Царевич Непала

Смуглая кожа, светлое золото, Легкость акцента фраз, Капли хрустальные, встывшие в олово Миндалевидных глаз. Тонкие руки, и яшмы тяжелые В каждом твоем кольце. Четки из камня от времени желтые Памятью об отце.

      Сентябрь в Сеуле, как и всегда, выдался теплым. Чонгук любил начало осени. Уже не так удушающе жарко, но все еще по-летнему хорошо.       Семестр начался не так давно, так что еще есть немного времени на раскачку. Хотя некоторые преподаватели основательно завалили их уже на первой неделе, и конец августа Гук провел, сидя за учебниками.       Но сегодня первое число, а значит, время отложить все дела до завтра. В день его рождения хены традиционно тащили его в какое-нибудь ужасно клевое, по их мнению, место. Так уж у них повелось. Сам Гук права голоса не имел, да и, положа руку на сердце, его все устраивало.       В прошлый раз была очередь Джина, и они все чуть не померли со скуки на каком-то модном показе. Кроме Джина и Чимина к высокой моде все были равнодушны, а Намджуну пару раз пришлось пихать Юнги в бок, потому что тот демонстративно уставился в телефон.       В этом году за организацию отвечал сам Юнги, и Чонгук даже не представлял, что же их ждет. Одно он мог сказать наверняка — там будет немноголюдно, потому что Мин терпеть не мог большого скопления народа.       Справедливо решив, что в случае чего, Мин заранее бы предупредил их о дресс-коде, Гук надевает просторную футболку и широкие джинсы, сверху накинув рубашку. При выборе одежды для него всегда был важен комфорт, а остальное уходило на второй план.       Югем говорил, что он совершает преступление, пряча такое тело под слоями мешковатой одежды, но Чона это не особо волновало. Он и так пользовался достаточной популярностью, которая, к слову, его тяготила.       Сигнал общего чата заставляет отвлечься.       SG: Встречаемся сегодня в 18.00 у входа в метро. Чимин, только попробуй опоздать!       ChimChim: это было один раз! 🥺       JH: Каждый раз😂       WWH: на показ он пришел вовремя! 👍       SG: это я ему тоже не забуду! У нас был шанс!       RM: Гуки, не обращай внимания. С днем рождения.🎂       ChimChim: хены поздравляют Гугу. 🎉Пожалуйста, хватит уже расти! 🙏       JH: 🥳       SG: поздравляю, мелкий.       WWH: 🥳       Он откладывает телефон, качая головой. Вечно у них так!       Гук любит своих хенов. Они все были очень разными, и он ума не мог приложить, чем руководствовалась вселенная, когда свела их вместе.       Вечно недовольный Юнги и вечно улыбающийся Хосок. Всегда серьезный Намджун и абсолютно несерьезный Чимин. Нарциссичный, но заботливый Джин и он, ранимый интроверт, прячущийся под маской бэдбоя.       У них не было ничего общего, но тем не менее, каждый считал этих несносных засранцев своими друзьями.       Плюс ко всему сам Чонгук получил статус «сына полка» и хены, как могли, выражали свою заботу о нем. Проявлялась она абсолютно по-разному.       Джин угощал его восхитительной едой собственного приготовления, что помогало Гуку меньше скучать по дому, поскольку готовил тот превосходно. Юнги научил играть на гитаре, о чем Чонгук давно мечтал, а Намджун подтянул английский до вполне сносного уровня. Хосок познакомил его со стрит-дэнсом, а Чимин — с контемпорари. Благодаря им всем Чон никогда не чувствовал себя одиноким.       Он не знал, почему они приняли его в свою компанию. Гук никогда не считал себя выдающемся хотя бы в чем-то. Да, он недурно рисовал, неплохо танцевал, сносно пел, но был самым обычным.       Конечно, Чонгук безумно старался преуспеть во всем, но внутренне он был уверен в своей абсолютнейшей заурядности. А хены были неординарными, как ни крути. Каждый по-своему, и зачастую, даже слишком, но это был факт.       Ему хотелось бы быть умным, как Джун и уверенным в себе, как Джин, общительным, как Чимин, жизнерадостным, как Хосок и мудрым, как Юнги. И он старался перенять у хенов их лучшие качества. Выходило со скрипом, но Гук не отчаивался. Ему всего двадцать три, все еще впереди.       До места ему добираться минут тридцать, поэтому Гук решает прогуляться, попутно отвечая на поздравления от приятелей и одногруппников. Телефон разрывается от сигналов, и Чон переводит его в режим «без звука».       В этом году как-то особенно много людей захотело поздравить его с днем рождения. Чонгук ненавидел говорить по телефону, поэтому игнорировал тех, кто решил позвонить. В конце концов, это его праздник, и он никому ничего не должен.       