"И эти губы, и глаза зеленые"

Дженсену нравится любить Мишу. Даже сам Миша не так хорош, как это чувство к нему. Испытывать, пробовать на вкус, ощущать солнечным сплетением. Ему нравится любить именно Мишу. Ему нравится все то, что тот дает ему, ни разу не попросив даже намеком что-то взамен. Нравится видеть не только обожание в поднятых на него глазах, к этому Дженсен привык, это его не удивляет, не трогает, не имеет уже ни малейшего значения для него… Ему нравится видеть преданность. Дженсен даже может почти потрогать ее. Он чувствует присутствие. Он может поклясться, что преданность Миши почти осязаема, и не может отказать себе в удовольствии незаметно для любовника медленно пошевелить рукой, перебирая пальцами и пропуская невидимое тепло. Аккуратно поглаживая, почти лаская. Он не догадывается, что любовник замечает его движения. Миша всегда удивляется, но Дженсен делает это почти скрытно, и Миша не думает задать даже немой вопрос. - Ну, что ты смотришь на меня, как будто видишь в первый раз, - голос Дженсена звучит почти сердито, но Миша лишь улыбается краешком рта вместо ответа. Он сидит на полу рядом с кроватью, поджав под себя ноги. Он никогда не будит любовника, просто ждет, когда тот проснется под его взглядом. - Как у тебя вообще выходит быть таким… Таким свежим с утра? Только не говори, что ты уже бегал, - бурчит Дженсен, потирая глаза и зевая. Приподнимается на локтях и смотрит на Мишу, хмурясь и поджав губы. - Бегал, - кивает Миша в ответ, не отрывая взгляда. Весь его вид словно кричит «как же я счастлив, что ты не умер во сне, как же я счастлив, что твое сердце не остановилось, и ты сумел проснуться для меня». - И кстати, какого черта ты вообще еще здесь, чувак? Ночка была неплохой, это да, но у меня как бы жена и все такое, так что выметайся-ка ты, будь добр. Оставь свой номер – я позвоню. Наверное, - и Дженсен снисходительно показывает взглядом на дверь. - Странно, - удивленным голосом протягивает Миша. - Мне казалось, ты знаешь номер наизусть, иначе как можешь названивать почти каждые выходные и умолять «отсосать мне немедленно и безотлагательно». Заканчивая предложение, Миша точно знает, что за этим последует. Сейчас Дженсен откинется на подушку, заливаясь смехом. Морщинки вокруг глаз очертятся ярче, и громкий хохот отзовется в Мишиной груди согревающим теплом. И, конечно, так и происходит. Миша не может сдержаться, хотя ему и хочется просто наблюдать, он сам начинает смеяться, и не потому, что смех Дженсена заразителен, а потому что Миша становится самым счастливым человеком на планете. Если спросить Мишу, что в жизни доставляет самые сильные чувства, он назовет именно этот момент. Момент, когда Дженсен смеется над его шуткой. Потому что это одновременно доставляет и пронзительное счастье, и сумасшедшую боль. Это как узреть Бога, а мгновением позже узнать, что обречен на Ад. Потому что Дженсен смеется даже с самых несмешных его шуток, потому что Мише даже неловко, когда мужчина откидывается назад, открывая рот в беззвучном смехе, или вскакивает со стула, или подается вперед, хлопая себя по бедру. Потому что Миша знает, что Дженсену даже не нужно произносить слова «я люблю тебя». Нет необходимости. Дженсен произносит их своим телом. «Моя тринадцатилетняя девочка», - качает головой Миша, не позволяя себе думать глубже. Но все равно каждый этот момент сопровождается дикой болью. Он знает, что, когда Дженсен не засмеется от его слов, это будет конец. Конец всему. Они не расстанутся, когда Дженсен найдет визитку с недвусмысленной фразой, написанной незнакомым почерком у Миши в кармане, они не расстанутся, когда от Дженсена будет слишком нести виски и терпкими мужскими духами, они не расстанутся, когда Дженсен не будет отвечать на звонки неделями, они не расстанутся, когда фотографии Миши с каким-то мужчиной в обнимку попадут в сеть, они не