༼ Hypocrisie ༽

      Агата стояла в центре зала, подобно мишени для стрельбы из лука. Спиной она ощущала мужскую грудь, что находится на какой-то грани отдаленности. В этот момент нервные клетки послали мозгу картинку боли, а на ней воображение обвело контур острых зубов, что вонзались в мягкую кожу, а следом медленно просачивалась густая темная кровь, тонкими горячими струйками стекающая по тонко выведенной шее вниз. От такого хотелось сбежать как можно скорее и как можно дальше отсюда. Вот только просачивается один вопрос: куда?       Последнее, что она помнила: потеряла сознание вечером. После, резкий солнечный свет, от того, что дернули мешок с головы, ударил по глазам так ярко, что, если бы не прищурилась, ослепла.       Выйти из осмысления вырезанных моментов недавнего, ей помогла рука, мягко устроившаяся на животике. Вся сжалась в страхе, стараясь перевести дыхание и привести себя в чувство. Она услышала дыхание и еле-еле касающиеся её кожи губы, что так и норовили то ли укусить, словно хищник добычу, то ли поцеловать, как трепещущий скульптор бережно работающий над творением. Закричать? Смысла нет. Отодвинуться? Попробуем.       — Тише-тише, мисс Харрис, — раздался низкий баритон в её ушко, а следом обволакивающее теплое приятное дыхание коснулось прохладной кожи рядом.       Под подозрением сейчас лишь двое, и один из них — тот самый, что находится рядом, совсем недавно галантно подающий себя, успел было унять подозрения девушки и дать ей расслабиться впервые за полгода не самой лучшей жизни для девушки, приехавшей на день рождение любимого близкого родственника.       — Кристофер, что я сделала тебе? — её голос перешел на шепот, выдавая осознание: уверенность обернулась бы чередой не самых безопасных для жизни действий.       Не так много времени было проведено со вторым, но ещё меньше прогулки было с первым братом. И Агата, рискнув всё же поверить более лёгкому на подачу себя Эдварду, выпалила имя его младшего брата. В ответ раздался гулкий смешок:       — Братец не рассказал? — а за ним лёгкий укус в мочку уха.       — Вина не моя. — Агата зажмурилась от отвращения и откинула голову в сторону, стараясь хоть как-то отодвинуться. — Отпусти. Прошу, пожалуйста, отпусти.       — Прости, малышка Харрис. Мы слишком долго шли к этой цели, — пока опасность сжимала ее своими тонкими, но крепкими пальцами, когтями впиваясь в мягкую кожу, ответ уже другого голоса эхом пронесся по обширному и пустому залу, донося до подсознания нотки усмешка.       Девушка распахнула глаза и увидела в дальнем углу второй силуэт, спокойно приближающийся к ним. Руки в карманах, полуулыбка на лице, суженный взгляд и прядка, упавшая на лоб.       «Кто-то обманывает тебя, кто-то злой… А ты и рада попасться на крючок».       Слёзы, подобно штормовым волнам океана, устремились было наружу, но усилием воли Агата остановила их. Она не принимала всерьёз слова старушки Бригитты не по причине того, что не особо верит в эзотерику. Она не хотела верить правде, что пыталась вырваться из глубоко спрятанных оков её сознания. Оттого возвращалась к реальности мыслью, что проблемы все ещё не закончились и расслабляться нельзя ни в коем случае. Однако усталость была сильнее, вера в приятное была желаннее. Своего рода столкновение с искушением, что заставило упасть и тем самым напомнило о последствиях.       — Эдвард? Не-е-ет, — ей хотелось вопить.       Конечная в итоге вера, не смогшая дотянуть всего-то чуть-чуть, обернулась своим логическим исходом.       — С детства любим так разыгрывать. Никто так и не понимает где кто, — оголил зубы, вплотную встав напротив, и, слегка склонившись к ней, пристально посмотрел в глаза. Сменил свой лёгкий настрой голоса на затяжной бенгалин, выдохами заставляя нервные клетки Агаты прочувствовать теплопроводность.       — Эдвард он. Я — Кристофер.       