Порок

— О, так вы существуете? Спокойное, будто лишенное человечности, лицо Крейга не выражало ничего. Обагренное красным сиянием луны из приоткрытого чужаком окна, оно даже удивляло своим безразличием. И казалось таким соблазнительным. Это вызывало интерес. Обычно, стоило Кайлу только выйти в люди, как все разбегались кто куда, словно крысы. Реки крови лились фонтанами, крики замирали в ночи. А сейчас так тихо. Только вампир и этот пастор. — Как тебя зовут? — мгновение — он оказывается рядом. Обводит взглядом приоткрытую шею и затылок. Замирает, стоя позади. — Крейг. Тебе стоит хорошенько запомнить это имя. Вампир усмехается. И капли крови стекают по чёрным одеждам света слуги. День изо дня в искушении теперь проводят дни те, кто друг другу враги по крови, по судьбе, по небу и земле. Золотой бокал из-под вина до краев наполнен алой жидкостью. Густой, сочной и отвратительной на вкус. Но не для него. Кайл отпивает это, как самую вкуснейшую сладость в его жизни, облизывается, оголяя грязно-белые клыки и смотрит. — А ты интересный человек, Крейг, — устало вздыхает. — Все священники такие? Пастор не отвечает. Кайл не требует, до конца осушает жертвенный бокал и возвращает на алтарь. А затем поднимается и вновь оказывается у чужой груди, ластится. — Ты ещё не напился? — рука проходит по рыжим волосам, ерошит их и касается щеки вампира. — Разве ребёнок откажется от сладкого, даже если сыт? Снова молчание. Крейг оголяет шею, позволяя вонзиться. Кровь стекает ниже под одежды, которые стягивают, разрывая ткань. Кайл улыбается, срывает с шеи бесполезный крест, касается губами губ. Крейг морщится от привкуса крови, но не противится. Одежды на полу. Кайл проводит рукой по иконе, когтями царапая поверхность благословленных картин. Явно издевается, прежде чем перейти дальше. Оголенный и жаждущий последней своей сладости. Крейг кусает его, дивясь иронии. Метит, а затем сам же прижимает к стене меж икон. Сжимает мертвенно-бледную кожу до синяков, которые разом проходят, вновь целует. Ловит жалобный стон губами, затыкает Кайла, дразнит и только затем проникает полностью, заставляет его изнывать на Божьих глазах. Стоит отпустить губы, как в шею вновь впиваются вампирьи клыки. Скрывая приглушённые звуки удовольствия и наслаждаясь сладостным вкусом. Утопая в греховной эйфории до тех пор, пока силы не доходят до пика и сознание не держит даже тьмы прислугу. Вкусив прекрасный десерт, вампир засыпает средь белых роз на мертвенном ложе. Теперь на века, грех свой пред Богом искупляя. И кровь окропляет непорочный цвет роз. Свою жертву принести должны оба.

***

— Крейг, все хорошо? Тот усмехается и кивает, свой взгляд от парня отводя. Почему-то странное чувство все не отпускает, хоть они каждый день видятся в школе и знакомы уже давно. Может, даже больше, чем думает он. — Кайл, чувак, пойдём. Это чувство сильнее возможности понять его. Скрытая, удивительная и греховная страсть. Граничащаяся на грани безумства, сильнее любви. Несмотря на эпохи и времена. Ими на крови клятва дана.