расстанутся, когда Дженсен зло выкрикнет, что Миша «грязный педик» и он не хочет иметь с ним никаких дел, они не расстанутся, когда Дженсен скажет, что жалеет обо всем этом, они не расстанутся, когда Дженсен скажет, что он не гей, они не расстанутся, когда Миша ударит его на глазах у всего ресторана. Нет, они расстанутся, когда Миша пошутит, а Дженсен не рассмеется. Поэтому он жадно смотрит на мужчину, стараясь не смеяться самому, черт, не моргать, чтобы не пропустить ни одной миллисекунды этого безупречного признания в любви. Он ждет и боится каждый раз. А вдруг вот сейчас? Вот именно сейчас? Вот именно в этот самый момент? Мишу даже смерть любовника не пугает так, как это. Но сейчас Дженсен смеется. Вот он снова опускает голову и смотрит влюбленным взглядом. - Какой же ты ублюдок, - довольно усмехается. Миша знает это выражение лица. Лицо Дженсена становится таким и на людях. Оно говорит «да, вы же видите, какой у меня Миша». Это не восхищение, это чуть снисходительное напоминание скорее даже самому себе, что вот этот кумир многих, самоуверенный, остроумный мужчина, которому аплодируют и кричат о любви с заплаканными глазами, в номере отеля жалобно выстанывает его имя, униженно умоляя кончить ему на лицо. И плевать, что никто не знает. Привычным, отработанным движением Дженсен подтягивает Мишу на кровать, усаживая на себя. - Ты красивый, - шепчет Миша, невесомо касаясь ключиц любовника подушечками пальцев. - Прекрати, - Дженсен чуть морщится и отстраненно шутит: - Скажи мне то, чего я не знаю. - А ты и не знаешь, - словно загипнотизированный, шепчет Миша в ответ. - Ты тоже красивый, - Дженсен хмурится сильнее, недовольно бурчит себе под нос, как будто Миша его отвлекает. Он нетерпеливо надавливает ладонями на бедра любовника, устраивая его так, чтобы член оказался между раскрытых ягодиц. Миша не сопротивляется, податливо раздвигает ноги сильнее, усаживаясь удобнее, и едва заметно двигается, скользя задницей по члену. - Ты не знаешь, что твои веснушки совершенны, не знаешь, что твои глаза самые зеленые в мире, что твои губы, - Миша склоняет голову набок и прикасается к ним пальцами, вздыхает и нежно целует. - Безупречны. Дженсен отвечает на поцелуй, позволяя Мише вести, позволяя его языку делать все, что заблагорассудится. Он любит Мишу всего, целиком, но Миша любит разбирать его на крупицы, ему нравится любить то его тонкие пальцы, то скулы, то волосы, да все что угодно. Его настроение меняется, и он выдумывает что-нибудь новое, или снова идет по кругу. Верен он только губам. - Бе-зуп-реч-ны, - по слогам произносит Миша. Дженсен сжимает его за бока и переворачивает, оказываясь сверху. Он очень любит подминать Мишу под себя. Любит, как Миша хрипло смеется под ним, замечая, что «превратится в лепешку под таким весом». Дженсену очень нравится это чувство, иногда ему действительно хочется раздавить любовника, чтобы он остался с ним пусть так, не в силах дышать и шевелиться, но зато навсегда. Но Дженсен никогда не произнесет это вслух. Потому что с самой первой их ночи усвоил то, что объяснил ему Миша. Любить можно нескольких людей сразу, просто по-разному и с разной силой. Можно счастливо жить в браке, имея связь на стороне. Можно жить втроем. Можно заниматься сексом с мужчиной. Можно делать все, что хочешь. Главное – свобода. Нужно уважать ее, говорил Миша. И Дженсен как мог берег его свободу. Это было единственное правило в их отношениях. Поэтому Дженсен не имел права говорить, что хочет раздавить Мишу своим телом. - Ну, ты знаешь, она, конечно, немного удивилась, когда я сказал, что хочу отыметь ее сзади, - говорит Дженсен, фыркая и пародируя выражение лица своей жены, - И когда я говорю «немного», это я шучу. - Бедненький, - Миша хохочет и дразнит высоким голосом, - бедненький Дженс, - и обнимает любовника, кладя подбородок ему на плечо. - Конечно, - смеется