Агата округлила глаза. Резко повернула голову, взглядом встретилась с лисьей улыбкой того, плотно удерживающего её в своих руках, и резко повернулась обратно, встретив уже кошачью ухмылку. Она пыталась зацепиться за мельчайшие клетки кожи лиц каждого из них в надежде увидеть хоть какое-то отличие. После безуспешной попытки, она вновь медленно перевела взгляд на стоявшего сзади, что вскинул брови домиком и с усмешкой спросил:       — Какой-то дурман, правда?       Парень, что стоял спереди, приблизил ладонь к щеке Агаты и вернул ее голову в обратное положение. Та посмотрела на плечо того, кого назвала «Эдвардом». Она подняла вверх руку, приблизила к бицепсу и дрожащими пальцами надавила.       — Да, отметила ты меня. Не его.       — Забавно. И со всякими фишками люди попросту путаются, не смея до конца верить фактам.       — И сдаются в итоге, окутав свои мозги плотной сеткой паутины.       — А после и думать вовсе перестают.       — Никогда не надоест смотреть на столь активную борьбу мозга с реальностью.        Поочередно начавшие дополнять друг друга братья, словно специально доводя и без того слабую Агату до полного изнеможения, еще ближе подобрались к ней, издевательски влияя не только на психические процессы девушки, но и на физические. Не перекрывали ей доступа к кислороду, и тем не менее воздуха становилось все меньше и меньше. Учащенным дыханием она пыталась выхватывать остатки чистого воздуха. Последние попытки мольбы?       — Я же не сделала ничего. Я не виновна в происшествии. — Изрядно уставшая от такой жизни, Агата на грани нервного срыва выдавала, казалось, последние капли своей правды: — Зачем вы так… Эдвард, твой отец… Ты ведь сам не хотел, чтобы он, — и запнулась на полуслове, невольно сглотнула подступившие слюни и смолкла от понимания: ложью было всё.       Мольбы переросли в жалость к самой себе. Закрыться в уголке, спрятаться и плакать. Сильно, громко плакать, навзрыд. А после лежать, бездумно, бесчувственно смотря на пол. Спустя время, она бы встала и продолжала бы… жить, выполняя на механизме все заученные установки, надолго перестав что-либо чувствовать, не желая и не ища новых красок для стен своего внутреннего и некогда полного различными эмоциями домика: они давно уже обшарпались, потускнели и посерели.       Перестав улыбаться, братья посмотрели на девушку, что больше не поднимала взгляда. Эдвард поднял вторую руку вперёд, сжал ее челюсть, возвращая голову вверх, и надавив на щеки пальцами, процедил:       — Продолжай, Агата. Чтобы он «что»? Стал убийцей?       — Он при смерти, Агата, — мягко дополнил второй, холодно смотря в упор.       — Давно как. Не оправился ведь после того бала.       — А состояние с каждым годом лишь ухудшалось.       — Думаешь, наследие простит семейство Сильвер-Харрис?       — Твоё состояние. Нечестно поступает судьба, даря тебе просто так всё и отбирая половину у Кадоган.       — Что вы несёте? — рыкала Агата, с каждым разом сильнее чувствуя накатившую агрессию вперемешку с яростью.       — Думаешь, отец просто спинку дёрнул? Крупным партнёром сэра Сильвера был.       — А она мало того, что сразу станцевала на балу с этим и вышла замуж за него…       — Она убедила убрать Лукаса Кадогана с партнёрства.       — А его акции заморозить.       — И спрашивается, а где справедливость, милая моя?       — Наступила она лишь сейчас, братец.       — Абсолютно верно. Довести до паники.       — Разыграть спектакль.       — Влюбить и обдурить.       — Создать надежду.       — Не давать воли.       — Изводить морально, физически.       — Сломить дух.       — Силу.       — Состояние.       Агате хотелось кричать. Неистово и по-животному. Лишь бы заглушить эти голоса, что уже слились в унисон, не давая различать кто и что говорит.       — Делайте что хотите! Убить решили? Наследство взять? Валяйте, — агрессивно рассмеялась Агата, посмотрев прямо в глаза Кристоферу. А затем стала мотать головой в попытке сбросить руки Эдварда с лица. — Мне просто жаль вас двоих.       