Палатка как средство от зависти

      Валя завидовал. Отчаянно. Нет, не более богатым или успешным. Или красивым. Или умным. Не чужой славе, не легкости, с которой некоторые эту славу получали. Не миллиардам на счетах. Не спортивным фигурам или спортивным машинам. Не научным степеням или наградам Грэмми.              Валя завидовал… романтике. Конечно, не понятию как таковому — он завидовал тем, в чьей жизни она была. И не просто была, а кто не сам ее устраивал, а кому ее устраивали. Читая всякие женские форумы — да, водился за ним такой грешок, — и разные «подслушано», он отчаянно завидовал тем, кто писал, что им просто так принесли цветы. Или посвятили стихи. Или пригласили на ужин при свечах.              Тем, кого неожиданно вывозили куда-нибудь на Барбадос или на шопинг в Париж, Валя завидовал во сто крат сильнее. Нет, он не… Ему не нужны были сопутствующие материальные блага: все эти кольца, яхты, пляжи или еще что-то. Но ему тоже хотелось, чтобы для него кто-то просто взял и устроил сказку. Как в Голливудском дорогом кино или в дешевом ярком дамском романе.              Не кто-то — его парень Киря.              От остальных Валя и не жаждал этого получить, к чему ему, его волновал лишь Киря. Но увы, ждать от Кири такого нечего было и думать. Это Валя в их паре был весь такой воздушный, вдохновленный и парящий в облаках, Вале было чертовски важно получать цветы, стихи и любоваться звездами. Киря же, приземленный до максимума, все это если не презирал, то просто не обращал на это никакого внимания, не сказать больше — едва ли знал вообще о существовании таких вещей, как сказка и романтика.              Нет, Валя не обижался на любимого, что в их жизни все было вот так, приземленно. Наоборот, он был благодарен Кире, что тот позволил Вале творить в свое удовольствие — Валя был начинающим художником — и сам взвалил безропотно на плечи обязанность по зарабатыванию денег на их общее житье и не упрекал Валю, что тот не вкладывается в общий бюджет, а наоборот, всячески его поддерживал в его выборе. И понятно было, что Кире просто не до того, но... Валя все же завидовал.              Вот и сейчас он занимался любимым делом — страдал, разглядывая в инстаграм фотографию одной знакомой с огромным букетом, что ей подарил муж, в руках. Букет был шикарен, а сама знакомая — отчаянно счастлива. От искорок в ее глазах можно было бы запалить огромный костер.              Валя в очередной раз горестно вздохнул, отложил телефон и подпер подбородок кулаками, переводя взгляд за окно, на подоконнике которого и устроился с чашкой кофе, как настоящий романтик: там тоже была одна серость и будность. Или будничность? Валя понятия не имел, как правильно, но вряд ли это имело какое-то значение, когда...              — Вот что за жизнь? — обратился он к кому-то неведомому, отпивая уже холодный и потому противный кофе из чашки. — Почему нельзя иметь то, что желаешь?..              Вопрос был чертовски философский и, наверное, куда более глубокий, чем Валя мог осознать, но это тоже сейчас не имело для него особого значения, ибо... Он покусал губу, потянулся опять за телефоном: следующий открывшийся на экране пост буквально перевернул все сознание за доли секунды.              «Не жди — делай!» — кричала мотивирующая не пойми на что, но явно на что-то важное реклама. Валя замер, затаив дыхание. Наверное, те же чувства испытывали, когда к ним приходили величайшие открытия и откровения, Ньютон, Коперник и Иоанн Богослов. Вот оно! Зачем же ждать, если можно устроить самому?..              Нет, не то чтобы Валя раньше не задумывался об этом, просто до этого момента он как-то гнал эту мысль от себя, обиженно думая, что «нет — ну и не надо, ну и обойдется». А сейчас понял: чтобы получить желаемое, нужно сделать сначала все самому. Если он устроит романтику Кире, любимый точно проникнется ею и… захочет сотворить что-то такое же сказочное в ответ.              На этом эмоциональном подъеме, спрыгивая с подоконника, Валя чуть не расколотил и стекло, и чашку, что грохнула об окно, махнул рукой, мол, «не до вас», и побежал к ноутбуку. Чтобы придумать что-то дельное, надо было погрузиться в омут советов с головой, а где их больше всего, кроме как в сети? Конечно, у него были и свои идеи, все же он творец, художник, одухотворенная личность. Но чтобы сделать что-то поистине прекрасное, справляться своими силами... Не так он был в них уверен, чужой опыт был куда как авторитетнее.              Следующие несколько часов Валя провел, шерстя любимые форумы, «подслушано», паблики ВК, даже группы в «Одноклассниках». Половина советов была или слишком уже затерта, что уже больше походила на пародию на романтику, чем на нее саму, вторая — слишком дорогостояща. И Валя уже успел разочароваться в своем намерении, как…              — Даааааа! — издав такой вопль счастья, словно его картины все и сразу за миллионы купила Третьяковка, он подпрыгнул на диване, потом вскочил на него с ногами и исполнил какой-то дикарский танец, а после, едва сообразив, что надо надеть хотя бы штаны, прежде чем выходить из дома, вылетел на улицу. Идея требовала немедленной реализации.       