В универе он пользовался повышенным вниманием женского пола, но даже признанные красавицы курса не вызывали у него ничего, кроме зевка.       Гук не мог объяснить, в чем же именно было дело, но ему как будто бы чего-то не хватало. Какой-то мистерии, тайны. Все они были слишком понятны и легко читаемы, хотя Чонгук и не был мастером психоанализа. Ему хотелось чего-то совершенно иного, не похожего на то, что он когда-либо видел.       Приятели крутили у виска, считая, что он просто зажрался от большого выбора, но Гука это не особо волновало. Хены не лезли в его личную жизнь, за что Чон был им невероятно признателен.       Чонгук добирается до места на две минуты раньше назначенного срока.       Инсадон, как и обычно, полон народу. Юнги, весь с ног до головы одетый в черное, нервно постукивает носком ботинка.       К его удивлению, рядом с Юнги он видит Чимина, который всегда опаздывает.       Чонгук подходит, здороваясь с ними обоими.       Юнги кивает в ответ, а Чимин обнимает его, чмокая в щеку. Чонгук безуспешно пытается вырваться из объятий маленького хена, но у ЧимЧима железная хватка. При всей видимой хрупкости, силы Паку было не занимать.       — Как видишь, я здесь, а остальных еще нет, — язвит Чимин, поправляя недавно высветленные волосы. Новая прическа ему очень идет, и Пак это знает.       — Ты видимо начал собираться с ночи, раз успел, — раздраженно хмыкает Юнги, закатывая глаза.       Чимин показывает Юнги язык, на что тот морщится. В такие моменты он и правда напоминает вечно недовольного дедулю.       — Да ладно, тебе, хен, они опаздывают всего лишь на три минуты, — примирительно говорит Гук, стараясь разрядить атмосферу.       — Нет пунктуальности, нет уважения! — отрезает Мин.       — Мы чуть задержались, — Джун выглядит немного виноватым, поскольку знает, насколько щепетильным в этом вопросе бывает Юнги.       — Юнги-я такой милый, когда сердится, — Хосок пытается приобнять Мина, но тот уворачивается, всем своим видом показывая все свое недовольство.       — Не ворчи, дедуля, мы уже тут! — беззаботно произносит Джин с небольшим придыханием.       — Кто из нас еще дедуля, — ехидничает Мин.       — Я прекрасен и, как хорошее вино, с каждым годом становлюсь только лучше, — невозмутимо отвечает ему Джин, откидывая волосы назад.       Чимин прыскает в кулак, смотря как ходят желваки на лице Юнги. Джун тоже позволяет себе сдержанную улыбку, от чего на щеках появляются его фирменные ямочки.       — Кстати про вино, Юнги-хен, пора бы уже двинуться к месту, — как ни в чем не бывало говорит Хоби, все-таки изловив сопротивляющегося Мина.       — Да, нас уже ждут, — бурчит он, пытаясь выбраться из объятий.       — Ого, это будет вип-обслуживание? — глаза у Джина загораются в предвкушении.       — Даже лучше!       Чимин играет бровями, явно довольный услышанным. Чонгук тоже улыбается. С хенами всегда как-то по-особенному хорошо, чем бы они ни занимались.        Они сворачивают с основной торговой улицы, забирая вправо. Здесь находятся маленькие магазинчики с винтажными вещами, китайские магазины с чаем, а также небольшие ремесленные лавки.       — Пришли, — указывает Юнги на старинную дверь.       Парни переглядываются между собой, удивленные тем, где оказались.       На лице у Джина читается большое сомнение насчет обещанного премиум-сервиса.       — Кто бы подумал, что мои друзья — ханжи!Не верь глазам своим! Они видят только преграды. Смотреть — значит понимать, осознай то, что уже знаешь, и научишься летать, — изрекает Юнги, приобнимая Чонгука за плечи, и тот интуитивно чувствует, что это цитата, но откуда она, не имеет ни малейшего понятия.       — Ну, тогда вперед! Прямо в небо! — жизнерадостно улыбается Хосок, и дёргает за ручку.       Дверь с тихим скрипом открывается, и они все дружно вдруг оказываются в древней и загадочной стране, словно перейдя границу между мирами.       Здесь пахнет сандалом, шафраном и кайенским перцем. Тусклый свет лампад отражается в стекле множества разных бутылок, расположенных на полках. Тихо позвякивают разноперые ловцы снов. Пухлые, расшитые золотой нитью подушки загадочно сверкают в полумраке, а статуэтки из слоновой кости притягивают взгляд.       Еще минуту назад они были в шумном индустриальном Сеуле, с его небоскрёбами и утренним трафиком, и вот вдруг перенеслись далеко назад во времени, где нет места суете и пробкам.       И в этом причудливом сказочном королевстве правит прекрасный и юный Принц. Он улыбается им своей загадочной улыбкой, чуть прикусывая чувственную нижнюю губу.       — Красота — это симметрия. А симметрия — это Ви, — чуть торжественно произносит обычно скупой на эмоции Юнги, словно бы он церемониймейстер, представляющий придворных особ на балах.       Тот, кого зовут Ви, слегка кивает им, выходя из-за барной стойки. Его осанка безукоризненна, в каждом движении легкость и грация. Пшеничные волосы вьются ко лбу легкими воздушными локонами, а в миндалевидных глазах пляшут золотые искры.       Чонгук боится, что у него непроизвольно отвисла челюсть и он сейчас похож на умственно отсталого. Впрочем, уверен, что сейчас он не один такой.       — Я рад приветствовать вас у себя, — произносит Ви низким голосом, вязким, словно темный гречишный мед.       — Мы тоже рады, — прочищая горло отвечает Хосок, первым выходя из общего транса.       Ви знакомится с каждым по очереди, беря их руки в свои. Он не спрашивает об их возрасте и не использует уважительные выражения. Чонгук различает легкий, едва уловимый акцент, который не похож ни на один из тех, которые он слышал. Ви и правда не отсюда.       Когда приходит его очередь, Ви аккуратно берет его кисть, но вопреки его ожиданиям, переворачивает ее, принимаясь изучать линии на его ладони.       — Если хорошенько приглядеться, это всего лишь точки и черточки. Все это события, которые происходили, происходят и будут происходить в нашей жизни. И лишь встреча с тем, с кем тебе по пути, превратит их в линию жизни.       Надо ли говорить, что, когда их взгляды встретились, Чонгук забыл обо всем? Он не помнил, сказал ли ему свое имя сам или Ви всегда знал его. Гук не удивился бы, если б все так и было. Потому что он удивительный, волшебный, фантастический.       У Ви поцелованная загаром кожа, родинка на кончике носа и густые темные ресницы. В ушах тяжёлые серьги с россыпью жемчужин, а на тонких изящных пальцах массивные кольца с камнями причудливой формы. Кулоны на шее мелодично звенят при каждом его шаге, а в вырезе шёлковой рубашки виднеется острая линия ключиц.       Чонгук не может оторвать от стройной фигуры взгляда, словно бы это какой-то гипноз.       Все исчезло: где он, кто и зачем, остался только Ви и его лукавый, понимающий взгляд.       Чонгук очнулся только, когда Джин толкнул его локтем.       Все они уже расположились вокруг бара.       — Джей Гэтбси предпочитал джин Рики, а его губительная любовь, Дейзи Бьюкенен — мятный джулеп, — Ви элегантно проводит пальцами по бутылкам, вызывая хрустальный перезвон.       — Он знает все об алкогольных предпочтениях персонажей книг. С цитатами! — Юнги многозначительно поднимает вверх палец, а Ви смеется, обнажая свои ровные белые зубы.       — Что же посоветуешь мне, Ви-ши? — спрашивает Хосок, облокотившись на стойку.       — Моя латынь совсем никуда. Так же, как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на замороженном дайкири, — произносит Ви, указывая на бутылку белого кубинского рома.       Хосок улыбается и хлопает в ладоши.       — Никогда не пил замороженный дайкири, — в свойственной ему эмоциональной манере говорит Чон.       Никто, кроме Юнги не узнал эту цитату, однако тут нет ничего удивительного. Никто из них не проводил столько времени в барах.       Для каждого из присутствующих у Ви нашелся свой напиток. Намджуну был предложен крепкий кальвадос, приправленный сладкой горечью «Триумфальной арки», для Чимина уже упомянутый за этот вечер мятный джулеп, исключительно по его собственной просьбе, Джин пожелал что-нибудь с красивым названием, и получил «белого ангела», с приветом от Одри Хепберн, а Юнги самолично выбрал чистый абсент, с легким налетом богемного шика.       — А как же наш именинник? — спросил Чимин, глядя на него странным взглядом.       — Для него у меня ничего нет, — ответил Ви, позвякивая длинными сережками в ушах.       — Вот как? — удивился Джин, ставя на стол свой стакан.       — Почему же? — Намджун обернулся на Гука.       — Он пришел сюда за другим, — улыбнулся Ви, убирая локон за ухо.       Хосок хотел было что-то возразить, но Гук опередил его.       — Он прав. Я пришел сюда за иным, — ответил он, глядя Ви в глаза. Алкоголь был сейчас ему абсолютно неинтересен. Чонгук и без него чувствовал себя пьяным.       — И что же это? — в голосе Юнги он как будто бы слышит понимание, но возможно это Гуку только кажется.       — Это мне еще предстоит выяснить.       