Майкрофт, будь Человеком!

Как Майкрофт попал в эту странную разношерстную компанию, он отказывался признаться даже себе. «Кое-что есть. Расскажу, если будешь в пятницу в пабе на Риджент-стрит в восемь тридцать. ШХ». Братец был никудышным манипулятором. Совершенно очевидно, что Джон надавил на него, пригрозив чем-то, о чем Майкрофт даже думать не желал. Пары букв было достаточно, чтобы красноречиво выразить свой протест. Не помогло. Позвонил Джон. Запинаясь, пространно вещал о том, что Шерлоку нужна поддержка, а ему, Джону, — острый глаз Майкрофта, чтобы не позволить Шерлоку сорваться в игру с чем-то запрещенным и… — Доктор Уотсон, что в действительности вам от меня нужно? — Я просто хочу, чтобы в этот день вы были с нами. Все-таки это большое событие. — Боюсь, я не располагаю достаточным временем для посещения подобных, с позволения сказать, мероприятий. — Да понятно. Все как всегда. Вам даже в голову не приходит, что вы нужны ему. Нам. Нам всем. — Но зачем? — Майкрофт искренне не понимал, для чего он им всем нужен. — Просто побудьте Человеком хотя бы один час! — Что вам еще рассказал Шерлок? — Майкрофт резко поднялся на ноги, предчувствуя опасность. — А он должен был что-то рассказать? Впрочем, просто забудьте о моей просьбе. О чем я только думал… Майкрофт некоторое время смотрел на погаснувший экран телефона, а потом отследил все записи с камер видеонаблюдения. Ничего не обнаружив, он расслабился. Все-таки Обливиэйт для Уотсона в его планы не входил. А дальше — больше. Миссис Хадсон была раздражающе вежлива, когда он вынужден был заехать на Бейкер-стрит по просьбе мамули, завезти королевский бисквит. Не то, чтобы Майкрофт когда-то обращал внимание на мнение людей о себе, но вот её «Рептилия» неожиданно задела. Он остался привычно вежливым, ограничивался приветствиями и прощаниями, изо всех сил убеждая себя, что не обижен. Вовсе нет. Да и с чего бы ему досадовать на подобное отношение? Не впервой, право слово… — Майкрофт, я так рада вас видеть, мой дорогой! Он счел нужным привычно улыбнуться и слегка кивнуть. — Передайте вашей матушке привет и благодарность за её сказочный бисквит! Он просто великолепен! Я по сей день не могу выманить рецепт, по которому она его готовит. Не то чтобы я не знала классического рецепта такого бисквита, но у вашей матери определенно есть некий секретный ингредиент, который делает его ну просто волшебным! Волшебным, ну да. Майкрофт все еще улыбался, мысленно проклиная бисквит, который пах просто одуряюще. — Всенепременно передам. Его живот предательски заурчал, заставив почувствовать себя мальчишкой, который прибежал к миссис Хадсон на чай и прекрасные булочки с корицей. — Майкрофт, вы просто обязаны составить мне компанию за чаем, тем более, что в заварнике уже томится ваш любимый «дарджилинг». Он остался. Слушал болтовню старушки и оттаивал. Удивительно, как иногда бывает хорошо просто выпить чаю! — Майкрофт, не отказывайте нашим мальчикам. Они искренне хотят видеть вас в пятницу. — Я крайне занят, миссис Хадсон, и… — И вы вполне можете позволить себе выделить час на посещение паба. Всего лишь час, Майкрофт. В конце концов, это ваш брат. Ближе и роднее у вас никого уже не будет! С трудом подавив желание закатить глаза, Холмс откланялся, сославшись на встречу с королевой. Сидя в автомобиле, он вновь задавался вопросом, что же они все задумали? Для чего он им нужен? А потом написал Лестрейд. «Вам стоит попробовать. Друзья это хорошо аквариумные рыбки плохо. Они молчат. Хаха.