feels like home

Чонгук — не безответственный отец, он просто слегонца уставший, вечно торчащий на работе и слишком в эту работу погруженный, чтобы обращать внимание на время. И именно поэтому он забыл забрать свою дочь из детского сада. Да, можете начинать кидаться в него камнями и называть последними словами, но он и сам готов зарыться в землю — лишь бы не чувствовать этот стыд перед своей малышкой. Мама позвонила ему, когда Чонгук сидел по шею зарытым в графики, и спокойным, ровным голосом спросила, а не забыл ли он ничего сделать? Её драгоценный младший сыночек, её гордость, любовь и отрада, не забыл ли ты кое-что важное четырёх лет от роду с твоим разрезом глаз и носом-кнопкой? Спокойный и ровный голос мамы-альфы естественно не сулил ничего хорошего, даже если ты сам отец, поэтому, когда Чонгук бросил взгляд на часы впервые за день, кровь в его жилах застыла. Он опоздал, причём опоздал просто безбожно — ни один садик, ни одна группа продлённого дня не работала до половины девятого вечера. Чёрт возьми, Чонгук же сам убеждал воспитателей, что он будет вовремя забирать дочку и отсутствие у него помощников совершенно не помешает. Он же, блин, отец-молодец — и оденет, и накормит, и причешет, и на работу успеет, и во всём первый. Аджумы-соседки вечно ворковали с ним и Чеëн, мол, какой же у тебя папа молодец, ну просто золота комок, а сама ты какая сладенькая-сладенькая. Но Чеëн, которая не особенно любила постороннее внимание (прям как её отец), обычно либо пряталась за Чонгука, либо так, как умела — оборачиваясь. Поскольку Чеëн была ещё маленькой, а благодаря любимым папочке и мамочке в ней текла волчья кровь, родилась она волчонком. Роды были тяжёлые, и её мама, не справившись самостоятельно и не дождавшись помощи, скончалась. Она была очень юная, сама ещё ребёнок — для неё ночь, когда была зачата Чеëн, была первой течкой, как и для Чонгука — первым гоном, — и тело её, хрупкое даже в волчьем обличии, не выдержало подобных испытаний. Чонгук смутно помнил, как на инстинктах едва ли не выгрызал собственную дочь из бездыханного тела, пока не подоспела подмога. Он не понимал многих волчьих традиций: не понимал этих свадеб между детьми глав кланов, не понимал родов, где мать оставалась один на один со своим ребёнком (и ошивающийся тогда рядом с ней Чонгук был скорее идущим против всех исключением, нежели правилом), не понимал, как животное зачастую подавляло в них людское. Именно поэтому он уехал в город, жил в Сеуле уже четыре года и бывал в родных Пусанских лесах только на каникулах — пошёл на уступки ради мамы, которая скучала по Чеëн и винила себя в смерти её матери. В конце концов, это именно она, будучи альфой, настояла на том, что свадьба по людским обычаям должна обязательно подкрепляться традиционной вязкой — так было испокон веков. Конечно, было, но разве можно сравнивать нынешнюю ситуацию, век прогресса, с теми временами, когда их предки жили в пещерах? Так Чонгук отказался от помощи стаи и своей мамы в том числе. Спустя пару лет, когда они с Чеëн уже обжились, Чонгук научился с ней управляться, а ещё смог выйти наконец-то на работу, а не заниматься фрилансом на удалëнке за копейки, он всё же примирился с семьёй. Понимал, что мама ни в чём не виновата, как не виноват он сам — пусть он и не любил ту девушку, ценой своей жизни она подарила ему Чеëн, в которой Чонгук души не чаял. Быть молодым отцом-одиночкой оказалось трудным испытанием, может, даже более трудным, чем готовиться стать вожаком. Поэтому Чонгук считал, что раз уж хардовый уровень им успешно пройден, дальше трудностей не возникнет. Ага, как же. Вот оно, пожалуйста — проебался, не успев порадоваться, что всё наконец-то стало налаживаться: и отношения с мамой (он даже дал воспитателям её номер на случай, если Чонгук накосячит, прям как сейчас), и на работе повысили, и соседка из квартиры напротив нашла себе парня и перестала корчить перед Чонгуком идеальную мать, только пугая Чеëн своей настырностью. Чонгук выскочил из машины, забив на пальто и на то, что на улице дороги покрылись тонкой коркой льда, запорошенной снегом, поэтому едва не поскользнулся прямо на ступеньках у парадного входа. В здании было тихо и темно, один только посапывающий охранник на входе встрепенулся, когда увидел всклокоченного папашу. Группа Чеëн была на втором этаже, поэтому Чонгук буквально в три шага преодолел лестницу, врываясь сначала в пустую раздевалку, а затем и в игровую, чтобы тут же застыть на пороге, прямо как по затылку ударенный. Потому что на разноцветном коврике с нарисованными пешеходными переходами, домиками и машинками сидел мужчина в классических брюках и бежевом пуловере. Рядом с ним стояли начищенные лаковые оксфорды, а на его коленях, удобно уложив мордочку, довольно сопел маленький серый волчонок. Чонгук наверняка смотрел на эту картину, как на пришествие Христа — глазами-блюдцами, потому что мужчина напротив него тоже слегка сконфуженно захлопал своими ресницами, и его глаза за стёклами очков в роговой оправе тоже недоуменно расширились. И это было просто волшебство какое-то. Возможно, всё дело было в освещении или в том, что Чонгук просто заработался как чëрт, но он не мог и слова вымолвить, любуясь тем, как завораживающе блестят эти ореховые глаза. Он весь был необычайно притягателен с его скульптурным лицом, высоким носом и полными губами, слегка приоткрытыми от удивления. Уложенные чёрные кудри сглаживали его острые скулы, спадая на лоб в задуманном творцом беспорядке. Чонгук уж точно не