И это правда. Чонгуку хочется узнать почему Ви так на него действует. Может, всему виной насыщенный аромат пряностей, стоящий в воздухе? Или, может, мерное позвякивание хрусталя, или таинственный приятный полумрак.       Гук не знает правил, по которым живет это маленькое царство, и насколько справедлив и милосерден его правитель, но он готов преклонить свое колено перед ним, принеся клятву верности.       Стать рыцарем, посвятив свою жизнь одному человеку, даже не зная его настоящего имени, и быть рядом с ним всегда, стоит только Ви сказать хоть слово.       То, о чем Чонгук мечтал, наконец случилось. Он, как путник, блуждающий в пустыне в поисках воды, наконец-то нашел свой оазис.       С Ви никто не сравнится, в этом нет никаких сомнений.       Время пролетает незаметно. Уже за полночь Намджун спохватывается, что вообще-то завтра рабочий день и этого никто не отменял.       Ви понимающе кивает, а Чонгук вдруг осознает, что не сможет уйти. Ни за что на свете. Потому что ему кажется, что если он сделает шаг обратно в один из узких переулков Инсадона, то никогда больше не найдет сюда дороги. Никогда не увидит Ви. Этого просто нельзя допустить.       Он берет пустой бокал над стойкой и наливает в него виски. Взгляды всех присутствующих обращены на него. Ви смотрит на него.       — Если не сейчас, то когда? Если не ты, то кто? — произносит он, смотря Ви прямо в глаза.       Тот все понимает. Потому что читает знаки судьбы куда лучше самого Гука, и знает, что эта встреча была неизбежна. И линии на руке ни причем, хотя может и в них все дело.       Жизнь — это не ожидание, когда закончится буря. Это умение танцевать, когда идет дождь.       Сейчас Чонгук приглашает Ви на главный танец, который будет длиться всю ночь, весь год, всю жизнь…       Ви весь словно бы соткан из тайны. Она покрывает его с ног до головы как узорный покров, скрывая от всего мира правду, что за ним спрятана. Ведь ясно, что он не такой как все, кого Чонгук знал. Что-то иное читается в каждом его жесте и сопровождает каждый шаг.       Юнги что-то шепчет Намджуну и тот понимающе кивает.       — Мы пойдем, Гуки, а ты напиши, как доберешься до дома, — говорит ему на ухо Чимин, слегка трепля по волосам.       Всем ясно, что он остается здесь. Неизвестно насколько, быть может навсегда. Это не знает и сам Чонгук, хотя Ви, скорее всего, уже известно. Гук не удивится такому положению дел.       Ви закрывает дверь за его друзьями и Чонгук притягивает его к себе, больше не в силах ждать.       Ви говорит, что его настоящее имя — Ким Тэхен, и Чонгук почему-то не верит ему, но не настаивает. Ему нет дела, как его зовут. Главное — пусть будет рядом, сейчас это ему просто необходимо.       Они закрывают бар и поднимаются наверх, где располагается небольшая квартирка, в которой и живет его повелитель. И пусть его царство даже меньше непризнанного Силенда. Это совершенно неважно. Чонгук готов быть единственным подданным.       Здесь тоже бал правят пестрые ткани с золотыми нитями, винтажная мебель и пряные ароматы переставших существовать стран.       — Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но она никогда не порвется. Ты наконец-то пришел ко мне, — произносит Тэ, проводя пальцами по его щеке.       Гук верит его словам, пусть это наивно и нелепо. Все они забыли то, что знали, когда-то спрятавшись в одинаковых бетонных коробках в окружении гаджетов.       Любовь никуда не делась, просто люди перестали в нее верить. Похоть пришла ей на смену и под ее липкой грязной личиной не увидеть ничего иного.       Смотря на Тэхена, Гук хочет стать еще ближе, насколько это возможно. Он хочет это гибкое стройное тело, но это всего лишь возможность стать еще ближе.       — И вот я наконец нашел тебя, — шепчет Чон и берет лицо Тэ в свои ладони. Тот улыбается и оставляет легкий поцелуй там, где бьется пульс.       Их души знакомы не одну сотню лет, хотя тела встретились только сейчас. Остальное условности.       Наверное, со стороны это выглядит аморально, но Чону плевать, и он уверен, что Тэхену тоже. Поэтому он находит теплые мягкие губы и накрывает их своими, целуя жадно и требовательно.       Тэ позволяет ему сегодня вести их танец, и Чонгук не может упустить возможность выразить все те чувства, что сейчас переполняют его. Твое тело должно принадлежать тому, кто любит твою обнаженную душу.       Потому что просто трахаться и правда слишком пошло. Это не банальные фрикции туда-сюда, а что-то иное, правильное и важное, даже если происходит почти сразу после вашего знакомства. Поцелуй в шею туда, где бьется тонкая жилка, пальцы в спутанных светлых кудрях, ласковые касания шелковистой кожи, трепет ресниц на щеке.       