С Эрвином шутки плохи

Аккерман плюхнулся на кровать, даже не предприняв попытки переодеться. Парень устал. Устал от пережитых эмоций. То и дело к нему подходили соотрядники, которые задавали вопросы об его отсутствии на вечерней тренировке и построении. Леви отмахивался от товарищей, как от назойливых мух. Время близилось к отбою. Тихий звук сирены раздался откуда-то с улицы. В это время полагалось быть в кровати и уже видеть сладкие сны. Ну, а так как Аккерман завалился спать прямо в одежде, наплевав на чистоплюйство, то тут же был скинут с койки. И так ещё несколько раз. Как только Леви залезал на второй ярус, так сразу же оказывался на полу, больно бившись телом о жесткое дерево. Понял, что ему намекают на то, чтобы тот снял хотя бы ботинки, Аккерман лениво расстегнул ремни и вновь завалился спать. Спал он без задних ног, он был выжат, как лимон и хорошо выспался. Проснулся парень рано, даже раньше установленного подъёма. Он проснулся от неприятного предвкушения наказания. Всё в нём сжалось, живот до боли скрутило… Вставать не хотелось, но и засыпать вновь смысла не было. И тогда Леви тихо слез с кровати, чтобы не разбудить соотрядников и не получить потом от них. Он натянул берцы, и тихо открыв дверь, выскользнул наружу. Вышел во дворик корпуса и замер, встретившись лицом к лицу с командором. — Решил прогуляться, Аккерман? Или как вчера? — Да нет… Скорее просто пройтись… — Леви взглянул на Эрвина. Смит усмехнулся. Он держал в руках несколько прутьев. Внутри у Аккермана все сжалось, ведь именно ему предстояло испытывать на себе эти пока ещё не совсем розги… Но в будущем, хлесткие и болезненные прутья на собственной шкуре. Командор заметил страх глазах парня. «Боится. Боится наказания», — подумал Эрвин и горестно вспомнил себя. Когда-то он сам был на месте Леви. Сам дрожал от мыслей о порки перед строем. Смиту были знакомы эти чувства, что сейчас испытывал стоящий перед ним рядовой. — В семь утра. Не опаздывай. Опоздаешь — получишь добавки — Эрвин удалился. Да, хоть Леви и ненавидел командора, но вот именно сейчас ему хотелось, чтобы Эрвин остался, поговорил с ним. Последнее время он словно нашёл с ним общий язык, и Эрвин стал для Леви (хотя последний это никогда не признает) настоящим отцом. Леви тихо вздохнул, когда понял, что Эрвин не вернётся. Он сел на крыльце, свесив ноги. Посмотрел, как на востоке заиграла первая заря. Да, здесь, наверху, очень хорошо… Солнце, это вам не лампочки в Подземном городе… Когда ожидание стало невыносимым, Леви поднялся, и решил сам пойти к командору. Можно сделать вид, что он пришёл попросить прощения, но на самом деле, Леви хотел просто поболтать. Парень решительно встал, оправился и пошёл к кабинету Эрвина. Постучал в дверь, и когда ответа не последовало, аккуратно приоткрыл её. Командор сидел в кресле с поникшими плечами, свесив голову и… Спал. Аккерман грустно вздохнул. Будить Эрвина ему не хотелось. Командор и так работал лишь с небольшим отдыхом. Леви аккуратно закрыл дверь. На душе у парня скребли кошки. Так тоскливо не было ещё никогда. Аккерман вышел во двор и сел на крыльцо, опустив голову. Время тянулось медленно, а мысль о порке тревожила и нагоняла страх. Вот она — сирена. Будто вечность провел рядовой в ее ожидании, хотя прошло едва ли больше часа. Солдаты построились. Леви занял свое место. Эрвин появился неожиданно. Утренняя проверка всегда начиналась так неожиданно, ведь заспанные солдаты мало что соображали. — Доброе утро. Сегодня: 18 июня. Рядовой Мак, доложите обстановку ночью, — приказал командор Из строя вышел парень и отдал честь. — Происшествий не было, сер. Обстановка спокойная. Нарушений не замечено. «Ну вот, время пришло», — отрешенно подумал Леви. Эрвин кинул на него быстрый взгляд и сказал: — Рядовой Леви Аккерман, выйти из строя. Леви сделал два шага вперед. — Не будет прелюдий. Слушайте вы, солдаты. Вы знаете что такое дезертирство? Вопрос риторический. Потому что дезертирство — это смерть на военных действиях, и порка перед строем — в мирное. Не один из этих вариантов не придётся вам по душе, уж поверьте. Рядовой Аккерман посчитал себя самым умным… И он будет наказан по всей строгости армейских законов. Леви смотрел на своих соотрядников. Кто-то, кто постарше жестко и без сожаления смотрели на происходящее. Они сами не раз проходили через такое. Кто-то смотрел с сочувствием, от которого сейчас было мало проку. Первокурсникам, кажется, было