ожидал увидеть кого-то столь неотразимого здесь, в детском саду в половину девятого вечера, а его сердце колотилось как бешеное — и он не понимал, от волнения за Чеëн ли это или потому что он столкнулся лицом к лицу с божеством во плоти? Или просто, твою мать, всё сразу? Слишком много потрясений для одного дня, а ведь сегодня только вторник. — Я-я… — проблеял он, удивляясь даже тому, что смог сказать хотя бы это. — Вы папа Чеëн, верно? — спросило божество поистине ангельским, глубоким голосом. Чонгук кивнул, не доверяя своему голосу. — А… А где госпожа Пак? Вопрос, так сказать, на засыпку, потому что ожидал он увидеть здесь не этого прекрасного мужчину, а воспитательницу его дочери, и потому ситуация с каждой секундой всё больше походила на сон. — Я сказал ей ехать домой, потому что было уже поздно, и я один смог справиться с Чеëн, — ответил мужчина, перекладывая волчонка на своих коленях поудобнее. Тот запыхтел и уткнулся носом в живот, скрытый пуловером, и снова успокоился, убаюканный. — Меня зовут Ким Тэхён. Я занимаюсь со здешними детишками английским по вторникам и четвергам. Чонгук нахмурился, отдалённо припоминая, что госпожа Пак действительно писала в родительский чат в какао, что деткам понадобятся карточки с английским алфавитом для занятий, и Чонгук, разумеется, всё купил, не задавая лишних вопросов. Так вот почему Чеëн по утрам только и делала, что напевала песенки про животных на английском! У Чонгука не было времени прямо сейчас впадать в панику и экзистенциальный кризис из разряда «какой же я хреновый и невнимательный отец», потому что человек, которого он видел впервые в жизни, остался после работы на долгое время, чтобы присмотреть за его дочкой. — Я Чон Чонгук, — сказал Чонгук, сбрасывая с себя, наконец, наваждение и протягивая Ким Тэхёну руку. — Спасибо вам большое за то, что присмотрели за ней. На работе просто кромешный ад, некогда даже голову поднять. — Я всё понимаю, с каждым случается, и мне было совершенно не в тягость посидеть с Ëн-и, — отмахнулся Тэхён, пожимая протянутую ладонь. У него была крепкая хватка и длинные прохладные пальцы, которые мягко обхватывали кисть Чонгука. Было в этом касании что-то непередаваемо уютное, что даже руку убирать не хотелось. — Всë равно огромное спасибо, — покачал головой Чон и присел на корточки перед спящей дочерью. — И простите за это, она… — Бросьте, Чонгук-ши, она просто очаровательна, — Ким Тэхён улыбнулся ему абсолютно обезоруживающе и аккуратно переложил в Чонгуковы руки маленькое пушистое тельце. — В этом её особенность. В группе есть ещё двое мальчиков-волчат, но Чеëн пока трудно сходиться даже с кем-то, кто похож на неё. Она немного… застенчива, но это ничего, со временем она адаптируется. — Госпожа Пак говорит то же самое, — сказал Чонгук, дожидаясь, пока Ким обуется и выключит в игровой свет. — Она только недавно перешла в эту группу, а уже четвёртый раз за две недели я забираю её волчонком. Тэхён пожал плечами, щёлкая выключателем и пропуская отца вперёд, чтобы тот не споткнулся с ребёнком на руках (интересно, а он знает, что у волков вообще-то стопроцентное зрение?). — Возможно, эта форма просто комфортнее для неё. В любом случае никто из детей не считает это чем-то странным, если вы беспокоитесь об этом. Для городских, конечно, существование оборотней уже давным-давно не было чем-то невероятным: некоторые волки перебрались в города ещё много лет назад, постепенно сливаясь с людьми, принимая их обычаи и делясь собственными. Именно поэтому маленькая Чеëн, которая обращалась в волчонка в моменты волнения, страха и просто сильных эмоций, потому что ещё не могла совладать со своей сущностью, не удивляла других детей и воспитателей своими выкрутасами. Чонгук знал, что Чеëн трудно с другими детьми — наверное, насмотрелась на своего отца-затворника и решила, что так жить должны все. Можно ли это назвать дурным примером? Надо срочно загуглить. Он забрал одежду Чеëн из шкафчика, а Тэхён закрыл дверь, и они дружно спустились вниз, чтобы сдать ключ вновь уснувшему охраннику. — Что ж, приятно было познакомиться, Чонгук-ши, — вежливо поклонился Ким вместо рукопожатия, потому что руки у Чона были заняты ребёнком и одеждой. — И мне, Тэхён-ши, — его имя сладко перекатывалось на языке как лимонная карамелька, а у Чонгука однозначно поехала крыша. — Эм, а вы на машине? Я могу подвезти вас, уже довольно поздно. — Ничего страшного, я доеду на метро, не волнуйтесь, — ответил Тэхён, и, нет, ничегошеньки Чон Чонгук не расстроился, и вовсе не он хотел провести чуть больше времени с учителем его дочери, да. — До встречи, Чонгук-ши! — Да, э-э, до свидания, — нелепо ляпнул в ответ Чон и поспешил поскорее ретироваться, чтобы не позориться ещё больше. Благо на улице было прохладно, и спасительный мороз остудил пылающие от смущения щёки. Чонгук без происшествий добрался до машины, уложил Чеëн на заднее сидение и сел за руль, тут же со стуком откинувшись в кресле. Конечно, его опыт в отношениях в двадцать пять лет был не то чтобы скуден, а скорее просто ужасно беден, но это не отменяло того факта, что большую часть времени он просто неловко мялся перед Кимом, выставив себя наверняка круглым дураком. Интересно, как вообще так вышло, что Чонгук был оборотнем-волком, а не трусливым зайцем? Но удивляло его даже не это, а то, что Чеëн, которая, обратившись в волчонка, обычно пряталась по углам и не давалась ни в чьи руки, вдруг с радостью лежала на коленях своего учителя, словно и вовсе не собиралась их покидать.