Время не имеет никакого значения. Можно прожить с человеком всю жизнь и так и остаться друг для друга незнакомцами, а можно, лишь взглянув в глаза, узнать все, о чем бы даже не спросил.        Они оба не произносят ни слова, но узнают друг друга с каждым новым прикосновением. На сегодняшнюю ночь это их способ. Потому что тело не может врать, оно всегда скажет правду.       Тэхен тихо стонет, ловя ртом воздух и это самое прекрасное, что Чон когда-либо слышал. Он слизывает с виска соленые капли, шепча молитвы своему новому божеству с миндальными глазами. Потому что больше уже никогда не будет никого. Гук принимает и рад этому.       Дрожь сотрясает тело и дыхание перехватывает на пару секунд. Мир сжимается до критического предела, а потом взрывается сверхновой звездой. Тело обмякает, становясь пластичным, словно глина.       Чонгук прижимает голову Тэ к своей груди, и он пальцем выстукивает ритм, в котором бьется его сердце.       — Вот бы так было всегда, — с легкой грустью говорит ему Тэхен, и его теплое дыхание щекочет кожу.       — Так и будет, Тэтэ. Даю слово.       — Лучший способ сдержать свое обещание — никогда не давать его, — усмехается он в ответ, и в голосе отчетливо слышна горечь.       — Это не пустой звук, Ким Тэхен, — Чонгуку хочется, чтобы Тэ посмотрел на него, но тот ловко уклоняется, соскальзывая босыми ногами на паркет. Легким движением он накидывает на плечи легкое, вышитое цветами кимоно, и на носочках проходит к комоду.       Тэхен достает длинный мундштук из слоновой кости и вставляет в него тонкую самокрутку. Подходит к окну и закуривает, выпуская сизый дым в приоткрытую створку.       Чонгук смотрит на его силуэт в оконном проеме и чувствует себя героем романа, ставшего классикой. Возникает ужасное ощущение плохого, несчастливого финала, в котором любовь проиграет либо смерти, либо самой жизни.        Тэхен не может исчезнуть так же легко, как и возник. Он этого не допустит, чего бы это ни стоило. Гук готов отдать за Тэхена все, что у него есть. Никогда и ни в чем он не был так уверен.       Чонгук замечает на туалетном столике разложенные карты. Тэ не видит его, но как будто спиной чувствует, куда устремлен его взгляд.        — Это колода Мадам Ленорман. Ее называли Черной Марией, потому что все ее предсказания были предвестниками беды, — Тэхен возвращается и берет в руки карты, не спеша перетасовывая их. Чонгука завораживает это движение.       — Я никогда не слышал про это, — признается он, сглатывая вязкую слюну.       — «Вам осталось жить несколько лет, Ваше Величество. Вас ждет гильотина». Четыре года спустя Мария-Антуанетта, королева Франции и Наварры, взойдет на эшафот, и сама положит голову под нож гильотины. В 1793 году Марию Ленорман в её салоне на Рю де Турнон посетят Марат, Робеспьер и Сен-Жюст — символы французской революции. Она предсказала им всем насильственную смерть. «Вы будете первым», — объявила она Марату. Через несколько месяцев Марата закололи в собственной ванне, а спустя год Робеспьер и Сен-Жюст были казнены. «Вас ждет виселица», — сказала она двум русским дворянам, которые пришли к ней за предсказаниями. «Вы ошибаетесь. В России не вешают дворян», — возразил один. «Для Вас император сделает исключение», — ответила Мария. И после подавления восстания декабристов, пятеро руководителей были приговорены к казни через повешение, те двое молодых людей, что получили свое предсказание от Черной Марии, были среди этих пятерых. Все ее слова сбылись, — Тэхен оканчивает свой рассказ, сложив колоду в резную шкатулку из красного дерева.       — Тогда зачем же ты раскладываешь эти карты? — непонимающе морщит лоб Гук. Разве кто-то хочет знать о несчастьях, которые их ожидают, тем более если ничего нельзя сделать. Ведь сама мысль о чем-то неизбежном отравляет само существование.       — Потому что самое страшное предсказание от них я уже получил.       Тэ оборачивается на него, бесконечно прекрасный в своей печали. Полы кимоно колышутся в такт его движениям. Чонгуку он кажется древним божеством, которое по одному ему ведомой причине вдруг спустилось на землю.       Гук подходит к нему почти вплотную и берет его руку, поднося к своим губам. Чону хочется забрать все печали Тэхена себе, чтобы больше никогда не видеть грусти на этом прекрасном лице.       