ГЛ». — Ха-ха пишется через дефис, — стирая сообщение недалекого инспектора, пробормотал Майкрофт. «Будет веселоПриходите не пожалеетеГЛ». Аквариумные рыбки молчат! Майкрофту так сильно хотелось ответить в привычной саркастичной манере, уничижительно выставив Грега идиотом, что он лишь силой воли заставил себя положить аппарат на стол. Подальше от себя. «Вы же в курсе о сюрпризе для ДУ и ШХ и их сюрпризе нам всем? ГЛ». Конечно, он знал! Всё и обо всём. И обо всех. На самом деле, все они даже не подозревают, что каждый их шаг, жест, мысль отслеживается. Вот к примеру, подумай доктор Уотсон о смене профессии и реши вдруг заняться игрой на фаготе, как тут же милейший смутьян и хаос-в-чистом-виде-Шерлок сломает руку, ногу, свернет шею, потянет что-нибудь… И вуаля, доктор снова доктор, потому что ему жизненно необходимо быть полезным. Тем более его игра на фаготе весьма удручающа… Или взять хотя бы инспектора. «Семья хорошо одиночество плохоПридете? ГЛ». — Да что вы, дражайший инспектор, можете знать о семье, с учетом весьма скудного и неудачного собственного опыта? Майкрофт не мог работать. В голову то и дело лезли неуместные мысли и образы. Он подозревал, что инспектор не остановится и будет присылать сообщения до тех пор, пока Майкрофт не отреагирует. «Да. И потрудитесь впредь использовать знаки препинания. Майкрофт Холмс». «УРА!!!!!» — Боже мой… — Майкрофт позволил себе закатить глаза. Он вернулся к работе и совершенно не понял, почему Антея, глядя на него, уронила поднос с кофе. Майкрофт улыбался, сам того не замечая.

***

Он был на месте ровно в назначенное время. И нет, вовсе не Лестрейд стал решающим фактором присутствия Холмса-старшего на этой, с позволения сказать, помолвке. Нет, вовсе нет. Майкрофту надлежало неустанно наблюдать за братцем, отслеживать малейшие отклонения в привычном поведении. Хотя какие могут быть отклонения у отъявленного социопата, влюбленного в своего доктора и помешанного на убийствах, расчлененке и отравлениях? Собралось много народу, что неприятно удивило Холмса-старшего. Прибыли даже мамуля с отцом, о чем Майкрофта никто не счел нужным предупредить. Пространные разговоры о совместных расследованиях, случаи из практики, долгие и нудные объяснения Шерлока о том, как и что он понял и выяснил, — Майкрофт был в аду. Улизнуть не было ни малейшей возможности, мамуля кидала на него такие взгляды, что он вынужден был терпеть весь этот фарс, сохраняя на лице улыбку. Холмс лишь надеялся, что она не выглядит оскалом. Вечер продолжался. Болтовня не прекращалась, и Майкрофту нужно было срочно чем-то себя занять, чтобы не начать отчаянно зевать. «Что ж, доктор, раз уж вы так горели желанием видеть меня здесь, то не обессудьте…» — подумал Майкрофт и аккуратно проник в сознание Уотсона. Ему, волшебнику, не составило никакого труда это проделать. Честно говоря, Холмсу даже волшебной палочки не требовалось. Его владению беспалочковой магией завидовала даже мадам Максим — в то время именно она была лучшей ученицей магической академии Шармбатон, где три долгих года тайно обучался Майкрофт Холмс, у которого в шестнадцать лет неожиданно открылись совершенно невероятные магические способности. Какой же он невыносимый засранец! Взгляд Джона был направлен на Шерлока, и Холмс-старший мысленно усмехнулся, представляя, какой разнос устроит несносному братцу доктор, когда они останутся наедине. Ужасно невыносимый засранец этот Майкрофт! Сидит так, будто все вокруг — черви у его ног. Ну что за человек! Скажу Шерлоку, что он был прав, не стоит и пытаться. В кои-то веки соглашусь с ним. Вся эта чушь про родственные связи — полная... херня! Майкрофта будто ледяной водой окатили. Он вывалился из сознания Уотсона совсем неаккуратно и заметил, что доктор зажмурился и потер лоб. — Драккл! — прошипел Холмс-старший. О том, что Майкрофт Холмс был волшебником, знали совсем немногие в мире людей и лишь кое-кто в магической Британии. Его особое положение позволяло использовать свои способности в полной мере, не боясь гнева «инквизиции» в лице невыразимцев. Как-никак он был