***

По вторникам и четвергам Чонгук заморачивался с причёской куда больше, чем в остальное время. И даже если к концу рабочего дня его волосы больше напоминали взрыв на макаронной фабрике, он мог оправдаться, что хотя бы попытался нормально выглядеть перед учителем Кимом. На следующее утро после случившегося, когда в кроватке Чеëн лежала уже маленькая черноволосая девочка, а не волчонок, Чонгук принялся извиняться перед дочерью за то, какой её папа забывчивый болван. В ответ девочка просто обняла его за шею, щекоча своими пушистыми кудряшками. — Ничего, папа, — покачала головой она, пока Чонгук нëс её умываться. — Мы с Тэ-Тэ классно поиграли. И это «Тэ-Тэ», сказанное его дочерью, всë никак не выходило из головы. Чеëн не была проблемным ребёнком, а уж скорее наоборот — для своих четырёх лет она была очень смышлëной и уж точно бы не доверилась плохому человеку. Но его всё ещё удивляло, с какой лёгкостью Ким Тэхён смог проникнуть в её сердце, раз заполучил её расположение так быстро. Даже к своей бабушке девочка относилась слегка настороженно, что, быть может, было связано с тем, что даже маленький волк в ней чувствовал альфу и вожака. Однако Ким Тэхён не пах волком, на нём вообще не было никаких посторонних запахов, кроме как кучи детских и лёгкого парфюма (и Чонгук не маньяк, у него просто острый нюх, кыш). Забирал он Чеëн из садика теперь исправно, и даже начальник, который был в курсе семейной ситуации Чонов, его поторапливал, когда узнал, что Чонгук в прошлый раз торчал здесь до ночи. Так что теперь, спокойно выруливая на парковку у здания, он совершенно не ожидал увидеть учителя Кима, держащего за руку скачущую вокруг него Чеëн. В смысле, он к этой встрече вот уже две недели готовился, с тех самых пор, как они впервые встретились, однако ничто не могло сравниться с реальностью. Он торопливо бросил взгляд в зеркало заднего вида, отмечая, что выглядит даже вполне себе сносно, и, судорожно пригладив волосы, Чонгук вышел из машины, стараясь выглядеть так, будто это не у него ноги подкашиваются от одного только взгляда на Тэхёна. Тот сладко улыбался и отвечал на бесконечные вопросы Чеëн, глядя на девочку с неподдельной нежностью. Сам он выглядел просто сногсшибательно, одетый в кремовое кашемировое пальто, подчеркивающее его статную тонкую фигуру, и укутанный в тёплый клетчатый шарф. Он поднял глаза, будто почувствовав на себе Чонгуков взгляд, и сердце будто бы споткнулось, когда Чон отметил, как мило и плюшево он выглядел в своих неизменных очках и с копной чёрных непослушных кучеряшек. Он что-то шепнул непривычно шебутной Чеëн, и та обернулась, чтобы тут же броситься к Чонгуку обниматься. — Привет, папа! — проворковала она, привычно повисая на шее присевшего мужчины. — А мы тут с Тэ-Тэ тебя ждём! — Правда? — спросил он с улыбкой, поправляя на ней пуховик и шапку с большим помпоном. — Да, поехали скорее! Чонгук поднялся, протягивая неловко мнущемуся Тэхёну руку. Кажется, на этот раз они поменялись ролями. — Здравствуйте, Тэхён-ши, — его ладонь даже как-то привычно обняла ладонь Кима, и это совершенно отличалось от рукопожатий, которыми он обменивался с коллегами на работе. Он оправдывал себя тем, что у его коллег просто не было такой мягкой и нежной кожи рук. — Вас подбросить, раз вы с Чеëн так самоотверженно меня ждали? — Что вы, не хотелось бы вас затруднять, — смущëнно покачал головой Тэхён, а кончики его ушей мило запунцовели. — Нам совсем не сложно, правда, Ëн? — да, Чон Чонгук пользуется запрещённым приёмом и подключает дочку, а что такого! — Нам не сложно, Тэ-Тэ, — закивала девочка, берясь за ладонь Тэхёна свободной рукой. На лице учителя отразилась вся его внутренняя борьба — он неловко покусал губу, как бы взвешивая все за и против, но в итоге неуверенно кивнул. — Я был бы вам очень признателен, — сказал он, обращаясь к Чонгуку, и в этот момент Чон был готов за один только этот взгляд из-под пышных ресниц сделать всё, что Ким ему прикажет. Отвесив себе ментальную оплеуху, чтобы выглядеть не совсем конченым дурачком с поплывшим взглядом, он последовал за Чеëн, которая их обоих тащила за собой на буксире до машины. Выглядело это со стороны, наверное, забавно, но Чонгуку было плевать — он не ожидал, что когда-то Ëн будет держать за руку не только его одного. Она не скучала по маме, потому что её не знала — хоть в родительском доме и сохранились её фотографии, Чеëн никогда не испытывала тяги познакомиться с мамой хотя бы так. Чонгук и сам никогда не стремился отыскать себе партнёра и такой целью не задавался, потому что с юности на него свалилась куча забот и было как-то совсем не до любовных дел. Он не чувствовал, что что-то упускает, как и то, что Чеëн чем-то обделена — он старался окружить её любовью по максимуму, не дать даже подумать о том, что ей кого-то или чего-то не хватает. Поэтому было необычно наблюдать за тем, как отчаянно она хваталась за папу и учителя Кима, будто боялась, что тот сейчас передумает и не поедет с ними. Однако он не передумал, скромно сел на заднее сиденье и помог Чеëн забраться в её детское кресло, пока Чонгук заводил машину. Тэхён назвал свой адрес, спросив, точно ли удобно им будет подбросить его, но Чон только кивнул, умолчав, что небольшой крюк