. Тогда я подумала, что это было от страха. Он ослабил хватку руки, и перед тем как развернуться чтобы уйти я сделала самое неожиданное для себя и для него. Мои руки скользнули к его вороту, я посмотрела ему в глаза и сказала: — Время твоих игр, Драко Малфой, прошло. Теперь мы играем по моим правилам. — Мои губы коснулись его щеки и задержались там не больше двух секунд. — Я вожу. *** Мы шли по ярко освещенному холлу Хогвардса. Самое уютное и загадочное здание. Оно и пленит и страшит одновременно. Пленит своим светом, добром и отталкивает своей неизведанностью. Коридоры, картины, библиотека, столовая, классы, комнаты — я запомню все это на всю жизнь. Живя в маггловском мире, я читала о таком только в сказках, и оказаться здесь было для меня, как попасть на страницы книги. — Что он от тебя хотел, Гермиона? — Спросил Рон, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ему было просто скучно. Не знал к кому пристать. — Я так и не решилась рассказать кому-то о том, что случилось в прошлом году. Не потому что Малфой и его отец мне так сказали, а потому что я знала, что Гарри и Рон не оставят это так. Я просто защищаю их. — Ничего нового. — Сказал Гарри. — Если что-то будет не так, скажи нам, мы разберемся. — Подмигнул мне Поттер. Я лишь сдавленно улыбнулась. Я всегда считала себя мягкой и доброй, не способной сказать «нет» или дать отпор. Но мир оказался другого мнения и научил меня защищаться и даже нападать. Я уже даже не отличаю где настоящая я, а где маска. *** Четыре месяца назад Надо идти тихо и аккуратно, чтобы никто не заметил, что я здесь была. Этот паркет так сильно скрепит. Давай Гермиона, соберись, надо пройти всего одно крыло и ты в безопасности. Сзади послышались шаги. Они же не видели меня, я была очень аккуратна. — Стой! Грязнокровка, я знаю, что это ты! — Шаги перешли на бег. Мои ноги стали ватными и я с трудом двигалась под стеной. Он уже почти догнал меня, и мне оставалось лишь свернуть в тайный проход, который мы нашла с Джинни, когда сбегали на выходных по ночам. — Я сказала стоять! — Малфой возник передо мной будто из не откуда. — Что ты хочешь? Я ничего не видела! — Мой голос дрожал и казался не убедительным. — Послушай меня, — он сжал мое плечо до боли, — ты никому ничего не расскажешь. — А то, что? Сделаешь со мной тоже, что и с ним? Кто это вообще? — Слишком много вопросов гриффиндорка. — Последнее слово далось ему тяжело, и он сказал его с таким презрением, на которое был способен. — Мы все заигрались, Малфой. Это чья-то игра превратила нас в марионеток. — Ты и половины не знаешь правды, маггловская девчонка. Так что держи язык за зубами, иначе умничать будет нечем. — Почему ты так со мной говоришь? Что произошло? — Ты такая наивная и жалкая. — Он ухмыльнулся. На моих глазах начали наворачиваться не прошенные слезы. -Но зачем тебе это надо было? — Мое тело стало дрожать. — Просто, — пожал плечами он, — мне было скучно. Мне было безумно страшно, холодно, мерзко и противно. Было такое впечатление, что внутри меня собрали весь ужас этого мира. Но нет, вся мерзость этого мира собралась в Малфое, и теперь я убедилась в этом. Я вырвалась из его хватки и побежала, что есть сил. Я не пошла в гостиную гриффиндора, чтобы рассказать всем, что произошло. Я открыла двери школы и побежала к озеру. Ноги гудели, голова кружилась, а слезы затуманили весь зор. *** — Что произошло Гермини? — Из моих раздумий меня вывела Джинни. — Все хорошо. Кажется, забыла положить свою любимую блузу в чемодан. — Дело же не в блузе, а в человеке. Я же права? Она отложила свои вещи на кровать и присела возле меня. Мы смотрели на розовый закат и молчали. Было понятно все и без слов. — Джинни, ты многого не знаешь. Мне все равно на произошедшее, он не стоит моих мыслей. — Я видела вас сегодня возле школы. Он себя ведет очень странно. Сказал, что презирает, но все время хочет тебя коснуться. Понимаешь? Люди не хотят трогать то, что им противно. Зачем он оттолкнул тебя, если не хотел отпускать? Гермиона посмотрела на Уизли глазами полными надеждой, хотя сама никогда не признала бы этого. Гордость ей этого не позволяла. — Он сделал выбор. Если он оставил меня не из-за ненависти и презрения, а из-за того, что его «статус» не позволяет иметь отношения с «грязнокровкой», как я, то он — трус. А