любопытно наблюдать за этим всем. Но вот начнется порка и многие из них опустят глаза в пол, борясь с желанием заткнуть уши, чтобы не слышать противный визг прута и вскрики наказуемого. Аккерман ждал. Его ноги немного дрожали от волнения. — Леви. Ложись — Эрвин кивнул на скамью. Рядовой сглотнул и улёгся на живот. — Восемьдесят ударов. По бёдрам, — огласил командор. В строю прошёлся тихий шепот, а Леви вздрогнул. Да, он был готов к такому… Но чтобы вот так… Черт. Это будет хреново. Смит уже давно отказался о порки по спине, по крайней мере, среди новобранцев, сочтя это нецелесообразным. По ягодицам или бедрам наказание было эффективнее с точки зрения морального состояния. Смит взял прут и замахнулся, будто примеряясь. Розга издала противный свист и больно ужалила зад Аккермана. Порка началась. С десяток первых ударов, Аккерман молчал, он не проронил ни звука, хотя боль была адской. Но на пятнадцатом ударе, парень не смог сдержать крик. Да в смысле, это больно и не сравнится с поркой ремнем на коленях Эрвина. На двадцатом ударе глаза Леви были уже на мокром месте. Ему хотелось разреветься, но это так позорно… Эрвин бил с силой. В его планах не было цели щадить Леви, наконец, этот наглый прохвост получит по заслугам. Но… Всё же сердце командора сжималось от каждого вскрика рядового. Количество ударов перевалило за полтинник. Аккерман вздрагивал всем телом от каждого удара. Больно было до жути. Хотелось начать кричать в голос, но гордость не могла этого позволить. Розга с противным свистом била зад парня. Эрвин вздохнул. Оставшиеся двадцать пять ударов нужно было нанести с оттяжкой. Хоть процедура через брюки по факту была почти бесполезной, но Леви остро среагировал. — Айссссс..... Больно..... Бл… — тихо зашипел парень и уткнул влажное от слез лицо в сгиб локтя. Эрвин терпеть не мог использовать розги для наказаний рядовых. Считал, что это слишком сильно и не каждый сможет выдержать отведенное количество ударов, которое определили ещё в незапамятные времена. Но Аккерман вывел командора из себя. Но все равно, как бы зол не был Смит, но паренька было действительно жалко. Вот и всё. — Эй, рядовой. Поднимайся. Леви застонал и продолжил лежать, распластавшись на скамье. Эрвину даже мысли не пришло спихнуть Леви на пол. Он понимающе кивнул и сам, аккуратно, поднял Леви. Рядовой поморщился от боли, но закусил губу и молчал. — Спасибо, — еле слышно поблагодарил он командора. — Сегодня и завтра не смей и появиться на тренировку. Ты на больничном. Иди в строй. Леви кивнул и направился к своим соотрядникам… — Видите, к чему может привести дезертирство, — Эрвин начал свою серенаду о нормах и идеалах армейских принципов, о том, что это всё цветочки, о том если такое повториться жалеть он не будет… И тд и тп. Леви был отрешен от этого мира. Он старался не смотреть ни на Эрвина, ни на других солдат. После построения Леви был отведен Эрвином в медпункт, но серьёзных повреждений не было. Леви хотел было пойти к себе в комнату, упасть на кровать, зарыться головой в подушку… Но нет. Командор сказал следовать за ним в кабинет. Леви насторожился. Но Эрвин, к его изумлению, шумно сел за стол (спасибо хоть не предложил Леви сесть, чтобы лишний раз не мучить), достал виски, набрал себе, а вторую протянул рядовому. — Держи — командор протянул Леви рюмку. Аккерман недоверчиво посмотрел на Эрвина. С чего бы это вдруг Смиту наливать алкоголь, между прочим запрещенный в армии, рядовому? Все это было очень странно и подозрительно. Если бы кто-то другой из солдат попался с той же бутылкой виски, то был бы выпорот. — Эм… Извини… Но.- Леви замялся, не зная что сказать. — Держи. Заслужил. Сам такой был. Понимаю как обидно. Уйти, попасться, оказаться перед строем., а по факту так и не выпить — Эрвин усмехнулся и опустошил рюмку. Аккерман коротко кивнул и выпил предложенное виски. Крепкий алкоголь, даже в небольшом его количестве нехило ударил по мозгам. Леви на мгновение зажмурился. Но оказалось очень даже вкусно. — Так… Леви… Больше никаких послаблений. Иди в казарму — командор встал и убрал рюмки. — А разве послабления были?! — возмутился рядовой, но слова на себе грозный взгляд начальства прикусил язык. Все же зад ещё очень сильно болел, после того как по нему прошлись розгами. Леви вышел из кабинета и вздохнул. С его души как будто скинули огромный груз. Парень дошел до казармы и забрался к себе на верхний ярус. Уткнувшись в подушку, он вырубился.