всё же сделать придется. Ничего страшного, они с Ëн всё равно собирались сегодня в супермаркет, потому что в холодильнике было шаром покати. Чеëн почти приклеилась к окну, громко называя цвета всех проезжающих мимо них машин по-английски, а Тэхён одобрительно угукал или же исправлял там, где девочка ошибалась в произношении. — Ты уже обогнала папу в знании английского, Ëн, — хмыкнул Чонгук, наблюдая за гордой девочкой и её не менее гордым учителем. — Вы преуменьшаете собственные достижения, Чонгук-ши, — возразил Ким, на что Чон только фыркнул: — Думаете? В средней школе я сдал английский на три балла из ста. Чеëн хихикнула, а Тэхён поджал губы, чтобы не рассмеяться, но Чонгук заметил это в зеркало заднего вида и, состроив оскорблëнное лицо, заворчал: — Давайте, смейтесь надо мной! И вовсе у меня нет моральной травмы! И теперь уже учитель Ким не пытался сдержать смех, заполняющий салон вместе с хихиканьем Чеëн и её «Папа, прости, это так смешно», и именно в этот момент Чонгук понял, зачем он всё-таки покупал комфортную семейную машину. Чтобы помимо него и Чеëн в ней был кто-то, кого Чонгук подбрасывал бы до работы, целовал в щёку на прощание и возил их втроём к морю, когда серость города опостылеет своим однообразием. Когда внутренний волк захочет свободы, и он позволит кому-то кроме своей семьи и дочери увидеть, с кем ещё Чонгук делит собственное сознание и тело. Он бы никогда не подумал, что захочет, чтобы этим человеком стал учитель Ким.

***

С тех пор это вошло в привычку. Чеëн и Тэхён ждали его у парадного входа каждый вторник и четверг, когда у учителя Кима были занятия по английскому с её группой. Чоны подбрасывали его до дома, заговорщически помалкивая, что им это немного несподручно, но, кажется, им обоим нравилось ездить с Тэхёном в одной машине и слушать, как он приятным низким голосом рассказывает что-то о себе или об английской грамматике. Из этих разговоров Чонгук узнал, что Тэхёну двадцать семь, он не пьёт кофе и смотрит «Геройскую академию», а ещё не умеет кататься на коньках. — Ты шутишь, — удивлëнно вскинул брови Чонгук, а Тэхён, посмеиваясь, покачал головой. За это время они оба смогли преодолеть совместное смущение, потому что теперь, благодаря Чон Чеëн и её нежеланию расставаться с Тэ-Тэ хотя бы на секунду, они проводили много времени вместе и даже перешли на «ты», раз уж их можно было назвать как минимум хорошими знакомыми. Пусть их разговоры и были в основном ни о чём, потому что какая-то неловкость всё же витала в воздухе, даже те крупицы, что о себе рассказывал Тэхён, Чонгук бережно хранил в своей памяти. — Я серьёзно, — сказал Ким, поправляя растрепавшийся хвостик Чеëн. — Как-то в школе я ходил с друзьями на каток, но в итоге всё время провёл плашмя на льду. Жалкое зрелище. — У тебя просто не было хорошего учителя. — А что, хочешь им для меня стать? — спросил Тэхён, и внезапно это прозвучало так игриво, что Чонгук даже растерялся, едва не проскочив на красный. В зеркале заднего вида было заметно, как вспыхнули от смущения щёки Кима, будто он сам только понял, что ляпнул. — Папа о-очень хорошо катается на коньках, — протянула Чеëн, разбавляя это внезапное неловкое молчание. — Тэ-Тэ, он тебя научит! — Для этого нужно пойти на каток, — неуверенно пробормотал Тэхён, но для девочки это было вовсе не препятствие. — Тогда поехали! — заявила она. — Папа, ну пожалуйста-пожа-а-алуйста, давай учить Тэ-Тэ кататься! — Ну, — протянул Чонгук, заворачивая во двор Кима, — сейчас уже поздно, Ëн-и, да и папа с Тэ-Тэ устали после работы. — Тогда на выходных, — принялась торговаться младшая. Вот они — проблемы родителей со слишком сообразительными детьми. Не то чтобы Чонгук был против провести выходной с дочкой и Тэхёном — наоборот, он был очень даже за, но не знал, как к этому отнесется сам Ким. — Спроси у Тэхёна, милая, свободен ли он в субботу. Чонгук поднял глаза, встречаясь взглядом с Тэхёном в зеркале заднего вида и подавая мысленный знак, мол, это не он, это всё она. — Тэ-Тэ, ты свободен в субботу? — послушно спросила девочка, повернувшись в своём кресле к учителю и беря его в плен своими очаровательными щенячьими глазками. Точно такие же, только щеночка побольше, смотрели на него выжидающе из зеркала, и Тэхён, который совершенно не умел, как выяснилось, сопротивляться этому семейству, тяжело вздохнул. Оба Чона приняли этот ответ за «да», и Чеëн, радостно захлопав в ладоши, обняла Тэхёна за шею. — Это будет очень-очень весело! — заключила она, и Ким, сдавшись, прильнул к ней ближе, потираясь своей щекой о её сладко пахнущие кудряшки. — Конечно, Ëн-и, — согласился он и перевёл взгляд на довольного Чонгука, который даже и не пытался скрыть своей радости. — Тогда встретимся в субботу на катке в центре, да? Скажем, часа в два. — Нам подходит, — кивнул Чон, уже предвкушая, какими насыщенными получатся эти выходные. Они с Чеëн давно никуда не выбирались, потому что обычно девочка так не загоралась идеей пойти в столь людное место. Кажется, Ким Тэхён и правда творит чудеса. — Ты так вкусно пахнешь, Тэ-Тэ, — промурчала она, утыкаясь в Тэхëнову шею и не желая с ним расставаться. Тэхён слегка растерялся и бросил на Чонгука недоумевающий взгляд, а тот просто пожал плечами: — Волчье.