Дженсен в ответ, хлопая Мишу по спине. Они часто разговаривают о своих женах, это часть их отношений. Конечно, он выдумывает. Но он не станет говорить Мише, что не может так… Может с кем угодно, но не с Мишей. Дженсен не станет разрушать все. Он не скажет, что на самом деле ругается с женой. Что у них уже несколько месяцев не было секса. Что у него не встает. Мише это не нужно, и поэтому Дженсен добавляет: - Но, конечно, я ее все-таки уломал. Дженсен слышит смешок возле своего уха в стиле «ну еще бы» и чуть сильнее прижимает любовника к себе рукой. «Хорошо, что я вполне сносный актер». Он не замечает, что в последнее время при их разговорах о Дэниил, Миша старается обнять его. Не обращает на это внимания. Он не может знать, что Миша прижимается к нему лишь затем, чтобы тот не видел его лица. Чтобы не заметил закусанной губы и боли в глазах. Миша и сам не может поверить, как все его рассуждения о жизни и любви, все принципы, проверенные на практике не раз, - все летит к чертям рядом с этим человеком. И Миша не позволит себе разрушить их отношения только потому, что не может справиться с собой, ведь Дженсен может. Наконец Дженсен чуть ослабляет хватку, разрешая Мише наконец подышать, но лишь затем, чтобы войти в него. Глаза в глаза, медленно, аккуратно, но сразу глубоко, ловя губами выдохи. Миша рассеянно гладит по спине. Дженсен привыкает к ощущению, что его член зажат в горячем тесном плену, и начинает двигаться, тяжело дыша и не сдерживая рваных стонов. Потому что Мише нравится, как он стонет. Нравится его голос. Миша говорит ему это, повторяет снова и снова, и Дженсен не враг себе, он дает любовнику все, что тот пожелает. А Миша сам стонет, громко, не стесняясь, таким голосом, что Дженсен едва сдерживается, чтобы не сказать ему в процессе, что он выбрал немного не тот профиль актерской деятельности. Но так он пошутит после, сейчас невозможно оторваться от вида растрепанных темных волос, уже влажных у лба. Миша запускает пальцы в рот Дженсена, гладит язык, заворожено глядя на полные, покусанные им ночью губы. Обводит их контур пальцем, и, кажется, стонет еще громче. Дженсен думает, что Мишу в принципе даже не нужно трахать, он может кончить только от прикосновения к его губам. - Почитать тебе вслух? - Ну, давай, - соглашается Дженсен, обычно сидя в кресле, расслабленный после их секса и теперь бездумно любующийся Мишей. - Может, Сэлинджера? Или что ты хочешь? - Дай угадаю, - щурится Дженсен, - Это только предлог? - Что? – у Миши хорошо выходит делать удивленно-оскорбленный вид. - Я люблю Сэлинджера. И люблю читать тебе вслух. - Да, но… - Дженсен чуть отводит голову назад. - Мы видимся впервые за месяц, и я подумал… - Пф, Дженс, - Миша весь прямо фыркает, - как ты себя любишь. - Ну, ладно, - Дженсен улыбается и кивает. - Слушай, - Миша берет с полки книгу и усаживается у окна, листает и замирает, - «И эти губы, и глаза зеленые»… - Миш, - Дженсен влюбленно улыбается. - Дженс, я нечаянно открыл. Это не я, - говорит Миша, улыбается чуть задумчиво. - То нам пишут «Profound bond», - кивает Дженсен, прищурившись, - теперь нила. Кто-то явно на что-то намекает. - Ну, да, - Миша улыбается теплее. Дженсен никогда не видел такой взгляд Миши, обращенный к кому-либо, кроме него. С ним он меняется, с ним он другой. Спокойный, даже кроткий. - И эти губы, - мечтательно протягивает Миша, опуская взгляд в книгу. - Пф, - не сдерживается Дженсен, - как всегда, Миш, как всегда, - он едва не хохочет. - Ну, Дженс, я нечаянно открыл на этом названии. Это, наверное, судьба, - Миша расплывается в широкой улыбке. - Мы правда давно не были вместе… Я соскучился по… Ты понимаешь. - Ага, конечно. Не дождешься, - смеется Дженсен. Ему нравится играть в эту игру. Он всегда закатывает глаза, как бы говоря «за что мне это». - Но я хочу, - почти умоляюще. - Ну что за больной извращенец, у