незаменим в обоих мирах. — У нас нет такого напитка, сэр. — Официант в голубых рваных джинсах и дырявой майке был хорош, хотя вряд ли даже себе Майкрофт бы в этом признался. — Виски. Холмс вновь вернулся к мыслям Уотсона. Немного позавидовал слепому обожанию, с которым тот относился к неуемному младшему Холмсу, поморщился от категоричных оценивающих суждений об окружающих, повеселился от мыслей о миссис Хадсон и… Грег, как же я тебе за всё благодарен! Если б ты только знал! Иной раз, когда мне хочется прибить этого идиота — этого гениального идиота! — именно ты принимаешь удар на себя, отводишь грозу, смягчаешь падение. И я не устану тебя за это благодарить. Самое интересное, что Шерлок даже не догадывается, что мы им манипулируем. Социопат, что тут поделать… Спасибо, друг. Черт, мне все еще стыдно за ТОТ наш случай, но я ни о чем не жалею. Возможно, я бы так и не признался себе в собственных предпочтениях, не будь рядом тебя… Холмс зажмурился. Как, как он мог такое пропустить? Интимные отношения за его спиной?! «За спиной Шерлока, конечно», — поправил себя Майкрофт. Ну кто бы мог подумать, что этот докторишка та еще темная лошадка. Я никогда тебе этого не скажу, Грег, но я был рад всем твоим разводам, хотя и видел, что тебе тяжело это далось. Они все — не твоё. Или я сам себе вру, боясь, что однажды ты найдешь того самого и оставишь меня. Совсем одного с этими несносными Холмсами. Сделав глоток виски, Майкрофт скривился, решив больше не притрагиваться к бокалу. Он вдруг понял, что злится, да так чертовски сильно, что сердечный ритм подскочил в два раза. Палочка автоматически скользнула в ладонь, мозг воспроизвел заклинание, и… — Мистер Холмс, здесь можно присесть? Грег Лестрейд улыбался и смотрел прямо на Майкрофта, демонстрируя бокал с биттером в одной руке и вазочку с орехами в другой. — Пожалуйста. — Что это вы в рукаве прячете? Надеюсь, не кролика? Грег уселся на стул и пригубил свой напиток. — А вы наблюдательны, инспектор, хотя выводы делаете совершенно необоснованные. — Для обоснованных выводов у меня есть вы! — Я? — Вы — в смысле, Холмсы, — рассмеялся Грег и закинул в рот горсть орешков. Холмс силился оставаться серьезным, но противостоять обаянию Лестрейда не смог. И улыбнулся. — Эй, Грег, поможешь мне? — Голос Уотсона ворвался в уши Майкрофта подобно разрывной пуле. Улыбка вмиг слетела с его лица, взгляд похолодел, губы сжались. — Да, уже иду, Джон, — отозвался Лестрейд и допил пиво. — Мистер Холмс, приятно было поболтать. И… улыбайтесь чаще, вам идёт. Холмс смотрел вслед инспектору и размышлял, насколько неожиданным для невыразимцев станет непростительное для Уотсона и Обливиэйт для всех остальных. Майкрофту нужно было успокоиться. Давно он не испытывал таких ярких негативных эмоций. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он переключил внимание на Молли Хупер. Ничего нового в её мозгах быть не могло, и это было именно то, что должно вернуть Холмса в привычное рациональное состояние. К слову сказать, эта серая мышь была весьма полезной. Пыталась услужить и помочь Шерлоку, беспрекословно выполняла задания Холмса-старшего. Для него она была открытой книгой, так что он привычно скользнул в её голову и прислушался. Красивый… Такой красивый… Всегда приветливый, улыбчивый. Не смей смотреть ему между ног, даже не думай! Но, черт возьми, как можно не смотреть? Там же все четко видно. И размер более чем… Жалко, что в то Рождество я не успела напиться, иначе бы точно проверила размеры и объемы. Эх, Молли, Молли, Шерлок же сказал, что она ему изменяла, так в чем дело было? Даже если бы ничего серьезного у нас и не вышло, были бы классные потрахушки. Мне кажется, он прямо бог секса. Даже вижу баннер: Грегори — бог большого и маленького секса для больших и маленьких! — Грегори? — Майкрофт