Однострочники 26.23 старый чердак

Дин никогда не был Дином-младшим. Когда он родился, папин брат уже третий год как был мёртв. В детстве Дин ловил папины странные взгляды, будто он ждал чего-то или кого-то другого, но со временем Дин для папы стал просто Дином, без странных и непонятных ожиданий. Дину так было проще. А папе — нет. Про тайную комнату на чердаке Дин знал. Сам же в детстве там прятался, пока папа разруливал его шкоды с соседями. Когда стал подростком — вроде забыл, но недавно не смог найти отца дома, хотя джипиэс прямо указывало, что он дома. И Дин вспомнил про чердак. Папа сидел в старом кресле в полумраке. В воздухе отчетливо пахло кофе, виски и ментоловым табаком. Он не был пьян, но и за ясность его рассудка Дин бы не поручился. Отец, заметив его, дёрнулся и резко засобирался вниз. Что-то насторожило Дина в этой картине, он полночи потом не мог понять что. Утром, убедившись, что отцу легче, а медсестры больше не поверят, что мистер Винчестер выйдет от них только «подышать», Дин вдруг вспомнил что. Кружек с кофе было две. Дин год потом отца из виду не выпускал, не исчезало ощущение, что он снова попытается… Сбежать. Другого слова на этот побег из больницы, спустя всего два дня, как сердце прихватило, Дин придумать не смог. Побег на тот свет. От него и от жизни. Чего только джипиэс не выключил, не ясно. Всего лет десять спустя Дин снова недобрым словом помянул старый чердак. Отец наотрез отказался продавать дом. Гнилая рухлядь на заболоченной, непригодной земле. Но папа упёрся. Дину осталось только смириться и нанимать сиделок. Недовольными были все: и отец, ворчащий о чужих в его доме, и сиделки, все как одна седые и уверенные, что в старом доме живёт призрак. Одна едва не убилась, но даже полицейские, расследовавшие несчастный случай, ей не поверили. Зато узнали, что Джордана — воровка и промышляла убийствами одиноких стариков. Дин стал внимательнее выбирать претенденток. И только когда заехал забрать вещи отца для больницы, случайно зайдя на чердак, Дин вдруг им поверил. Даже не шестым чувством почувствовал, хотя волосы стояли дыбом от близости сверхъестественного, а увидел своими глазами. Над разбитой кружкой, рядом с пятном крови на косяке, сидел Он. Горе и безысходность растекались от него осязаемыми волнами. Дин смотрел на призрака и пытался понять как. Как отец мог упасть здесь, а оказаться на ковре в гостиной, как смог нажать кнопку тревоги, хотя вопреки всем просьбам ее с собой не носил. И кто этот призрак, который убивается по его отцу как по родному… Дин знал, что призраки опасны. Но что-то заставило его открыть рот. — Он уже вышел из комы. Доктор Верренгер обещает, что он будет в порядке к концу недели. Призрак вздрогнул, словно заметив его впервые, поднял светящиеся глаза, вымученно улыбнулся и растаял. Дин мог прозакладывать свою печень, парень был кем угодно, только не обезумевшим слепком души человека. Он словно все ещё был живым. Когда отец вернулся из больницы, Дин ничего ему не сказал. Но на чердак стал заходить чаще. Вспомнил, как часто выгребал отсюда упаковки M&M's, принес пару пачек и ухмыльнулся, заметив, как из них драже пропадают. Виски тоже быстро ушло. Пережидая очередной больничный «загул» отца, разъяренный Дин, пока сидел на чердаке, все высказал о его отношении к своему здоровью. И — о чудо! — после этого отец ворчал, но всё-таки пил свои таблетки. Вздыхал только и косился на чердак. Но люди не вечны. — Он ослеп и парализован, не может подняться к тебе. На днях слушание дела в суде, штат хочет отнять эту землю под транспортную развязку, отец понимает, что без его выступления он все проиграет, боюсь, это убивает его ещё больше. Врачи говорят, что помочь ему может только огромное чудо. Призрак даже не появился. Но чудо произошло. И речь Сэмюэля Винчестера на суде штат Висконсин против Винчестера так впечатлила судью, что строителям пришлось менять свои планы. Дин насмотреться на отца не мог, он будто помолодел и светился. Всего через месяц болезнь вернулась опять. — Второго чуда не случится? Призрак, едва различимый, грустно мотнул головой. Дин это и так знал. — Когда он уйдет… — сказать это оказалось непросто. — Когда он уйдет, ты не останешься здесь привязанным? Я должен буду тебе помочь? Призрак усмехнулся и мотнул головой. А потом уставился, впервые, наверное, в глаза и «попросил» беззвучно выговаривая слова: «Иди к нему. Он не должен быть там один». И исчез. После похорон, убедившись, что виски не убывает, а M&M's никому не нужны, Дин разобрал вещи и продал дом. Живых в нем больше не было.