тебя ненормальная зависимость, - качает головой Дженсен. - Читай! – он говорит это специально, прекрасно зная, что читать они уже не станут. - Дженс… - Миша хитро щурится. - Хочу твои губы. - И что? - ему почти скучно, Миша проделывает все эти штучки каждый раз, лишь бы развести его на минет. - Твои самые сексуальные в мире, самые красивые губы, - Миша говорит низким голосом, растягивая слова. - Думаешь? – Дженсен ухмыляется. - Уверен. - Проси лучше, - советует Дженсен почти снисходительно. Но не может сдержать улыбку – он не может отрицать, что хочет почувствовать вкус Миши, хочет ощутить тяжесть во рту, хочет доставить удовольствие любовнику. - Твои порнушные губы… Я хочу их… - Миша прекрасно знает, что выглядит очень пошло, что Дженсен уже и сам жаждет. - Эти что ли? – Дженсен собирает губы «уточкой». - Эти, - Миша сглатывает, откладывает книгу на столик, расслабленно кладет руки на подлокотники и раздвигает ноги. - Миш, - Дженсен чувствует мгновенное возбуждение, потому что Миша сидит в халате без нижнего белья, и сейчас он видит его эрегированный член. - Дженс, каждый день в мире умирает один не отсосанный Эклзом Миша, - шепчет мужчина. - Эм, что? – Дженсен замирает, уже опускаясь на колени перед любовником. - Что за? - Не знаю, - Миша делает рукой непонятное движение. - Не обращай внимания. - Ладно, - соглашается Дженсен и обхватывает влажную головку губами. Медленно посасывает, удовлетворенно глядя снизу вверх на восхищенное лицо Миши, который не может протянуть и двух минут, если эти губы туго обтягивают его член. Он любит кончать Дженсену в рот, потому что тому нравится, потому что Дженсен в первый их раз сам прижал руками Мишины бедра к себе, максимально расслабив горло и проглатывая все без остатка. Мише очень нравится кончать и, обхватив ладонью, водить опадающим, чуть подрагивающим членом по этим губам. - Ты рожден для этого, - драматично шепчет Миша. - Серьезно, это твое призвание. Дженсен не выдерживает и громко смеется, вставая и вытирая рот ладонью. - Иди ты. - Серьезно, Дженс, - блаженно улыбается Миша. Миша так расслаблен, так податлив в его руках, что Дженсен не может поверить в то, что они делают это всего раз в пару месяцев. Их тела словно созданы друг для друга. Они оба, Дженсен видит это, так бесстыдны друг с другом. Совершенно не стесняясь, они могут делать все, что угодно, зная, что на любую выходку получат лишь добрую издевку, но никогда – отказ. Дженсен обхватывает Мишу за колени и разводит его ноги максимально в стороны, медленно выводя и снова вводя свой член в Мишу. Он наблюдает за этим, и Миша сквозь полуопущенные ресницы смотрит на него, стонет и чуть выгибается в спине. А завтра снова на съемки, снова делать вид, что между ними ничего нет. - Миш, - выдыхает Дженсен. - Можно? – взглядом спрашивает любовник, указывая на свой член. Дженсен качает головой и, еще пару раз выведя полностью и снова вставив до упора, кончает, закусив губу. Голова кружится, в ушах звенит, но он не падает устало на Мишу, а приподнимает его за бедра и обхватывает ртом член. Миша спустя секунду обессилено изливается в его рот, сотрясаясь от оргазма. - Завтра, м? – спрашивает Миша, когда они укладываются спать. - После съемок я к Дэн, - отвечает Дженсен, накрывая их обоих одеялом. - А, ну ладно, - улыбается Миша. Отворачивается. - Спокойной ночи. - Спокойной, - ровно говорит Дженсен. На самом деле Дэниил даже нет сейчас в городе. Закрывает глаза и сглатывает ком в горле. Хочется прошептать «мой», но вместо этого он больно закусывает щеки изнутри и только перекидывает руку через живот мужчины. Миша не закрывает глаза, он смотрит на свет Луны, падающий на крыши за окном. Немного хмурится. Облизывает губы. Снова хмурится. Через несколько минут он понимает, что любовник уснул, и тогда шепчет в темноту, потому что з н а е т, когда Дженсен играет. - Твой.