во все глаза смотрел на Хупер, только сейчас осознав, что выплюнул имя инспектора вслух. А Молли с ужасом таращилась в ответ, потом схватила бокал с шампанским и осушила до дна, поперхнувшись и заплевав собственное платье. — Это черт знает что! — пробурчал себе под нос Холмс и залпом выпил виски, едва не застонав от ужасного вкуса. Значит, эта мышь — серая, невзрачная мышь — вожделеет инспектора?! Ведь она же по уши влюблена в Шерлока? Как он мог такое проглядеть? Как??? Холмс прокрался в сознание миссис Хадсон, скрестив на удачу пальцы. Не помогло… Нет, конечно, старушка не вожделела инспектора, но любила его искренне и беззаветно, как собственного сына. Жалела и готова была кормить прекрасными плюшками, лишь бы он не переставал работать с невыносимым, но таким любимым Шерлоком. Холмса-старшего едва не стошнило от этой сентиментальной чуши. Он больше не мог находится в этом аду. Матушка с отцом приняли его объяснения с осуждающим выражением лиц, но Майкрофту было наплевать. Ему нужен воздух и тишина. А еще бокал любимого виски и Оруэлл. Он уже почти добрался до двери, когда заметил Грегори, задумчиво стоящего у окна. Искушение влезть к нему в голову было так велико, что Майкрофт не сумел себе в этом отказать. Осторожно просочившись в чужое сознание, Холмс оказался в собственном кабинете. Удивление было настолько сильным, что он едва не вывалился в реальный мир, но вовремя взял себя в руки и осмотрелся. Его кабинет выглядит иначе: полированные поверхности шкафов, столов, стульев сверкают, подлокотники кресел слишком блестящие, чтобы выглядеть естественно. — Добрый день, мистер Холмс. Вот, ваша помощница просила вам передать. Это фикус. Фикус? В его кабинете? Нонсенс! Холмс ненавидит подобную чушь, нарушающую стройную картину его идеального мира. — Поставьте его… куда-нибудь! Холмса удивляет собственный вид. Он стройнее, выше, красИвее того, кого ежедневно видит в зеркале. Грегори оглядывается, задерживая взгляд на картинах, которые в сознании инспектора выглядят какой-то мазней, не поддающейся описанию. — Я поставлю на стол. — Как вам будет угодно. Господи, Майкрофт видит себя, сидящего за столом и с брезгливостью смотрящего — на кого? На Грега? Но как? — Я… — Если бы вы были мне нужны, я бы вызвал вас на допрос. Вы отнимаете моё время и нарываетесь на крайне грубое к вам отношение, инспектор! О боже! Почему он так разговаривает? А, черт, неужели это всегда так происходит? — Я совершил ошибку, мистер Холмс. Я больше не мог держать этого в себе, и мне необходимо… — Что, простите? — Я облажался… — Лестрейд стоял у двери. Его плечи были опущены, голова склонилась. Весь его вид просто кричал о чувстве вины, что гложет инспектора уже целую вечность. — О чем вы говорите, Лестрейд? Что-то с моим братом? Человек в кресле вовсе не похож на него, Майкрофта! Он просто злобный тролль, ненавидящий всех и вся. Монстр! — С Шерлоком? Изумление на лице Лестрейда настолько искренне, что Майкрофт, невольный свидетель этой сцены, судорожно сглатывает, чувствуя ненужную, неприемлемую сентиментальность. — С ним все хорошо! Это со мной плохо. Я влюбился. Не думал, что смогу, но так вышло. И… Не поймите меня неправильно, я бы хотел… — А какое ко всему этому имею отношение я? — Я в вас влюбился, Майкрофт. Я себя ненавижу. — Грег выпрямился, громко выдохнул и продолжил: — Ненавижу за то, что хочу тебя вот здесь, на этом твоем чертовом столе. Мечтаю, что ты, возможно, тоже захочешь меня трахнуть. Я давно этого не делал, но с тобой я готов, только вот тебе нет до этого дела, ведь так? Майкрофта закрутило и выбросило из чужой головы. — Что ты творишь? — Шипение Шерлока добило Холмса-старшего окончательно. Он открыл глаза, посмотрел на взбешенного брата, перевел взор на покрасневшего Лестрейда и ушел.

