Каждую ночь я танцую с твоим призраком

«как мне снова кого-то полюбить?» сонхун медленно входит в общую комнату в общежитии, шаркая босыми ногами по полу. часы снова показывают три часа ночи, а ему снова не спится. было так тихо, что он мог услышать собственное дыхание или шуршание собственной одежды, но и к этому можно привыкнуть за долгое время. да, тишина теперь как очень хорошая знакомая для него, ведь он здесь совсем один. один, потому что остальные просто навсегда уехали. он включает на телевизоре трехчасовую версию песни. очень значимой и... ценной. у неё невероятно грустный мотив, но сону обожал её и постоянно слушал. сонхун не мог понять, как солнечный мальчик мог любить что-то настолько тоскливое. а теперь он сидит тут совсем один и ждёт припева, чтобы его бедное изодранное сердце вновь разорвалось на кусочки. прошло два месяца со дня смерти сону. это произошло неожиданно, сонхуна словно начали топить в ванне, а после вытащили, и он до сих пор откашливается. тело всё ещё подрагивает, когда он вспоминает, как такой знакомый и излюбленный голос зовёт его на кухню вместе поужинать, а по коже проходит холодок, и сердце замирает, чтобы измучено расслабиться, отдавая всю свою боль телу, лишь бы самому не чувствовать. в итоге они, конечно, ужинали полным составом, но он все равно скучает. невероятно сильно скучает, что даже тело уже не справляется с сердечной болью. буквально каждая клетка тела сонхуна плачет вместе с ним. «как мне снова кому-то поверить?» иногда он заходится в неконтролируемо долгом плаче, и невыносимо, невыносимо, невыносимо... больно даже дышать. как ни странно, в эти моменты появляются джей с чонвоном, которые потом несколько часов просто находятся рядом с ним, потому что успокаивать уже не получалось, а уходить, просто оставив его в таком состоянии, не хотелось. и сонхун будет всегда им благодарен по-настоящему, хотя даже сил порой не хватает сказать простое спасибо. только по ночам он будто опустошен. каждую ночь он приходит в одну и ту же гостиную, включает одну и ту же песню и начинает танцевать, словно это единственный способ избавиться от страданий. и танцует до изнеможения, пока просто не начнёт падать от слабости. и даже тогда он не перестает слушать эту мелодию. безумно тоскливую. но теперь и его любимую тоже. а когда проходило время, и песня останавливалась, сонхуну казалось, будто он и сам умер. «я не сплю ночами, говоря себе, что со мной всё в порядке.» у сонхуна есть воспоминание. сону включал эту песню, брал его за руку, силой тащил упрямого старшего потанцевать, и после нескольких попыток они все же вместе танцевали. это воспоминание греет ему душу. а после возвращения в реальность разбивает, ведь теперь сонхун сам включает эту песню, сам берет под руку воздух и танцует, представляя, будто сону сейчас рядом. он больше не упрямится. он бы всегда соглашался с ним потанцевать, лишь бы вновь почувствовать тепло, исходящее от сону, но это "бы" так теперь навсегда и останется в будущем, которого не существует. каждую ночь сонхун танцует с его призраком. он больше не отвечает на звонки и не заходит в интернет. он закрылся сам в себе, потому что снаружи было много всего, на что он мог сказать «о, а вот здесь сону...». его жизнь была такой наполненной. прекрасные улыбки сону. смех. возмущения. поцелуи. манера речи. сону. ким сону. он так ярко светил для него, он был его единственной лампочкой, которая в один момент просто лопнула, оставив сонхуна одного в темной комнате. теперь он с замиранием сердца оборачивается в надежде, что эта лампочка просто на время выключилась, но потом обязательно засверкает ярче обычного. но все, что он видит, — темнота. и в душе темнота. сону тоже наверняка переживает там наверху. он же совсем не хотел умирать. но разве жизнь спрашивает? конечно, нет. она безжалостно их разделила, но сону любил его, даже умирая. и наверняка любит до сих пор, если кто-то там не стёр его воспоминания и не отправил в другое тело. воспоминания... так много их двоих связывало. вот здесь сону часто любил дурачиться. у этого окна обожал стоять и просто смотреть на улицу. а как-то раз на кухне сонхун вдруг поцеловал сону в щеку. а потом сону в ответ поцеловал его в губы, схватив за футболку, и старший, пытаясь не потерять равновесие, рукой уронил стакан с кофе, который разбился вдребезги. «на счастье», — выпалил сону и тут же счастливо рассмеялся. а потом на звук прибежали остальные, увидев излишне красного сонхуна и сону, чьи глаза блестели неподдельной радостью от своеобразного признания. и любовью. которую сонхун больше никогда не почувствует и не поделится ею в ответ. он лежит посреди гостиной и смотрит в потолок. чисто белый. а в голове на повторе играет момент, как старший гладит белоснежную кожу сону. смотрит вправо и видит диван. рядом тапочки его лисёнка, а в голове раздаётся звук шарканья ногами по полу, который сонхун узнает из тысячи. смотри влево — его гигиеническая помада на тумбочке. а в голове всплывают изображения надутых от обиды губ сону, которые он потом обязательно поцелует, когда никто не видит. «я больше не могу увидеть тебя.» — боже... — выдавливает он из себя. слезы катятся вниз к ушам. сонхун закрывает лицо руками и начинает дрожать. линия губ застывает в немом плаче. «забери меня к себе.» нет, хён, живи дальше. «мне так тяжело.» прости меня. «но ведь ты не виноват.» но ты плачешь из-за меня, сонхун-хён... «ты бы тоже плакал...» ты бы тоже плакал, ким сону, если бы человек, которого любишь до безумия, стал призраком, с которым ты теперь танцуешь каждую ночь.