Апельсин

Уже на протяжении двух часов из моей головы никак не могли вырваться твои глаза. Твой последний перед закрытием двери взгляд, выражающий искреннюю благодарность и, в то же время, грусть, тоненькой ниточкой стекающую по твой щеке. Ты безумно не хотела оставаться одна. Ровно столько же, сколько не хотела, чтобы кто-то это заметил. Ласково прижимая Тасю к правой ноге, ты закрыла дверь, а я лишь успел напомнить малышке про Апельсин. И вот сейчас, прямо в одежде лёжа на кровати, я пытался понять, зачем это всё... И за что... После всего, что было с нами, ты звонишь мне и говоришь кричишь о том, что он ушёл. Ты плачешь мне в трубку, умоляешь... А я ведь предупреждал, помнишь? Тогда, в гримёрке, когда пришел к тебе с кольцом... А ты сказала, что ждёшь ребенка. Не моего. Не моего ребенка. А помнишь, как мы с тобой мечтали о семье? Помнишь? Я хотел назвать дочку Юлей, но ты сказала, что всю жизнь мечтала о Тасе. Тогда мы поссорились... А он согласился. Три года счастливой (а счастливой ли?) жизни, любимый муж, отец твоего ребенка... Где оно всё? А я говорил... Ты помнишь? Не знаю. Но если тогда мне хотелось выть от боли, то сейчас... Я промолчу. Потому что люблю. Потому что безумно. Потому что моя... Мои. И я не буду говорить тебе: "сама виновата". Потому что виновата не ты. И я не в моих уполномочиях знать, отчего ты плакала, закрывая передо мной дверь... От невозможного отвращения к одиночеству, накопившегося за последние несколько недель, или от осознания случившегося уже...Три года назад. Уже случившегося, но ещё не осевшего куда-то глубоко внутрь, всё ещё веющего на поверхности и перекрывающего дыхание.

Но кто-то, сидящий на твоём хрупком левом плечике, до конца жизни будет шептать тебе одно - ты. Счастлива. Потому что счастлива она...