Кристофер вскинул бровь, выжидая конца отчаянного полёта пчёлки в попытках спасения.       — Вы двое убираете за дерьмом, которое и появилось по глупости вашего Лукаса. Он испачкался, а вы выполняете главную работу и — как иронично — грязную. Нравится быть поломойками, да?       Кристофер тут же сжал горло девушки, вплотную приблизившись лицом к ее лицу, и сузил глаза. Но та лишь улыбнулась, вовсе не собираясь останавливаться:       — На светском мероприятии столь важная и благородная личность аристократичной крови перед всеми на глазах пошла к люстре, дабы достать какую-то ненужную вещь ради девицы и её прихоти, — чем дальше продолжала Агата, тем сильнее холодные пальцы Кристофера сжимали её кожу, обжигая, словно раскалённое стекло. — Уважаемый и умный мужчина не стал бы поступать столь… благородно ради женщины, которой он явно не интересен и которая флиртует со всеми…       Не успела она договорить, как пальцы стоящего сзади Эдварда сжали её губы в трубочку и запрокинули голову назад. Приблизив своё лицо вплотную, старший игриво ответил, безумно смотря своими зелёными, как луг, глазами в её синие, словно океан:       — Коготки выросли в самый опасный момент, — последние слова он отчеканил так, чтобы Агата услышала каждую букву отдельно. — Маленькая мисс Харрис. Ох-х-х, не смотри так удивлённо, милая. Информации мы нарыли достаточно.       Кристофер убрал руку с шеи, оторвал пальцы брата с её губ, а после, коснувшись ее макушки, повернул лицо Агаты к себе и стал всматриваться в него.       — Признаться, ты мне все ещё нравишься, но время тянуть без толку, мой маленький борец со справедливостью.       — Трупы «твоей хорошей» и «тенши» уже радуют каналы главной реки.       — Иль может интересен лишь кто один?       Агата плюнула в лицо собеседнику, а потом процедила:       — Не смей. Произносить. Их имена. Этих букв вы не стоите.       Кристофер замахнулся для удара, но, как только ладонь приблизилась к щеке, он успел взять себя в руки. Сжал губы в тоненькую линию, прикусив. Одними лишь пальцами грубо и до боли сжал её челюсть, с наблюдением проводя указательным по её губам.       — Твоё счастье, что трогать нельзя тебя, — вернул он взгляд на Агату.       — Вас найдут! Всё равно найдут.       Не успели близнецы ответить, как белая дверь отворилась, а в проёме появилось её долгожданное спасение в лице Александра. Спокойный, сосредоточенный, яростный. Сверля их всех холодным взглядом, он тяжелым шагом начал подходить ближе.       Стуки подошвы его обуви о пол эхом отдавались по большому пространству: своеобразное тиканье последних минут жизни находившихся тут людей. Руки сжаты в кулаки, тело сильно напряжено, а всё его состояние идеально спокойное.       Поначалу улыбнувшись мыслям о том, что её любовь жива и пришла за ней, Агата тут же взяла себя в руки, ибо опасность никуда не уходила:       — Алекс, они убьют тебя!       Александр ничего не ответил.       — Алекс?! — Её вновь, но уже более сильной и страшной волной, накрыла паника.        Эдвард ослабил хватку, Крис отошел в сторону. Не взгляда отводя от Харрис, Алекс встал вплотную, сжал её личико в своей руке, молча поцеловав в губы. Страстно, сильно, чувственно, с наваждением, как в последний раз. Выбравшееся из хватки Эдварда тело Агаты, словно тряпичная кукла, висело в руках Алекса, пока он, не прерывая поцелуя, носом выдыхал воздух. Проникая языком, напористо проводя своими губами по ее. До приглушенной боли сжимая волосы девушки на макушке и прижимая к себе все дрожащее от адреналина в крови тело. Дурман словно выветрился из нее, освободив дорогу к ясности и мышлению. Отодвинувшись, Агата поймала взгляд Александра: отстраненный и чужой, пристально сверлящее своим холодом небо. Её любовь вновь близко наклонил свое лицо и тихо выдохнул ей в губы слова, что острым осколком ясного, как его глаза, льда, пробили её сердце:       — Враньём было абсолютно всё, min lilla kattunge.