трусость худшее качество в человеке. — Никогда не называй себя так. Ты одна из лучших волшебниц школы. А он сын своего отца: подлый и грязный. А сейчас ты улыбнешься, и мы будем собираться на ужин, а после пойдем на танцы к Когтевранцам. — Джинни кинула в меня подушку и поставила самую джазовую музыку, которая у нее была. В столовой был очень шумно и светло. Мне всегда нравилась атмосфера этого места. Желтый свет, столы, ломящиеся от еды, и ощущение праздника. Запах корицы, пряностей и свежих булочек. Все обсуждают, как провели лето: кому-то купили новую метлу, кто-то обзавелся новым питомцем, а кто-то был в маггловском мире. — Ты идешь сегодня на вечеринку после ужина? — Спросил Рон, сидевший справа от меня. — Конечно. Ты слышал, сколько они наварили пунша и глинтвейна? Говорят, их чуть ли в поезд не пустили. — И мы с Роном смеясь, начали обсуждать, что нового случилось у его семьи за лето. — Ты представляешь, она залетела к Фреду прямо в комнату! Он так верещал. — Добрый вечер, студенты! — Голос профессора Дамблдора посеяла тишину во всем зале. Для меня это был человек-загадка. Никогда не знаешь, что у него на уме, но я всегда знала: чтобы он не решил, все будет ради нас и ради добра. Распределительная шляпа была сегодня явно в хорошем настроении. Она все время шутила и подбадривала первокурсников. Я заметила, что Джинни стала себя странно вести. Тогда, на поляне возле школы и сейчас в столовой. Возможно причина ее странного поведения — Гарри. Поттер всегда считал Уизли своей младшей сестрой, но видимо она была другого мнения. За соседним столом сидели слизеринцы. Они с чего-то громко смеялись и толкали друг друга. Я словила на себе тяжелый взгляд Пэнси Паркинсон. Она смотрела на меня не отрываясь, как будто прожигала меня изнутри. Мне стало жарко, и я расстегнула верхнюю пуговицу, отпив напиток из бокала, я смотрела на нее, не моргая. Я заметила, что слизеринцы считают себя самыми сильными и не уязвимыми, ну что ж, надо их расстроить. Между нами было столько ненависти. Она переполняла меня. Я не смогла сдержать ее в себе, и моя энергия просто вылетела из меня. Пэнси сидела облитая с ног до головы вином, а сверху была посыпана пудрой. Все кто сидела в радиусе двадцати метров смеялись, но видимо ее сокурсников это не сильно рассмешила. Малфой посмотрел на меня взглядом полным удивление, злости и еще чего-то. В глазах слизеринцев я увидела вызов и агрессию. Гермиона не потеряла выражение своего лица не на секунду. Все это время она излучала лишь презрение и высокомерие ко всем учащимся зеленого факультета. Она так же гордо встала из-за стола и бросила на них последний гордый взгляд и удалилась со столовой своей фирменной походкой. Она шла, зная, что на нее сейчас смотрит весь зал. Грейнджер смотрела в одну точку, а хищная улыбка не сходила с ее лица. Выйдя из столовой, она направилась в гостиную Когтеврана, ведь их запланированная вечеринка должна была начаться через несколько минут. Гермиона не расслаблялась ни на секунду. Она уяснила: пока ты не уверена на сто процентов, что ты в безопасности, будь всегда наготове. Кто-то резко толкнул ее в кладовку, находящуюся в стене и закрыл дверь изнутри. В комнатке горел тусклый свет, одна лампочка практически не освещала. — Ты что делаешь? — Меня окутал низкий хриплый голос. — Конкретней. Я просто много всего делаю. Вот, например, ужинала в столовой минут пять назад, а сейчас шла к когтевранцам. Кстати о них, мне пора. — Не притворяйся дурой. Зачем ты использовала магию на Паркинсон? — Я лишь ответила ей тем же. — Она тебя не трогала. — Но хотела. — Но не сделала ничего. — Потому что я сделала это первая. Послушай меня, передай своей подружке, что лучше не трогать меня, в следующий раз она просто вином не отделается. А вообще я надеялась, ей понравится мой импровизационный душ. — Ты забыла, с кем разговариваешь? — Ну и с кем же? С мальчиком, за которого папочка решает все его проблемы. С подлым трусом и предателем. — Идиотка, ты, Грейнджер. С этими словами он открыл дверь и вышел в коридор, за ним вышла и я. В коридоре было уже много людей. На подоконнике сидели Рон и Гарри, а в десяти метрах от них друзья Малфоя. У всех выражение лиц сначала было удивленным, а потом злым. — Что это значит? — Послышался писклявый голос Паркинсон