***

      — Кирь, — едва любимый ответил на звонок, Валя замурчал в трубку так, как никогда не делал раньше, чтобы сразу настроить милого на романтичный лад.              — Да? — немного неуверенно, видимо, ошарашила внезапная перемена в парне, ответил Киря, позвякивая чем-то. «Ключи» — догадался Валя. По времени его любимый сейчас как раз должен был закрывать дверь своего кабинета и отправляться домой. — Что-то нужно купить? — обычно Валя давал Кире список продуктов, а готовил — сам. Но не в этот раз...              — Нет, — протянул Валя, вновь муркнув, — ничего не нужно, я уже... — пришлось распотрошить свою заначку, отложенную на новый набор красок, но ничего, это того стоило. — Я просто звоню сказать, что очень соскучился и тебя жду…              — Ладно, — вновь с небольшой паузой ответил Киря, видимо, все еще пытаясь понять, что случилось. Валя улыбнулся. — Я тоже соскучился… И скоро буду.              — Ждуууу, — протянул Валя и отбил звонок. Слишком поспешно, пожалуй. Но у него было еще порядочно дел, чтобы все вышло идеально.              Встретил Кирю он на площадке первого этажа. И потянул совершенно ничего не понимающего любимого наверх на девятый, крепко сжимая одной рукой его ладонь, а другой — ручки нескольких пятерочных пакетов.              — Валя, — Киря, проследивший непонимающим взглядом, как проплывает мимо дверь в его квартиру, подал голос и дернул рукой, чтобы остановить прущего как паровоз Валю, — что происходит? Куда ты меня ведешь? Я устал, я в душ и в постель хочу!              Валя будто бы отмер, замер. Но руки не выпустил. Вздохнул, подул на упавшую на глаза темную челку, сложив губы трубочкой:              — Сюрприз! Ты не сопротивляйся, тебе понравится, — посмотрев в глаза Кири, в которых читалось явственно «кажется, Валя не в себе», он добавил уже более жалобно: — пожалуйста.              Киря тяжко вздохнул, но покорно пошел дальше, когда Валя продолжил их восхождение. Вот и девятый этаж, и дверь на технический этаж. Пахнуло пылью и голубями, что-то хрустнуло под ногой, но Валя тут пробежал за сегодня уже раз пятьдесят, потому даже не остановился, повел Кирю до двери на крышу:              — Прошу! — словно приглашая любимого во дворец или на пляж элитного курорта, он распахнул дверь. — Тут мы проведем сказочную ночь! — На лице Кири с потрясающей четкостью вещания побежала неоновая строка: «точно не в себе», и Валя вновь принялся умолять: — ну или хотя бы вечер…              Киря вновь вздохнул и шагнул на крышу, Валя отпустил его руку, пробежал немного вперед:              — Вот! — перед ними расположилась обычная туристская палатка из тех, что покупают начинающие путешественники и любители зимней рыбалки: тонкая, на гнущихся алюминиевых дугах и ярко-желтого цвета. — Сейчас я накрою на стол. Залезай!              То ли Киря решил, что с сошедшим с ума любимым лучше не вступать в споры, а то еще ломанется с крыши вниз, то ли настолько устал, но больше не показывая и не высказывая ни слова возражения, он опустился на четвереньки и, пачкая идеальный отглаженный и вычищенный офисный костюм, полез в палатку. Валя, путаясь в пакетах, двинулся следом.              Палатка, что Валя одолжил у одной своей знакомой, любящей выезжать с ночевкой на природу, была рассчитана на двоих, но когда они оба устроились в ней, оказалось, что места не так и много.              — Подержи, — Валя сунул так и находящемуся в состоянии полной прострации Кире один из пакетов, полез в другой... Вскоре остатки и так скудного свободного места были уставлены закрытыми прозрачными крышечками судочками, в которых — Валя начал показывать, что в них, тыкая пальцем поочередно в каждый, — были «салат с колбасой, не оливье, но типа того, вот тут крабовый, в этом — мясо по-французски, только без сыра, а вот здесь — десерт». А сам Валя, взяв у Кири пакет, принялся открывать выуженную оттуда бутылку вина. Руки тряслись, словно у алкоголика.              — По какому поводу банкет? — похоже, что Киря уже смирился с фактом такого времяпрепровождения, но все еще хотел допытаться, с чего вдруг это вообще случилось. Валя открыл вино, принялся разливать его по пластиковым стаканчикам. Он мог бы взять бокалы из дома, но они вроде как были в романтическом походе, и это было бы неправильно — нарушать атмосферу.              — Просто, — он протянул стаканчик Кире. — Романтика, приключение. Ночь под звездами… — ему самому это виделось именно так. И он надеялся, что Киря тоже проникнется.              Киря дернул краешком губы, потом поднял и опустил бровь и медленно кивнул. Выпили. Валя суетливо принялся открывать судочки: Кирю надо было кормить. Сытый парень — добрый парень. Поест — глядишь, настроение поднимется и он тоже включится в эту игру под названием «поход».              Включился Киря после половины второй бутылки вина, когда у них обоих уже хорошо так заплетались языки:              — З-звезды, говоришь, — усмехнулся он, глядя снизу вверх на Валю, лежа у него головой на коленях. — Хочу звезды. Только потолок мешает...              Валя пожал плечом, поерзал. Открыл молнию входа:              — Пойдем, поглядим… — на что они могли поглядеть в городе-то, где все небо перманентно было затянуто смогом и от кучи фонарей ночью едва ли было темнее, чем днем, он не думал. Видимо, как и Киря.              Но не пошли не поэтому: Киря повел обоими плечами, поерзал, видимо, собираясь с силами, чтобы встать, но, похоже, силы на этом и кончились, потому что он лишь чмокнул смешно губами и вновь замер:              — Не, не хочу идти, — протянул лениво. А потом добавил, чуть прищурившись: — Лучше поцелуй меня...              Валю упрашивать было не нужно, он торопливо нагнулся, прижался губами к губам любимого — на них был вкус десерта, клубничного пирожного, и терпкого вина — и застонал. Киря отозвался таким же будоражащим хриплым стоном.              Целовались долго, пока не заныли губы и вконец не затекла шея. Валя осторожно переложил голову Кири на предусмотрительно взятую из дома декоративную подушку, устроился рядом плечом к плечу, сплел их пальцы:              — Тебе нравится? — спросил тихо. Сердце билось где-то в желудке и в паху. И самое время было перейти к главному, тело требовало жаркого продолжения, но разуму именно сейчас почему-то захотелось романтики и разговора по душам. Киря повернулся — Валя уловил на удивление трезвый взгляд — и кивнул вновь:              — Да, очень. Город кругом, внизу — люди. А мы... мы словно в другом мире. Ты это здорово придумал! — Валя понял, что он не врет, и эти слова отозвались еще большим теплом и чем-то щекочущим в груди и щиплющим в глазах. Он зажмурился, чтобы не дать брызнуть слезам… — Ты настоящий романтик, Валь... Правда... И я тебя люблю…              Слезы все же потекли из-под зажмуренных век. Валя судорожно выдохнул, а потом вовсе задохнулся и перестал дышать, когда почувствовал, как Киря принялся собирать их со щек губами.              — Очень сильно люблю… — губами Киря прошел по щекам, пробежал по скулам, подбородку, пригрел губы. Валя приветливо разомкнул свои. Привычный поцелуй на сей раз вышел совсем новым, необычным, одновременно нежным и полным жара.              