***

Это было настоящее предательство. Предательство самого дорогого в жизни Чон Чонгука: его тела, его дочери и человека, который ему нравился. Пока Чонгук стоял у бортика, вцепившись в него мёртвой хваткой, а ноги разъезжались в разные стороны, Тэхён и Чеëн кружили по льду, как две невесомые снежинки. Девочка скользила впереди, хвастаясь перед Тэ-Тэ, как она умеет поворачиваться на полном ходу, пока тот улыбался ей в ответ и кутался в свой длинный шарф. Его очки были предусмотрительно оставлены в машине, но как только Тэхён вышел на каток, придерживаемый с одной стороны Чеëн, а с другой — Чонгуком, выяснилось, что очки нужны были вовсе не ему. Чон не ожидал, что он шлëпнется на лёд, не успев даже встать на него по-хорошему. Конечно, он уже давненько не катался, поэтому навык подзабылся, но опозориться прямо перед Тэхёном, которого он вообще-то пообещал научить стоять на коньках, было новым уровнем стыда. Ким, который заметил его растерянное выражение лица, помахал ему рукой, и Чонгук неуверенно помахал ему в ответ, хотя вместо этого хотелось как страусу сунуть голову в песок. Шустрая Чеëн схватила Тэхёна за рукав и повезла за собой к папе, видимо, вспомнив, что её отец сейчас страдает в одиночестве, униженный и оскорблëнный. — Пап, ты видел, как я умею? — взволнованно сказала она, тут же показывая все новые выученные повороты. Её щёки раскраснелись от холода, но выглядела она очень счастливой. Ну хоть кому-то хорошо и совсем не стыдно. — Я думал, что у волков идеально развито чувство равновесия, — дразняще произнёс Тэхён, вставая рядом с Чонгуком у бортика и наблюдая за рассекающей по льду Чеëн. — Мы просто не рождаемся с этими штуками, — Чонгук выразительно посмотрел на коньки, как на врагов народа, — на ногах. — А кто-то пообещал мне мастер-класс. — Кто-то сказал, что он вообще не умеет кататься. И вот, пожалуйста, просто второй Юрий Плисецкий. — А говорил, что не смотришь аниме! Тэхён толкнул его в плечо, на что Чонгук только довольно усмехнулся, глядя на его розовые скулы и взъерошенные кудри, из-за которых он выглядел ещё мягче, чем обычно. Чон схватил его за запястье, потянув на себя, и учитель Ким шокировано захлопал ресницами, когда оказался буквально нос к носу с ним. — Я бы на твоём месте волкам не доверял, — игриво шепнул Чонгук ему в краснеющее ушко, а после резво развернулся вокруг него и быстро поехал спиной вперёд, чтобы насладиться его ошарашенным видом, не скрывая подлой ухмылки. — Обманщик! — воскликнул Тэхён и рванул за ним следом. Чеëн тут же заметила, что папа с Тэ-Тэ играют в догонялки и присоединилась, по пути спрашивая, а кто водит. — Давай, милая, не дай Тэ-Тэ поймать папу! — рассмеялся Чонгук, когда Чон-младшая воинственно схватила папу за руку и потащила за собой — подальше от Тэхёна. — Не настраивай против меня ребёнка, засранец! — воскликнул тот, с недовольством сдувая со лба упавшие кудри. Какое-то время они просто наворачивали круги, пока вновь обретший навык катания на коньках папа выделывался перед злющим, как сто чертей, Тэхёном. Чеëн хохотала, ужасно довольная придуманной папой и Тэ-Тэ игрой, и все втроём ловко лавировали среди остальных катающихся, прячась друг от друга. Чонгук вдохнул полной грудью свежий прохладный воздух и поправил сползшую на лоб шапку, впервые за долгие годы не ощущая на своих плечах того груза, что он тащил в одиночестве. Чеëн была рядом с ним, здоровая и счастливая, и весело кружилась по льду. Рядом с ним был Тэхён, который ему очень нравился, и пусть пока между ними не было чего-то определённого, он знал, что если его чувства взаимны, то он постарается сделать всë, чтобы подарить ему тот покой и уют, который Ким дарит Чонгуку одним лишь своим присутствием. Он чувствовал себя лёгким, свободным и окрылëнным, стоя посреди катка, пока люди мельтешили вокруг него, сменяясь, как статисты в сериале. Внезапно сзади к нему прильнуло тëплое тело, обнимая за шею и закидывая ноги на торс, а ухо опалило горячее: — Попался. Чонгук поудобнее взял Тэхёна под коленями, не давая ему слезть с себя и слыша его грудной тихий смех за спиной. Руки сильнее обняли его за плечи, а на одно из них опустился Тэхëнов подбородок. Его лицо оказалось в миллиметрах от лица Чонгука, и тот не мог отвести взгляд от его пушистых ресниц и тёплых глаз, а губы чесались от желания оставить поцелуй на чужих губах — таких полных и манящих. Верно, попался.

