Пончики для Мистера Совершенство

У Майкрофта выдался на редкость паршивый день! Премьер-министр отказался выслушать разумные доводы о необходимости возврата табельного оружия в Скотланд-Ярд; Антее приспичило именно сегодня выйти замуж, бросив своего начальника на произвол судьбы; Шерлок бегал по Лондону за каким-то пакетом весом сто граммов и настолько хорошо уходил от слежки, что Майкрофту пришлось обратиться к Грегу, чтобы тот вызнал дополнительную информацию у Джона и миссис Хадсон. На что Лестрейд лишь посмеялся и предложил оставить младшего брата в покое. — Рождество, Майкрофт! Отстань от Шерлока, он ищет достойный подарок своему… эээ… Джону, короче. — Пакет весом сто граммов? Ты понимаешь, насколько это тревожный звонок? — Мааайк, у меня сегодня самые сладкие планы на вечер! Я жду тебя не позже восьми. До встречи! И вырубил телефон совсем, чем разозлил Холмса неимоверно! И вот когда Майкрофт, злой и раздраженный сверх всякой меры, в половину девятого вечера подошел к двери дома, то едва не потерял сознание от одуряющего запаха, струившегося ароматными змейками из каждой микроскопической щели. Ноздри чувствительного греческого носа моментально раздулись, втягивая в себя благоухание, чувство голода заставило живот безбожно заурчать, а слюна, что скопилась во рту, грозила совсем не элегантно начать стекать по краешкам губ. — Грегори, что происх… Фрэнк Синатра томно пел рождественские песни, под которые, сверкая ослепительно белыми трусами, танцевал Лестрейд. Помимо белья, его талию опоясывала алая ленточка, завязанная кривоватым бантом посередине, и такая же обхватывала шею. — Маааа-йкрооооофт, ты опоздаааааал! — пропел Грег и развернулся. Алый шелковый фартук был покрыт мукой и заляпан масляными пятнами. Руки были облачены в кулинарные варежки. Весь такой домашний, грязный во всех возможных смыслах и ослепительно улыбающийся Грегори добил Майкрофта окончательно! — Что здесь происходит? — ледяным тоном произнес Холмс и сузил глаза, глядя на неприлично довольного Лестрейда. — Пончики-пончики-пончики! — пропел в ответ Грег и двинулся на Майкрофта с совершенно однозначными намерениями. — Даже не думай об этом! — выставляя вперед палец, пригрозил Холмс, сделал шаг назад и уперся спиной в дверь. — Только об этом и думаю весь вечер… — пророкотал Грег и заигрывающе подвигал бровями. — Нет! — жестко припечатал Холмс, и Лестрейд замер на месте. Улыбка слетела с его лица, брови нахмурились. — Что случилось? — Я просил тебя не заниматься кондитерской самодеятельностью на моей кухне, не так ли? — Это всего лишь пончики. Пончики с шоколадом, пончики с сахарной пудрой, со звездами… Я люблю пончики и умею их готовить, Майк… — Майкрофт! Удосужься, наконец, произносить моё полное имя, Грегори. И то, что ты гордо называешь пончиками, — это наша смерть в чистом виде! — Майк…рофт, ну что за ерунду ты несешь? — Мука высшего сорта в сочетании с сахаром, молоком невероятного процента жирности, маслом и дрожжами — вдумайся, Грегори, концентрированными дрожжами! — не приносит ни грамма пользы организму. Уровень холестерина повышается, а твоя сердечно-сосудистая система, с учетом возраста и неправильного питания, и так подвержена необратимым… — …изменениям. Я слышал эту лекцию от тебя сто раз! Я всего лишь хотел приготовить для нас пончики и провести вечер перед теликом. Я закачал всего «Властелина колец» и мечтал посмотреть. Ты ведь тоже давно этого хотел, но все времени не хватало… — И это все даже не выпекается, а жарится! Во фритюре! Ты можешь себе представить, какое невообразимое количество канцерогенных веществ скапливается в одном твоем так называемом «пончике»? — Ты драматизируешь, Майкрофт. Весь мир ест пончики, так почему бы и тебе хоть иногда не снять свой костюм Мистера Совершенство и не вкусить этой «гадости» вместе со мной, а? Все будет готово через сорок минут, как раз к десяти вечера. Майкрофт Холмс кипел праведным гневом, сверкал очами и ненавидел инспектора всеми фибрами души. — Это вопиющее невнимание к моей профессиональной деятельности, Грегори! У меня в десять переговоры с японцами, а ты… Извини, я должен привести себя в порядок и хоть немного отдохнуть. Майкрофт прошествовал в сторону своего кабинета, пыша раздражением и негодуя от всего происходящего. — И проветри дом. Запах отвратительный! Грег хмуро смотрел на закрытую дверь кабинета, потом улыбнулся, покачал головой — и вдруг сорвался с места. Подлетел к кастрюльке, что бурлила кипящим маслом, схватился правой рукой за металлический бок, желая побыстрее убрать её с плиты. И зашипел от боли: рукавицу-то он уже снял и совершенно про это забыл! Процесс прожарки пончиков был почти закончен. Оставались всего три штуки, с которыми Грегори закончил очень быстро. Он разложил свое румяное произведение искусства на большой тарелке и минуту им любовался. Да, все пончики были разной формы. Какие-то вышли более ровными и красивыми, а некоторые и вовсе не были похожи на сладкую вкусняшку, но Грег совершенно не расстроился. Он был абсолютно уверен, что на вкус это будет волшебно! Сперва реакция Майкрофта его несколько огорчила, но он слишком хорошо знал своего