Тэ порывисто прижимается к нему всем телом, кладя голову на плечо, и Чонгук чувствует, что тоже нужен ему.       Он подхватывает Тэхена на руки, а тот обвивает руками его шею так по-детски трогательно, что Чон не может удержаться и чмокает его в светлую макушку. Теперь в его объятиях тот самый маленький принц, что когда-то давно просил у пилота нарисовать ему барашка.       Что же такого произошло в жизни этого бесконечно прекрасного юноши? Гук не знает, сколько точно Тэхену лет. Уверен, где-то между «еще так мало» и «уже слишком много», и этого ему достаточно.       Главное, чтобы в удивительных чайных глазах с золотыми вкраплениями никогда не стояли слезы. Чтобы все горести и заботы обошли стороной и не отпечатались на прекрасном лице тонкими нитями морщин.       — Верь мне, Тэ, и я не подведу. К черту эти карты! Я предскажу тебе и без них. Все будет хорошо. Потому что я люблю тебя и буду рядом. Всегда.       Тэхен улыбается ему и кивает головой. Ему тоже хочется верить в то, что говорит Гук. Потому что он устал быть один и вздрагивать от каждой случайной тени. Тэ хочет оставить прошлое в прошлом, и навсегда позабыть свое настоящее имя и место, в котором был рожден.       Все ушло, он уже никогда не вернется туда, это больше не его страна и не станет ей вновь. От семьи осталась лишь пара украшений, остальное он принес в жертву ради новой жизни. Тэхен не жалеет, то был честный обмен.       Он ждал Чонгука. Знал, что он придет и Тэ больше не будет одинок. Так было предначертано, а карты не врут.       Тэхен переехал в Сеул год назад. Он много где побывал, гонимый призраками прошлого. Прошло столько времени, а он так и не научился дышать полной грудью. Просыпался среди ночи, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что они нашли его.       Возможно, это была всего лишь игра воображения, но Тэхен не мог знать наверняка. Он спасся один раз, но кто знает, что будет в следующий?       Поэтому он меняет континенты, страны и города в попытках убежать от того, кем был когда-то. Прихтви Бикрам Шах — просто имя, изредка мелькавшее в новостях. Больше оно ему не принадлежит, как и все наследие, что несет в себе. Теперь он Ким Тэхен, а в память о прошлом осталось только то ласковое прозвище, которым называл его брат. Ви…       У Ким Тэхена есть маленький бар, куда можно попасть только по приглашению завсегдатаев. Для других вход закрыт.       Ему нравится Сеул, он хотел бы остаться здесь навсегда, но это невозможно. Даже сейчас, когда его нашел тот, которого он так долго ждал.       Захочет ли Чонгук бросить ради него все, ни о чем не спрашивая, просто потому что любит?       Ви не знает, но ему до безумия хочется, чтобы было именно так. Потому что Чонгук тот самый, которого он так ждал. Это не поддается логике и рациональному объяснению, Тэхен просто знает.       Как только он переступил порог, Тэ все понял. Судьба привела Чонгука к нему, направляя по нужной дороге. И вот он здесь, рядом.       Чонгук говорит, что любит и сердце бьется в груди маленькой птичкой. Он так давно не чувствовал себя нужным, значимым. Он так устал быть один.        — Я тоже тебя люблю, — одними губами шепчет Тэ, но Гук слышит сердцем.       Он прижимает Тэ к себе крепко-крепко, укладывая на кровать. Впервые за последние годы Ви засыпает спокойно. Теперь он в безопасности.       В который раз ему снится дом. Заснеженные вершины синих гор и прозрачная лазурь чистого безоблачного неба. Яркие краски их дворца, золотые ленты в волосах мамы, теплые руки брата на плечах.       — Ви, сегодня, наконец, попутный ветер! Скорее, иди сюда, — кричит брат, поднимая вверх рамку воздушного змея.       Он смеется и бежит навстречу ветру, подставляя лицо теплым ласковым порывам. Счастье наполняет все тело светом и Ви как будто бы парит над землей.       Вдруг все обрывается. Краски резко меркнут, он спотыкается и падает на землю, проезжаясь по острым камням.       Его руки в крови, но Ви знает, что это не его кровь. Рядом он видит брата с огромной раной на груди.       — Спасайся, — шепчет он, перед тем, как навсегда закрыть свои глаза.       — Нет! — кричит Ви, отчаянно мотая головой.       — Тэтэ, пожалуйста, Тэ! — голос зовет его и Тэхен открывается глаза, часто и сбивчиво дыша.       Он видит испуганное лицо Чонгука и чувствует слезы на своих щеках. Тэ отворачивается не в силах вымолвить и слова.       Гук обнимает со спины и муторный густой страх постепенно отступает под натиском его тепла.       — Что предсказали тебе карты, Тэтэ? — спрашивает он, целуя в плечо.       Тэхен молчит. Не потому, что не доверяет, а потому что хочет уберечь. Узнав правду, Чонгук уже никогда не будет в безопасности.       — Пожалуйста, не закрывайся от меня, — просит Гук и Тэхен не может сдержать судорожного вздоха. Он правда так устал носить в себе этот груз. Правда отравляет его, выжигая изнутри.       — Карты сказали мне, что вся моя семья будет убита, останусь лишь я один.       Тэхен говорит лишь часть правды, это его компромисс.       — Господи! Неужели?..       — Карты Мадам Ленорман никогда не врут.       На время повисает тишина. Это правильно. Все, что бы ни было сказано, сейчас будет избитым клише. «Мне жаль», «бедняжка», «ты столько вынес» и еще куча заезженных фраз, которые ничего не изменят. Ви они не нужны. К черту!       — Я здесь, Ви. Ты в безопасности.       И Ви прорывает. Словно вот это те самые слова, которых он так жаждал. Он поворачивается к Гуку, утыкаясь носом в его широкую грудь, и дает волю слезам, которые сдерживал столько лет.       Боль потери, горечь утраты, одиночество, страх стекают по его щекам, впитываясь в рыхлый шелк простыней.       Чонгук гладит его по волосам, целуя в макушку. Он чувствует, что нужно дать ему время.       Ви знает, что теперь ему наконец-то полегчает. Даже если убийца все еще жив, карты не врут. В конечном итоге он останется один.       У него есть деньги, Ви продаст остатки своего былого наследия, и они уедут, если вдруг будет нужно. Главное — вместе.       — Не отпускай меня.        — Ни за что на свете.       Когда-то давно, в той другой жизни, они бы никогда не встретились. Потому что таков удел всех, кто был рожден, наделенный титулом. Тэхен получил свободу, но потерял семью. Нельзя иметь все сразу, это будет нечестно в отношении тех, у кого ничего нет.       Теперь у него нет имени и того, что оно несло в себе. Просто Ви и больше ничего.       Ему достаточно. Быть рядом с тем, кого ты выбрал сердцем, кого ты ждал и дождался — истинная ценность. Остальное неважно.       С той ночи Чонгук не покидал его, а через три дня к ним заявился рассерженный Юнги, с желанием надавать обоим по шее.       Они никак не могли расстаться, хотя Тэхену и было немного совестно, что Чонгук не посещал занятия. Им катастрофически не хватало времени, чтобы насытиться друг другом. Все ушло на второй план.       Обоим хотелось, чтобы так было всегда, но жизнь вносит свои коррективы. Постепенно, Тэхен научился отпускать Чонгука, не боясь, что тот не вернется, а Чон– уходить, точно зная, что Тэ его ждет. Могли ли они быть счастливей?       Когда Гук выходил по своим делам, Тэ спускался в бар, чтобы привести помещение в порядок. Вход был исключительно по рекомендации завсегдатаев, да и найти его заведение было непросто. Для случайно забредших зевак у него была заготовлена какая-нибудь фраза.       Он, как и всегда, протирает стойку, как вдруг чувствует резкую боль в руке. Отбрасывая в сторону тряпку Ви видит осколок стекла с своей ладони. По запястью стекает тонкая струйка, пачкая белую ткань рукава.       — Дьявол! — ругается Тэ, крутясь в поисках салфетки.       Слышится звук открывающейся двери.       — Мы закрыты! — кричит он, ругая себя за то, что не проверил дверь после ухода Чонгука.       — Может, сделаете для меня исключение, принц Ви? — голос заставляет Тэ вздрогнуть, выронив салфетку из руки.       Этого не может быть. Только не сейчас.       — Зачем ты пришел, Джаяр? — он смотрит на знакомую широкоплечую фигуру, а тело сотрясает крупная дрожь.       — Он мертв, Прихтви. Настало время вернуться домой.       На мгновение для него стихают все звуки, и Ви оказывается в полной звенящей тишине.       Мертв, наконец-то! Больше не нужно убегать. Больше не нужно бояться. Карты Черной Марии были правы. Теперь он остался один.       — Меня зовут Ким Тэхен, и это имя я буду носить до конца своих дней, — улыбается он, смотря на рану на ладони.       — Ты единственный наследник своей семьи и ты нужен Непалу, — Джаяр подходит ближе и садится за стойку.       Он почти не изменился с тех пор, хотя прошло не так мало времени. Тэ запомнил эти яркие желтые глаза и хриплый гулкий голос.       — Непалу не нужен новый король, ему нужны перемены. Уверен, ты сможешь сделать эту страну лучше, — Тэхен берет стакан, наливая туда традиционный чьянг, и протягивает его своему теперь уже бывшему хранителю.       — Неужели ты не хочешь вернуться домой? — спрашивает он, не притрагиваясь к выпивке.       — Нет. Мой дом теперь здесь. А там лишь воспоминания. Ты подарил мне другую жизнь, а теперь явился забрать ее назад?       — Я пришел вернуть тебе утраченное.       — Но ты не можешь. Никто не способен вернуть мою семью с того света. Они погибли, и принц Прихтви вместе с ними…       Тэ хочет сказать еще что-то, но осекается, видя стоящего в дверях Гука.       — Прости, я… — Чонгук не может подобрать слов, и Тэхену страшно, что тот сейчас развернется и уйдет.       — Гуки… — шепчет он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.       — Ты действительно принц… — не верящее произносит Чон, потирая висок.       — Он наследник престола, — произносит Джаяр, смотря на Тэхена.       Все не может закончиться вот так. Особенно сейчас, когда его больше нет и можно рассказать обо всем, не тая. Ведь он не рассказал ничего, чтобы уберечь, не навлекать на Гука то же проклятие, что носил сам.       Неужели теперь уже слишком поздно?       — Кто вы? — обращается Чонгук к хранителю.       — Отголосок прошлого. Призрак давно ушедших дней, — отвечает тот, салютуя стаканом.       Когда-то этот человек спас ему жизнь, выведя из дворца, а потом помог бежать из страны. Тэхен никогда не думал, что однажды он вернётся, чтобы забрать его назад.       — Я не уступлю Тэхена никому. Я обещал, что буду рядом, — Чонгук протягивает Тэ руку, и тот тут же идет ему навстречу, переплетая их пальцы. В глазах у Чона решимость, и Тэхен чувствует себя защищенным.       — Но ведь это ненастоящее имя. Такого человека нет и никогда не было, — Джаяр склоняет голову, улыбаясь уголками губ.       — Мне плевать, как его зовут. Я люблю этого человека. Для меня это главное, — слова Чонгука звучат спокойно и уверенно, будто бы что-то само собой разумеющееся. Так не должно быть, ведь прошло еще слишком мало времени, но Тэхен верит безоговорочно. Потому что сам чувствует тоже самое.       Джаяр изучает их, переводя взгляд с одного на другого. Чонгук сильнее сжимает его руку и чуть тянет на себя, заставляя встать себе за спину. Этот жест подмечает и сидящий за стойкой мужчина.       — Я вижу, ты нашел себе другого хранителя, и моя помощь больше не нужна. Тогда, прощай, принц Ви. Пусть Ким Тэхен будет счастлив, — Тэ смотрит на него с недоверием, ожидая подвоха. Не может все быть так легко, иначе зачем Джаяру искать его так далеко от их общей родины.       — И это все? — спрашивает он, оглядываясь на дверь. В случае чего они могут попробовать рвануть на улицу.       — Я искал здесь наследника короля Бирендры принца Притхви Бикрама, а нашёл Ким Тэхена, наливающего горячительное разным бедолагам, — он пожимает плечами, слегка качая головой. Наверное, для него это тоже непросто.       Тэ не знает до сих пор, почему Джаяр спас его. Ведь если он был во дворце, то не мог не знать о том, что должно случиться, но зачем тогда? Для чего сейчас пришел? Тэхен знает, что никогда не получит ответ на эти вопросы.       — Тогда тебе пора. Как я и сказал, бар закрыт.       — Ты прав, мне действительно пора, — повторяет он, а потом одним глотком осушает стакан. Чонгук следит за каждым его движением, Тэхен чувствует, как сейчас напряжены мышцы у него на руках.       Джаяр встаёт и идёт к выходу, но вдруг останавливается, глядя прямо на Тэ.       — У тебя ее глаза, — говорит он с грустью, а потом быстро уходит прочь, не сказав больше ни слова.       Тэхен буквально падает в кольцо рук Чонгука, закрывая глаза.       — Думаю, тебе есть что мне рассказать, — с усмешкой говорит Чонгук, щёлкая его по носу.       — Это действительно так.       И он рассказывает историю о мальчике, что был рождён в прекрасной и древней стране, которая носит гордое имя Непал. Как он был счастлив и как в один момент его беззаботной жизни настал конец. Как он встретил смерть и посмотрел в ее пустые бездушные глаза, и как она прошла стороной, забрав всех, кого он любил. Как скитался по миру, убегая от самого себя, пока наконец не пришёл к Чонгуку, чтобы остаться с ним навсегда.       Гук внимательно слушает его, не перебивая и не спрашивая. Потому что так тоже правильно. Потому что он и сам расскажет все, чтобы и правда стать Ким Тэхеном, навсегда оставив своё печальное наследие в прошлом.       Он больше не принц и голову его уже никогда не украсит корона. Пускай. Ким Тэхен не жалеет. Теперь рядом с ним есть тот, кто может заменить собой целый мир, делая его счастливым каждый день.       Такой роскоши не может позволить себе ни один король.