***

После такой долгой и активной прогулки на свежем воздухе Чеëн обратилась в волчонка сразу же, как только оказалась в салоне автомобиля. Как человек она, может, и устала, но как волк была полна сил и энергии, поэтому не переставала лазать по Тэхёну и облизывать его лицо. — Не хочешь выпить глинтвейна? — тихо спросил Чонгук, когда заметил, что этот неугомонный комок шерсти всë-таки уснул, снова уложив мордочку Киму на колени, пока тот поглаживал её по холке. — Так у нас теперь на глинтвейн приглашают, а не на чай? — улыбнулся уголком губ Тэхён. — А… Если хочешь, то можно выпить чаю, просто у нас, кажется, была бутылка хорошего вина, и я… — Чонгук, — прервал его бессмысленные лепетания медовый голос Кима, — я пошутил. Я совсем не против глинтвейна. Всю дорогу до дома Чонгук смотрел только вперёд, делая вид, что нифига он не смущëн. В конце концов, он впервые пригласил Тэхёна зайти к ним в гости, но Чеëн устала и навряд ли скоро проснётся, поэтому они смогут провести время наедине. И это слегка нервировало. Не то чтобы Чонгук был в себе не уверен, да и Тэхён иногда бросал такие двусмысленные фразы, что уши просто огнём горели, но отсутствие опыта в отношениях всё же напрягало — вдруг он сделает что-то не так? Вдруг он чем-то напугает его? Ведь Тэхён, в отличие от них с Чеëн, обычный человек — да, особенный для них двоих, но всё же не до конца посвящённый в детали жизни волков. Чонгук не собирался ничего от него скрывать, потому что понимал — без доверия отношения они построить не смогут, поэтому настраивался отвечать даже на самые болезненные для него вопросы. Тэхён никогда не спрашивал про маму Чеëн, видимо, понимая, что для них обоих это болезненная тема, но это не означало, что ему просто по-человечески не любопытно. И именно с этого он начал, когда они втроём вошли в квартиру — Тэхён с Чеëн на руках, а следом за ними Чонгук, который всё пытался осознать, что происходящее с ним сейчас — реальность, и в их с дочкой квартире сейчас были не только они одни. Тэхён уложил волчонка в кровать, оставляя рядом с ней пижаму, чтобы она могла одеться, когда проснётся, а потом пошёл на запах вина и пряностей на кухню. — У волков есть традиция, согласно которой волчицы уходят щениться в одиночестве, — начал Чонгук, когда Тэхён тихо сел на стул за стойкой, разделяющей кухню на две зоны. — Якобы только наедине с ней луна и природа смогут помочь. Но маме Чеëн они не помогли. Наверное, потому что я шлялся рядом, наплевав на эти дурацкие традиции. Чонгук помешивал вино, не поднимая головы, и его высокая статная фигура вдруг стала казаться такой беззащитной, что Тэхён едва сдерживал порыв обнять его. — Почему ты ушёл? — Потому что винил себя. И ненавидел все эти волчьи законы. Легко уйти, когда твоя мать — альфа и вожак, она даже не изгнала меня. Мы с Чеëн до сих пор ездим домой на каникулах. — И ты не скучаешь? Чонгук неопределённо пожал плечами, разливая горячий глинтвейн по бокалам. — Иногда просто хочется размять кости, дать волю волку. В городах взрослым особям запрещено обращаться, поэтому я переживаю насчёт Ëн — вдруг она так никогда и не научится контролировать себя. — У неё есть хороший учитель, — с улыбкой сказал Тэхён, отпив пряного напитка. Чонгук фыркнул, покачав головой. Пока что он успешно научил её только чистить зубы, завязывать шнурки и строить щенячьи глазки своему учителю английского. — А что насчёт тебя? — с любопытством спросил он. — Как ты сам оказался учителем? Тэхён смотрелся в их кухне до ужаса гармонично: он с интересом рассматривал рисунки Чеëн на холодильнике, угадал, где они хранят приборы для еды, и сказал, что ест по утрам те же кукурузные звёздочки, что и Ëн — даже есть коллекция игрушек, которые попадаются в коробках. И это казалось таким правильным — позволить Ким Тэхëну проникнуть в их быт так же легко, как и в их сердца. Словно это место рядом с ними было уготовано для него, и вот он наконец-то нашёл их. Или скорее это Тэхëна нашли его волчата — с идентичными родинками под нижней губой, разрезом глаз и носом-кнопкой. — Я долгое время работал переводчиком в одной крутой консалтинговой фирме, — начал Тэхён, задумчиво водя указательным пальцем по краю бокала. — Директором был отец моего бывшего, так что взяли меня, можно сказать, за красивые глаза, но я всеми силами пытался доказать, что что-то умею. Опыта было маловато, конечно, но я и правда старался. Потом мы расстались, и меня естественно вышвырнули из фирмы и из квартиры со всеми пожитками. Пошёл в ближайшее кафе, посидел-подумал, чем бы я хотел заниматься, а потом увидел в интернете вакансию — учитель английского для дошкольников, и так я нашëл своих малышей. Работать с ними гораздо круче, чем в самой крутой консалтинговой фирме. Чонгук засмеялся, покачивая головой, потому что ну, а чего он ещё ожидал от этого мужчины — что тот променяет своих детей на то, чтобы стать скучным белым воротничком? — Это верно, — согласился он. — Но, Тэхён, ты — больше, чем просто красивые глаза. Его пальцы с осторожностью коснулись руки Тэ, который тут же вскинул голову, словно не поверив, что Чонгук это всё же сказал. — Как и ты — больше, чем просто волк, — Тэхён повернул кисть так, чтобы его ладонь оказалась в ладони Чона. Никогда прежде одно лишь соприкосновение руками не пускало мурашки по всему телу и мягкую дрожь, не заставляло кровь бежать быстрее, а мысли в голове путаться. Им обоим давно не шестнадцать, но происходящее между ними ощущалось как первая любовь, первые сильные чувства, захлестнувшие словно лавина. Вторая рука Чонгука нежно коснулась щеки Тэхёна, лаская крохотную родинку, и Ким прижался ближе, стараясь продлить прикосновение. — Скажи мне, если я сделаю что-то не так, — шëпотом сказал Чонгук, боясь испортить момент. — Ты всё делаешь так, Чон Чонгук, — возразил Тэхён и, перегнувшись через стойку, прильнул к его губам, с жадностью целуя.