партнера и понимал, когда тот серьезен в своих претензиях, а когда лишь защищается от самого себя и своих вполне естественных желаний и потребностей. Грегори знал, что день у Холмса выдался ужасный, и искренне хотел помочь ему немного расслабиться. Правда вот совершенно забыл про японцев! Лестрейд открыл окно, чтобы проветрить кухню, а сам отправился за уже остывшей клубничной глазурью. У него было два вида глазури — клубничная и шоколадная. Но со второй сегодня не задалось: пока он искал музыку в телефоне, все подгорело настолько, что использовать ее оказалось просто невозможно. Окунать пончики в розовую глазурь оказалось не так просто, как было написано в рецепте. Пара колесиков утонула полностью, но это вовсе не расстроило Грега, который смеялся, как ребенок, продолжая танцевать и подпевать Синатре. Получилось девять совершенно не похожих на пончики пончиков. Посыпанные сахарной пудрой и звездочками разных цветов, они были восхитительны. Грег взял пончик двумя пальцами и уже было нацелился откусить его блестящий бок, как вдруг замер, а потом и вовсе вернул его на тарелку. — Эх, как бы ни хотелось мне тебя попробовать, но я не могу изменить Майкрофту с тобой. Могу пойти только на тройничок — я, ты и он. Так что прости, друг, придется тебе подождать. Грегори навел порядок на кухне, потом на цыпочках прокрался к кабинету Майкрофта, тщетно попытавшись подслушать хоть что-нибудь. И, разочарованный, ушел в спальню. Все же тяжелый день выдался не только у Холмса-старшего! * * * Майкрофт ворочался на жутко неудобном диване и тяжело вздыхал, проклиная всех на свете и особенно пончики, запах которых заполонил легкие Майкрофта и атаковал его рецепторы с яростью акулы-людоеда. Не в силах совладать с собой, он решил не выходить из кабинета до самого утра. Встреча с японцами сорвалась, так как кое-кто в белых трусах и алом фартуке не выходил у Майкрофта из головы, живот настойчиво требовал пончиков, горло пересохло в ожидании чая — и вообще, жизнь казалась Майкрофту полным и бесповоротным провалом! — Дерьмо… — выругался Холмс и встал с дивана, обещая себе завтра же избавиться от этой пыточной мебели. Запахнув тонкий шелковый халат как можно туже, он босиком на цыпочках прокрался к двери и чуть её приоткрыл. Кухня была пуста и освещалась лишь небольшой лампочкой, что висела над кухонным столом. А в самом центре красовались, манили и вызывающе блестели кривоватыми клубничными боками пончики. Майкрофту было холодно и одиноко, а еще обидно до ужаса и жалко себя настолько сильно, что это и заставило сделать его решающие десять шагов. * * * Грег проснулся от слабого шума, доносящегося снизу. Мгновенно подобравшись, он вытащил из прикроватной тумбочки пистолет, шепнул: «Спи, Майкрофт» — и метнулся к двери. Третья половица всегда противно скрипела, поэтому он переступил третью, но забыл про шестую, где лежала шкурка какого-то зверя. Он едва не потерял равновесие и лишь с огромным трудом удержался на ногах и не полетел кубарем вниз. Замер, перетерпевая жуткий прострел в пояснице, и прислушался. Внизу все затихло. «Вперед!» — скомандовал мысленно Грег и рванул в кухню. С пистолетом наперевес, в кипенно-белых трусах и босиком, он замер в паре метров от застывшего с пончиком во рту Майкрофта и сглотнул, глядя, как глазурь вымазала губы Холмса, а разноцветные звездочки прилипли к щеке и скуле. — Доброй ночи, Грегори, — с достоинством произнес Холмс, дожевывая восьмой пончик. — И как они тебе? — поигрывая пистолетом, спросил Грег. — Восхитительны! — Ты съел почти все… — Это все твое белье виновато. — Мое белье? — Трусы. — Трусы? Майкрофт взял двумя пальцами последний пончик, поднялся со стула и направился к Грегу, сверкая голыми ногами в вырезе халата. — Когда я думаю о тебе в этих трусах, я не замечаю, что ем. Полагаю, мой мозг в этот момент отключается, поэтому пончики не наносят вред ни моей сосудистой системе, ни моей фигуре. Грег откусил большую часть поднесенного к его рту пончика и с удовольствием прожевал, слизывая с губ глазурь. — Я, конечно, рассчитывал хотя бы на пару, но… — Готов понести наказание и искупить вину. — Что же, заметано! Дожевывай, и наверх: искупление ждать не будет, а уж я — тем более! Полчаса спустя… — Все бы ничего, но я весь липкий. Из чего ты сделал эту глазурь? — Тебе лучше не знать, чтобы твоя сосудистая система не начала сильно нервничать. А трусы больше не такие и белые… — Глупости, я заказал сегодня еще партию. — Господи, ты невыносим, Майкрофт! — Я знаю, но ты меня любишь. Так что за пакет искал Шерлок? — Конечно, люблю. Велосипедный тормоз. — Кто, прости? Я? — Искал велосипедный тормоз для Джона. Шерлок открутил с велика Уотсона тормоз для какого-то своего эксперимента, а тот возьми да и реши продать велосипед. А когда узнал, что кое-чего не хватает, устроил твоему братцу нагоняй. А какие тормоза зимой? Вот Шерлок и искал везде, где только можно. Ну, короче, нашел нужный только в Китае, а доставка ошиблась и отправила посылку в другое отделение. Вот он и бегал за этими ста граммами. А ты что подумал? — Господи, расскажи мне лучше, из чего ты приготовил эти свои пончики. — С удовольствием, итак…