Непонимание

Он зашел в зал вальяжной походкой, бросив внимательный взгляд из-под чуть прикрытых век на своих противников. В каждом его движении сквозила уверенность, на лице играла самодовольная улыбка. Девушки, наблюдающие за игрой с верхнего этажа, моментально переключили свое внимание на вошедшего, приветствуя его восторженными криками. Они не виделись два года. Кагеяма с интересом смотрел на своего бывшего семпая. Ойкава-сан всегда был выше и крепче. А ведь так хотелось догнать его хотя бы к старшей школе. Выскользнувшая из кармана белой куртки ладонь остановилась в воздухе, словно говоря «стоп» — «Хватит изучать меня так жадно и открыто, попытайся хоть немного скрыть свое любопытство». Кагеяма никогда не понимал Ойкаву. Самодовольная улыбка за долю секунды превратилась в милейшую, пальцы руки плавно закачались из сторону в сторону. Просто показалось... Это всего лишь приветствие. — Давно не виделись. Кагеяма знал, что эта улыбка лишь кажется доброжелательной. В любой момент она могла превратиться в оскал, а взгляд из равнодушно-оценивающего — в ненавистный. Хотелось сжать кулаки, чтобы успокоиться. Его главный соперник — прямо перед ним. Пришлось жадно вдохнуть носом воздух, чтобы утихомирить пульс и нахлынувшее возбуждение. И впиться ногтями в кожу после этого дразнящего, протяжного, чертового «…То-обио-чан». Каждый раз сводило скулы. Только Ойкава обращался к нему по имени так нахально. Кагеяма никогда не понимал Ойкаву… Поначалу семпай относился к нему очень хорошо, с радостью показывал приемы и учил всему, что знал. Тобио наблюдал за ним с восхищением, жадно впитывал в себя каждый урок и был безумно благодарен семпаю. Замкнутый мальчишка без друзей — он еле сдерживал счастливую улыбку, когда Ойкава-семпай хвалил его. Было ли это частью какого-то коварного плана или же прихотью, но счастье Тобио продлилось недолго. Мягкий взгляд семпая сменился ненавистным. Кагеяма навсегда запомнил эти глаза, уставшие, полные зависти, страха и гнева — даже спустя два года эта картина так отчетливо всплывала за прикрытыми веками. Но он не понимал. Почему?.. Тобио продолжал смотреть на семпая с благодарностью и восхищением — почему же Ойкава-сан тогда хотел его ударить? Он стал еще выше и крепче. И сильнее. Сколько Кагеяма наблюдал за ним, сколько раз пытался воспроизвести его движения, догнать его, ухватиться… Ойкава-сан все равно уходил вперед. Сколько раз приходилось переступать через свою гордость, чтобы вновь… еще один раз… попросить его совета. И каждый раз с силой сжимать челюсть от этих дурашливых: «Не-ет, ничего тебе не покажу! Не дождешься, дурак! Дура-ак!» …Не понимая, что этой наигранной несерьезностью Ойкава прикрывает свой страх и огромную-огромную зависть. Тренировочный матч завершился довольно быстро. Вечерело. В плохо освещенной раздевалке было полутемно. Ойкава зашел туда последним, когда почти никого не осталось. Кагеяма как раз накинул на плечо рюкзак с вещами и встретился с ним взглядом. — Ойкава-сан… — голос дрожал. Он знал, что это бесполезно, что вновь будет осмеян. И все же в который раз переступал через себя. — Я тебя не слушаю. Ойкава открыл шкафчик с показным равнодушием. Тобио не понимал. Почему? Если Ойкава сам просил провести этот матч — из-за него, Кагеямы — почему?.. Тобио подошел к нему вплотную, закрыв дверь железного шкафчика прямо перед носом. Если переступать через свою гордость, то уже до конца. Тоору посмотрел на него сверху вниз, едва заметно вскинув левую бровь вверх. — Что? Он не знал. Столько вопросов было в голове — за эти два года они никуда не исчезли. Кагеяма не понимал людей, не понимал их мотивы и чувства. И свои — тоже. Все, что он знал в тот момент, — так хочется… вновь… хотя бы еще раз… — Научите меня, — пробубнил он, — как сделать подачу точнее и сильнее. Ойкава внимательно смотрел на него, повзрослевшего, но все еще такого ребенка. Эти плотно сжатые губы, словно он обижен. Внимательные, всегда заинтересованные глаза под прядями черной челки. Невольно захотелось улыбнуться — Тобио-чан совсем не изменился. И даже спустя два года в его глазах было восхищение. Это заставляло трещать по швам наигранное равнодушие. Кагеяма впервые видел такую улыбку, полную отчаяния, усталости и в то же время тяжело скрываемого счастья. Она вызывала все новые и новые вопросы. Его брови чуть нахмурились в немом вопросе. Ойкава горько усмехнулся. — Ты так ничего и не понял, Тобио-чан…