***

Чонгук сидел на краю собственной кровати в одних боксерах и нервно подëргивал ногой, бросая взгляд на часы с такой периодичностью, будто мечтал ускорить время, но нихрена не получалось. В своей комнате продолжала сладко сопеть Чеëн, совершенно не подозревая, как сильно нервничает её папа. С мокрых волос на свежую постель капала вода, пока из ванной, смежной с его спальней, доносились звуки включенного душа. Он знал, что Тэхëну требовалось чуть больше времени, чтобы привести себя в порядок и подготовиться, но при этом был совершенно не против помочь ему, если это ускорит процесс. Конечно, он понимал, что скорее всего просто умрёт от смущения, если будет стоять с Тэхëном под душем, а уж тем более мыть его. Сердце заколотилось как бешеное, когда шум утих, а замок в ванной тихо щëлкнул. Смерть от смущения приближалась вместе с Тэ, который уже стоял на пороге его комнаты, одетый в одну лишь длинную чонгукову футболку, совершенно не скрывающую его безбожно длинных стройных ног. Он положил принесëнную с собой из ванной смазку на прикроватную тумбочку и приблизился к замершему Чону. — Пожалуйста, дыши, — хихикнул Тэхён, вставая коленями на кровать по обе стороны от Чонгука и запуская пальцы в его влажные чёрные кудри. — Трудно дышать, когда передо мной вот это, — хрипло возразил он, ныряя пальцами под собственную футболку и сжимая Кимовы мягкие бëдра. — И это говоришь мне ты, господин-идеальный-пресс? — поддразнил Тэхён, спуская руку вниз по этому самому прессу к кромке боксеров. Он толкнул Чонгука спиной на матрас и уселся сверху, приятно придавливая своим весом и глубоко целуя, пока свободная рука направляла ладонь Чона дальше под футболку. Кончики пальцев коснулись влажной и скользкой от смазки расселины, нащупывая между раздвинутыми половинками уже подготовленное отверстие. Тэхён гортанно застонал, когда Чонгук на пробу толкнулся одним пальцем внутрь, легко скользя по лубриканту. Тэ в это время массировал пальцами влажную от предэякулята головку Чонгукова члена, не скрытую бельём, и лёгкая дрожь в его теле намекала на то, как старшему не терпелось поскорее почувствовать Чонгука в себе. Он позволил ему забраться выше по кровати, на секунду оторвавшись от распухших губ, и стянул с себя футболку одним движением. У него был стройный торс, широкие плечи и твëрдые соски, один из которых Чонгук нетерпеливо лизнул. — Боже, быстрее, — взмолился Тэ, притягивая его лицо ближе к своей груди. В каком-то полубреду Чонгук снял с себя боксеры и потянул мужчину на себя, всё ещё лёжа поперёк кровати, но ни один из них не собирался ничего менять. Тэхён возвышался над ним, словно грешный ангел — кудрявые волосы нимбом обрамляли его аристократичное лицо, а припухшие губы манили оставить на них ещё больше поцелуев. Тэхён нетерпеливо надрачивал его член, чтобы поскорее раскатать на нём презерватив (богом забытый в доме Чон Чонгука, который уж и не думал, что когда-то им воспользуется), смазать лубрикантом, а после со стоном облегчения опуститься на него, крепко обхватывая ствол влажными стенками. Тэ приятно сжимал его каждый раз, когда опускался вниз, позволяя тихим всхлипам срываться с его губ. Пальцами он совсем не нежно сжимал Чонову грудь, с каждым разом подскакивая всё сильнее и громче, пока Чонгук раскрывал его ягодицы, чтобы войти глубже, проникнуть в самую суть. В ушах набатом стучал пульс, звуки мокрых шлепков кожи о кожу и Тэхëново: — Ещё, Чонгук-и, сильнее… Он зарычал, даже не осознавая этого, будто его волк сорвался со всех цепей, поглощая всё людское и моральное. Упираясь стопами в матрас, он сильнее схватился за Тэхëновы ягодицы, немного приподнимая их, и мощными толчками принялся вбиваться внутрь. Тэхён вскрикнул и обессиленно упал на него сверху, позволяя грубо входить в себя, но совершенно не возражая. — Блять, вот так, не останавливайся, — судорожно зашептал он, облизывая Чонгукову мокрую от пота шею. — Мой волчонок… — Тэ! Чонгук осознавал только то, что долго он не протянет — всё напряжение, что скапливалось внизу его живота, грозилось вот-вот вырваться наружу, и с каждым сильным толчком внутрь он только приближал этот момент. Однако он чувствовал, как что-то стало мешать входить в расслабленное тело с прежней лёгкостью, будто запирая Чонгука внутри. — Ах, Гук-а, ч-что это? — всхлипнул Тэхён, естественно почувствовав, как основание чужого члена набухло. — Узел, — коротко рыкнул Чонгук, краем сознания всё же понимая, что тело Тэ не приспособлено к подобному испытанию, и попытался выйти из него, однако Ким протестующе замычал. — Н-нет, пожалуйста! — взмолился он, покрывая мелкими поцелуями напряжëнное лицо. — Я… Я хочу твой узел. Стоп-кран сорвало, ведь Тэхён позволил, и поэтому Чонгук натянул его на себя последний раз, входя до конца и запирая его тело изнутри. Тэ протяжно и слегка болезненно застонал, пока Чон изливался внутрь буквально чудом уцелевшего презерватива. Это было настоящим облегчением: ещё никогда прежде он не чувствовал такого полного удовлетворения, лёгкости во всём теле и пустоты в голове. Тэхён кончил следом, пару раз двинув мокрой рукой по влажному члену, и добавил к чувству приятной тесноты опьяняющую пульсацию внутренних стенок. Он расслабленно улëгся сверху, давая узлу сцепить их на несколько минут, и лениво чмокнул Чонгука в потную скулу. — А вот об этом ты мне не рассказывал, — хриплым голосом шепнул Ким, флиртуя, и получил за это шлепок по заднице. — Не все секреты сразу, сладкий. Чонгук повернул голову, чтобы оставить лёгкий поцелуй на чужих искусанных губах, а после уткнулся носом в растрëпанные кудри. Да, Чеëн была совершенно права, потому что пах Тэ-Тэ просто потрясающе — домом.