***

Нет, все произошедшее не изменило жизнь Майкрофта Холмса. Он не перестал спать, есть, не начал пить с горя или, чего хуже, баловаться чем позабористей, но… Но нечто определенно изменилось. Было так странно осознавать, что такой, как Лестрейд, у которого есть все женщины и мужчины этого мира, хочет его, Майкрофта. Холмса никто никогда не хотел. Его образ холодного неприступного политика сложился сам собой. Люди не рисковали попадать в его зону внимания, боясь навлечь на себя немилость. После недолгих раздумий Майкрофт пришел к выводу, что сумел бы захотеть быть с кем-то. С кем-то, похожим на Лестрейда. С Лестрейдом, вероятно. Но время шло, а Грегори так и не приходил предлагать себя Майкрофту. — Мистер Холмс, к вам… доставка. Голос Антеи вырвал его из размышлений. Майкрофт глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прокручивая в голове список дел, которые требовали его пристального внимания. — Добрый день, мистер Холмс. Вот, ваша помощница просила вам передать. Это фикус. Лестрейд. Пришел. С чертовым восхитительным фикусом. — Поставьте его… куда-нибудь! Грегори удивленно вскинул брови и поставил кашпо на пол у двери. — Может, лучше на стол? Для удобства… — Как будет вам угодно, — тихо произнес Майкрофт. — Мне главное, чтоб вам было удобно. — Вы не предупреждали о визите, инспектор! — Холмс отметил, что Лестрейд чуть расслабился. — Я совершил ошибку, мистер Холмс. Я больше не мог держать это в себе, и мне необходимо было… — Что, простите? — Я облажался… — О чем вы говорите, Лестрейд? Что с вами стряслось? — Холмс вскочил с места и вмиг оказался около Грегори. — Со мной? — изумление на лице Лестрейда было настолько искренним, что Майкрофт с трудом удержался от желания обнять его. — Да, Грегори, что с вами? — Я влюбился. Не думал, что смогу, но так вышло. И… Не поймите меня неправильно, я бы хотел… — А что бы вы хотели? — В-вас, Майкрофт. Я себя ненавижу. — Грег выпрямился, громко выдохнул и продолжил: — Ненавижу за то, что хочу тебя вот здесь, на этом твоем чертовом столе. Мечтаю, что ты, возможно, тоже захочешь меня трахнуть. Я давно этого не делал, но с тобой я готов, только вот тебе нет до этого дела, ведь так? Холмс был в аду. Ужас и желание боролись друг с другом, паника просачивалась в каждую клетку мозга, но Майкрофт не был бы волшебником, если бы тут же не наложил на себя успокаивающие чары. — Я захочу тебя тра… Э-эм, заняться с тобой сексом, если ты это имеешь в виду. — И дашь мне себя поцеловать? — Грег явно не верил своим ушам. — Если этого требует традиция… — Я хочу сделать тебе минет, сосать твой член, облизывать яйца, проглотить все, что ты дашь мне, но потом… — Д-да? — Я трахну тебя! — Господи… — Или ты меня… Майкрофт, дыши, пожалуйста, дыши. — Да я дышу, дышу… Грег обнимал худое тело Холмса, поглаживал его по спине, шептал на ухо успокаивающие слова, мысленно благодаря Шерлока за раскрытие строжайшей тайны брата. Какой? Майкрофт страдал редкой формой сексуальной девиации, именуемой у психиатров дендрофилией. Ну, любил подрочить о стволы, что ж тут такого? Лестрейд был уверен, что вместе они сумеют найти не один нужный и самый желанный ствол!