солнце

      — Сегодня так жарко! — вздыхает Не Хуайсан, легко обмахиваясь веером. Цзян Чэн ему практически завидует.       — Что-то случилось?       — Что ты, что ты, — улыбается незваный гость, — просто захотел вспомнить старые времена.       У Цзян Чэна сжимаются кулаки. Старые времена — это Гусу, Вэй Усянь и они вдвоём, это ночные посиделки, вылазки за алкоголем и смех, много смеха. Цзян Чэн не уверен, что хочет это вспоминать.       — Жарко, — только и говорит он. Впрочем, Не Хуайсан не против, Цзян Чэн всегда был немногословен.       — У воды должно быть попрохладнее, да? Я давно хотел посмотреть на цветение лотоса, так давно здесь не был.       Цзян Чэн недоуменно на него смотрит, пытаясь вспомнить, когда он здесь вообще был.       — Цзян-сюн, разумеется, я здесь был! — смеётся Не Хуайсан. — В Пристани Лотоса проходили собрания глав кланов, помнишь?       «Пристань Лотоса» невыносимой тяжестью опускаются на плечи. Он это привычно игнорирует.       — Пойдём к пруду.       И выходит, стараясь не думать и не смотреть по сторонам, потому что каждый раз сравнивает эту Пристань Лотоса с той, которой она когда-то была, каждый раз не в её пользу. На улице и правда жарко. Солнце печёт чёрные волосы.       — Давай в следующий раз ты приедешь в Цинхэ Не. У нас гораздо прохладнее в это время.       А будет ли этот следующий раз? Не Хуайсан идёт рядом, беззаботно улыбаясь, кто бы мог подумать, что именно он… Цзян Чэн одергивает себя. Нельзя вспоминать.       — Хорошо, — покорно кивает он. Не Хуайсан продолжает болтать о поэзии, погоде и птицах. Цзян Чэн будто и правда снова в Гусу. Сейчас ещё звонко рассмеётся Вэй Усянь, а он сам неохотно улыбнётся, потому что как сдержаться, если всё так солнечно и хорошо. Цзян Чэн расслабляет руки, а потом снова напрягается. Они не в Гусу, Вэй Усяня рядом нет, а у него самого внутри что-то жжёт и пылает, даже хуже чем солнце.       — Солнце сегодня яркое, да? — говорит Не Хуайсан, прикрываясь веером. Цзян Чэн резко выдыхает, не понимая, почему тот решил заговорить именно о солнце.       — Да, — пауза, — яркое.       И никаких воспоминаний, да?       — Я неожиданно понял, что не помню ни одной плохой погоды в Гусу, — щелчком закрывает веер, и улыбка у него пугающе понимающая.       — Одна гроза точно была. Вэй Усянь весь день жаловался ещё.       Горло резко сжимает. Жарко, очень жарко. Он не хочет смотреть на Не Хуайсана, у которого улыбка становится шире, будто он чего-то добился.       — Вэй-сюн всегда был немного похож на солнце, да?       Цзян Чэн молчит. Он не уверен, что способен произнести хоть слово сейчас. Перед глазами стоит Вэй Усянь, яркий и светящийся. И Старейшина Илин, защищающий Вэней, тоже стоит. Тот, кто предал, тот, кого он должен…       — Жарко всё же у вас, — беззаботно говорит Не Хуайсан.       — Жарко.       И чужое золотое ядро пылает внутри настоящим солнцем.