***

Тэхён никогда не думал, что будет пробираться по тернистым Пусанским лесам, обутый в походные ботинки и облитый спреем от комаров с ног до головы, но вот он — уже дважды споткнулся о какие-то корни и едва не расшиб себе нос. Он не хотел отставать от своей семьи, для которой подобный активный отдых был просто лёгкой утренней прогулочкой, и при этом совершенно забывал, что он сам-то не становится огромным волком по мановению руки. А иногда так хочется… Вот хотя бы сейчас пригодилось, когда острые торчащие колючки больно оцарапали щёку, а в кустах послышалось какое-то странное шуршание. — Ëн-и? — настороженно позвал он, однако никто не вышел и не отозвался. Тэхён медленно начал сдавать назад, уже трижды пожалев, что сам вызвался отыскать Чонгука и Чеëн, чтобы позвать их на обед. Шуршание усилилось, сердце забилось быстрее, а ладони вспотели от страха — призвав всё своё мужество, Тэхён бросился наутëк на первой космической, наплевав на колючки, корни и кочки. Он буквально чувствовал, как что-то огромное дышало ему в затылок, поэтому, подгоняемый страхом, бежал ещё быстрее по знакомому маршруту. Вот узкая тропинка с кустами волчьей ягоды; вот пенëк, помеченный красной краской; вот маленький ручеëк и грëбаные мокрые камни, на которых Тэхён поскользнулся и плюхнулся прямо в этот самый ручей. — Тэ-Тэ! — послышался звонкий голос Чеëн, а затем девочка показалась прямо перед ним — без одежды, потому что, видимо, только что обратилась. Она взволнованно отряхивала его уже безнадёжно испорченную футболку, приговаривая, что они совсем не хотели его испугать, а просто немного поиграть. Тэхён глубоко вздохнул, считая в голове от одного до десяти, намереваясь постичь дзен за пять секунд. И лучше бы ему его постичь, иначе кое-кто получит по шее, и нет, это не Чеëн, потому что его маленький ангел не могла придумать такую идиотскую игру. За спиной послышался звонкий довольный смех, и поднявшийся из ручья Тэхён, делая вид, что не заметил этого засранца, полез в уцелевший рюкзак, чтобы достать оттуда прихваченные две футболки и шорты. — Давай оденемся, Ëн-и, — сказал Тэ, помогая девочке попасть в рукава и продолжая игнорировать злорадные смешки. — Эй, Тэхён-и, ну ты что, обиделся? Ну что вы, вовсе нет! Это же не он тут едва не поседел от страха и промок до нитки. — Папа, Тэ-Тэ не понравилась наша игра, а ты говорил, что понравится! — Вовсе нет, милая, мы сейчас его спросим. Две сильные руки обняли Тэхёна поперёк торса, на что он попытался в ответ ткнуть этот кусок засранца локтем в бок. — Оденься лучше, бесстыжий, — фыркнул Тэхён, протягивая довольному как сто слонов Чонгуку шорты. Пусть они в стае и воспитывались как существа бесполые, Ким всё-таки настаивал на том, чтобы даже в лесу оставаться цивилизованными людьми. — Не понравилась тебе наша игра, а, Тэ-Тэ? — Чонгук игриво куснул его за ушко, снова приклеиваясь к спине, как большая пиявка. — Так понравилась, что аж штаны намочил, — съязвил Тэхён и бросил все попытки вырваться из этой железной хватки. — Прости, но ты выглядел так беззащитно, когда пошёл нас искать один. Мы с Чеëн решили тебя проучить, чтобы не разгуливал по лесу без нас. — Мама сказала, что пора обедать, и я решил вас поискать. — А если бы тебя нашёл кто-нибудь раньше нас? — Чонгук обнял его лицо большими ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза, и весь его вид, пусть и игривый, всё же выражал беспокойство. — Не заставляй нас волноваться, милый, двух волков в твоей жизни уже предостаточно. Тэхён хмуро кивнул, понимая, что в какой-то степени Чонгук прав, ведь он совершенно не приспособлен к жизни в лесу и без них двоих просто-напросто пропадёт. Он позволил Чону чмокнуть себя в кончик носа и довольно зажмурился, обнимая парня за голый торс и прижимаясь к нему всем телом. — Пойдём домой, надо сменить тебе штанишки, — хихикнул Чонгук, и Тэ, снова взбесившись, попытался ущипнуть его за бок. — Ты хоть понимаешь, как на меня будет твоя мама смотреть? А вся стая? Позорище! — Да ладно, расскажешь, как есть. Со всеми бывает. — Правда, что ли? — с сарказмом спросил Тэхён, скрестив руки на груди. — Наверное, каждый второй падает в лужу, когда за ним гонятся оборотни. — Ну с лужей ты, конечно, переборщил. Это только ты у нас такой особенный. — Ты, засранец! — воскликнул Тэ и рванул вслед за удирающим от него Чонгуком. В этот раз он одним щипком не отделается. — Папа, Тэ-Тэ, мы играем в догонялки? — воодушевлённо спросила Чеëн, заметив, как её родители наяривали круги по поляне. — Да, правила всё те же — не дать Тэ-Тэ поймать папу! — А ну иди сюда, трус! Наверное, Чонгук прав — двух волков в его жизни уже более, чем достаточно.