Раздеваться в маленькой палатке среди контейнеров, бутылок, стаканов и прочего добра вроде походной лампы-неразбивайки и свернутых до поры спальных мешков — пока они лежали на туристическом коврике, покрытом взятым из квартиры толстым мохнатым пледом — было не слишком удобно. Но они справились, и вскоре Валя уже плавился от жара чужого тела, подмявшего его под себя.              — Любимый… — Киря, несмотря на выпитое, был весьма ловок и уверенными движениями заставлял Валю нетерпеливо ерзать и даже немного поскуливать. — Ты такой... — какой «такой» — он недоговорил, а Вале через секунду уже перестало быть интересно: Киря обвел языком вокруг чувствительного до ужаса Валиного соска, а потом прикусил его, вызывая дрожь во всем теле. Валя обхватил Кирю ногами за бедра, прижимаясь пахом к паху, потерся о него, вызвав глухой стон и очередной укус…              Как они умудрились не разбить и не сломать ничего и не разрушить свое убежище, навряд ли они могли бы сказать, потому что то, чем они занимались в эту ночь, с трудом можно было бы назвать простым сексом. Впрочем, «любовью» это можно было бы назвать тоже с большой натяжкой. Это была какая-то первобытная, животная, природная страсть.              Они кусались, оставляли друг на друге следы зубов, засосы. Царапались… До такой степени, что по палатке даже плыл легкий запах крови. Шептали пошлости не сдерживаясь. И целовались до головокружения, замирая, оттягивая момент окончательного падения.              Киря вошел в Валю с размаху, совсем не осторожничая, так, как никогда раньше, Валя подмахнул ему навстречу с готовностью и жаждой. Мелькнула мысль, что слава провидению, что он достаточно подготовился сегодня и что Киря, на его счастье, не проигнорировал припасенную и удачно попавшую ему под руку смазку, иначе пришлось бы туго. Во всех смыслах.              Не мешкая, не сдерживаясь, они принялись трахаться с таким остервенением, словно от этого зависела судьба планеты. Палатка скрипела, тряслась. Контейнеры потрескивали, попадая иногда то под голову, то под зад Вали, бутылки звякали одна об другую где-то в углу. Лампа почему-то мерцала. Или это у Вали периодически отключалось зрение…              Он кончил не со стоном — с криком, вцепляясь ногтями в плечи Кири. Вновь запахло железистым. Киря зарычал, стиснул сильнее Валины бедра, сделал еще несколько размашистых толчков… Запах крови и пота смешался с запахом спермы, потекло по бедрам, захолодило живот. Дыхание вообще не поддавалось никакому контролю. Валя без сил опал на голый пол палатки — плед и коврик они запинали куда-то еще в первые десять минут, — Киря упал на него и замер, иногда еще вздрагивая всем телом…              «Люблю» Валя уловил не слухом — всем существом. И существом же ответил: «И я...»       

***

      — Валь… — голос Кири в трубке был каким-то необычным, и Валя напрягся, прижимая телефон плечом к уху: руки были заняты тестом, он готовил пирожки.              — Да?.. — неуверенно, совсем как недавно его любимый, подал он голос, отвлекаясь от теста. Что-то случилось?..              — А ты уже вернул палатку? А то я тут купил бутылочку вина... И ночь обещают ясную, звездную… — Киря урчал и звенел ключами. Валя улыбнулся:              — Нет. Но знаешь, что... Наверное, нам стоит подумать о покупке своей.              Киря засмеялся в ответ. А Валя почувствовал, что сейчас, вот в этот момент он абсолютно счастлив. И совсем никому не завидует!