Полная луна

Тяжёлая душная ночь, освещаемая полной луной и высокими фонарями. В такие ночи жители Равки предпочитают оставлять окна открытыми, чтобы прохладный ветерок проникал в их дома и хоть немного помогал справиться с летней жарой. Но сегодня полная луна, а значит, по приказу короля, все окна и двери должны быть закрыты до самого утра. Он сидел в своём кресле. Один. Как всегда при полной луне. Ждал, поэтому его взгляд был скучающим, а голова покоилась на согнутой руке, получившей опору на подлокотнике кресла. Если бы вы увидели его, то точно бы подумали о том, что этот человек обладает властью. Всё в нем говорило об этом: костюм, чёрные как смоль глаза, длинные пальцы с кольцом, даже выбившаяся тёмная прядь волос. Его окно было открыто. Не потому что он король и мог позволить себе толику свежего воздуха, а потому что он не боялся полной луны и не боялся того, кто придёт вместе с ней. *** Громкий мучительный рёв раздался снаружи, и тяжёлые крылья разрезали душный воздух Равки. Он появился в комнате также быстро, как вылетел из неё сквозь открытое окно. Его глаза, до сих пор видевшие перед собой мёртвое тело, искали новую цель, с его рта и рук струёй стекала кровь, а через вены на шее была видна тьма, когда-то пронзившая тело принца. Монстр был напуган, искал приюта, его тёмные глаза бегали в поисках хозяина, а крылья лихорадочно расправлялись, подсказывая владельцу, что необходимо сорваться с места и улететь отсюда как можно дальше. До боли сжимающее противоречие внутри грудной клетки надавило на него с новой силой, когда некий в чёрном одеянии выпрямился в своём кресле. Нельзя. Он должен оставаться здесь и должен служить тому, кто подарил ему возможность летать. — Николай? Ноги монстра подкосились от знакомого звука. Что-то внутри дало слабину, и в следующую секунду он упал на колени, издавая мучительные звуки. Так проходила трансформация, каждый новый раз был болезненнее предыдущего, потому что тьма не хотела отпускать своего пленника. Но Николай был силён в своих попытках сопротивляться мраку, порой забывая, что он всегда принадлежал только одному человеку. — Иди ко мне, Николай. Голос, который заставлял поднимать голову и следовать к нему, голос, который всегда возвращал обратно – туда, где все было сложнее. Монстр, тяжело переваливая своё тело из стороны в сторону, со стонами проделывал путь от окна к креслу, попутно избавляясь от когтей, крыльев и чёрных полос на теле. Когда волосы вновь становились светлыми, а кровавые руки дрожали от изнеможения, в глазах ещё играла тьма, которую извлечь мог только Дарклинг. Николай, оставаясь в коленях своего короля, не решался поднимать голову, как будто стесняясь того, кем он является. Тогда Александр аккуратно, даже нежно протягивал ему свою руку с зелёным изумрудом, слегка касаясь лица. Николай неохотно, будто борясь с самим собой и вечно проигрывая, тянется к холодной ладони и льнет к ней своей щекой, поднимая взгляд тёмных глаз на Дарклинга. — Мне страшно. — Я знаю. Александр дал ему приказ убивать, и монстр, живущий внутри Николая сделает для него всё, лишь бы навсегда завладеть разумом принца. Но Морозов старался это контролировать, возвращать Ланцова обратно, привязывать его к себе и делать всё возможное, чтобы и сам принц смог сделать для него всё что угодно. Тьма постепенно уходит из глаз, открывая голубоватый оттенок, словно океан, по которому когда-то бороздил Штурмхонд, чувствуя свободу. Теперь он чувствует свободу только тогда, когда его разум затуманен. Николай не отрывает взгляда от Дарклинга, и король замечает слёзы на щеках мужчины, смешивающиеся с кровью. Александр наклоняется и обхватывает лицо Николая двумя руками, смахивая слёзы, а тот мёртвой хваткой цепляется за руки в чёрном одеянии. — Отпусти меня, пожалуйста, умоляю, освободи меня от этого. Просит Николай, стоя на коленях перед тем, кто должен был умереть навсегда, сгинуть в пучине, сгореть дотла. Александр осторожно убирает руки бывшего правителя и гладит своего принца по голове, успокаивая его. — Ты знаешь, что я не могу, мой маленький король. Николай совсем оседает на пол, кладя голову на колени Дарклинга, руками сжимая его плащ. Обнаженная спина принца содрогалась от всхлипов. Александр не останавливает его, не прогоняет, он будет сидеть здесь всю ночь, ожидая пока снова взойдет солнце, которое подарит его принцу надежду. — Станет легче, я обещаю. Он лжёт. Никогда не станет легче, и Николай знает это, но почему-то всё равно верит и подвигается ближе.