Боль вперемешку с яростью

      Боль, боль, боль, боль…       Кажется боль — это всё, что мог чувствовать Питер в последнее время.       И самое отвратительное, что она была не физической.       Уж что-что, а физическую боль Паук терпеть умел. Сколько раз его на патрулях задевало пулями или доставали ножами так, что болевой порог был у него невероятно высоким. Он даже научился накладывать себе наживую красивые, аккуратные такие, швы. Как же Мистер Старк ругался, когда узнал о его боевых трофеях, принесенных с патрулей!       Ох… Мистер Старк…       Война с Таносом закончилась чуть больше двух недель назад. И ровно две недели назад они похоронили величайшего героя земли.       Питер был там.       Был, когда Железный Человек принял первый бой против Таноса. И практически в одиночку пытался остановить инопланетный корабль. И где в этот момент был Роджерс? Мистер «я сам знаю где больше нужен»?!       Был, когда они вместе со стражами Галактики приняли бой на Титане. И Паркер никогда и никому не признается, что помнит как чутье начало биться в истерике за пару секунд до того, как он начал рассыпаться, он никогда не признается, что в отличии от остальной половины населения планеты помнит, ту адскую боль, когда ты молекула за молекулой осыпаешься пеплом. Потому что Мистеру Старку наверняка было больнее.       Был, когда все Мстители, стражи, воины, вообще все, кто был достаточно силен, пошли в последний бой против Таноса. Последним он стал прежде всего для Железного Человека.       Был, когда Тони Старк надел перчатку и сделал щелчок. Был, когда Тони Старк умер принеся себя в жертву ради мира.       Был, когда величайшего героя земли, Железного Человека, гения, плейбоя, филантропа, миллиардера, чудесного мужа, отца и просто Тони Старка похоронили.       На это знаменательное событие собрались все.       Но только немногие в полной мере могли понять горе утраты не только героя, но и человека.       И лишь двое знали, что без этого «харизматичного идиота» их жизнь уже не придет в норму.       Пеппер и Питер. Жена и сын ученик смотрели друг на друга с пониманием, ведь их глаза были наполнены одинаковой и абсолютно бесконечной болью.       Паркер по крови и Старк по духу никогда не забудет, как малышка Морган непонимающе смотрела на мальчика, которого раньше видела только на фотографиях отца. Которого сам Тони всегда с невероятной нежностью называл её братом во всем, кроме крови. Маленькая мисс Старк смотрела на брата Питера и не понимала, кто все эти люди, почему они такие грустные и что значит, что папа больше не придет? Он ведь обещал поиграть с ней в мастерской, когда вернется! Значит он должен вернуться. Ведь так?       Но с тех пор прошло две недели.       Питер познакомился с Мстителями. Ну… Тем, что от них осталось. Пусть с Роджерса и Ко и были сняты обвинения, но сам Кэп уже постарел и ушёл в отставку, Вдова пожертвовала собой ради камня души, Соколиный Глаз решил, что хочет наконец провести побольше времени с семьёй, и тоже отошёл от геройских дел.       Но несмотря на то, что их ряды поредели, они и пополнились новыми, до этого неизвестными героями.       Все старались пережить… ну всё это. Старались как могли. И Питер тоже старался. Вот только не получалось.       

Боль до краёв заполнила сосуд души, грозясь что не высохнет, освобождая место другим эмоциям, а просто разорвёт его к чертям.

      Все говорят, что со временем станет легче, и Паук действительно хочет в это верить.       Но вот прошло две недели.       И Питер, пожалуй в первый раз за свою супергеройскую карьеру, хочет послать всё далеко и надолго, закончить школу экстерном, раскрыть миру свою личность и больше не выходить из своей комнаты иначе как на патрули, как минимум месяца два, а лучше вообще никогда не выходить из комнаты.       Но нет, Паркер не настолько эгоистичен, чтобы из-за своей «незначительной боли» рушить привычный мир, который возможно подарит хоть немного постоянства и покоя.       Вот только его мечты о покое прерываются, стоит ему в этой самой школе оказаться.       Дети, самые обычные дети, которые не бывали на местах кровавых побоищ,, а иначе поле финальной битвы Пит назвать не может, они заполняли коридоры, общаясь с друзьями, обсуждая последние новости и изменения.       И Питера действительно тошнило от всего этого. Как минимум потому, что весь этот шум и буйство красок и запахов, которые вечно сопровождали толпы подростков, вызывали у Паучка сенсорную перегрузку. Но боль, приносимая подобным физическим дискомфортом, не могла не то что затмить боль душевную, она казалась вообще практически незаметной.       Надо отдать должное, друзья у Питера что надо.       Питер видел, как возбужденный Нед несся к нему, желая наверно как обычно прожужжать все уши, но увидев состояние друга, лишь взволновано притих и спросил: — Ты в порядке? — Больно.       Это было всё, на что хватило Питера. К счастью, объяснять, что он имел в виду не пришлось. Прежде чем Лидс успел завалить его вопросами, на их плечи легли руки ЭмДжей, которая видимо как всегда всё знала. — Крепись, Неудачник.       И почему показалось, что это прозвучало так мягко?       

Боль где-то глубоко внутри постепенно, совсем немного, но утихает, давая надежду на исцеление.

      Возможно… прийти в школу было не такой уж плохой идеей?       Нет, это определенно, было плохой идеей. Понимает Питер, когда пред их светлы очи предстаёт не особо отягощенная умом физиономия Флеша. — О! Посмотрите, кто пришёл! Компания неудачников снова в сборе? Эй Паркер, как дела? Как родители восприняли твоё пятилетнее отсутствие? Ах, да! Я и забыл у тебя ведь их нет! Что не можешь побежать жаловаться папочке?       Питер вздрагивает, как от пощечины. Ричард Паркер, его биологический отец, погиб слишком давно и если бы не фотографии, Пит наверно бы и не помнил, как выглядели его родители. Он его уже не помнил, так почему же так больно? — Отстань, Флеш, — тут же огрызнулся Нед. — Может, тогда побежишь пожалуешься кому-нибудь ещё? — все не унимался Томсон, — К своим тетке и дядей побежишь плакаться. Ой! Твой дядя ведь тоже сдох! Да я посмотрю твои родные прям дохнут как мухи, ахахаха!       Бенжамин Паркер —тот кто заменил ему отца после смерти Ричарда, тот кто подтолкнул его на путь героя. При упоминании Бена Питер уже не вздрагивает, он напрягается всем телом, подбирается. Боль затопляет сознание, от воспоминаний, КТО виноват в смерти дяди, если бы только Паук был порасторопней… — Идиот, остановись пока не поздно, — о, а ЭмДжей похоже научилась его просто отлично читать, понимает, что Паркер на пределе. Вот только Флеш слушать предупреждения не собирается. — Помнится пять лет назад ты хвастал стажировкой? Знаешь, а я даже верю. В свете последних событий, если Старк связывался с такими ничтожествами как ты, то не удивительно, что он сдох!       Тони Старк стал для Питера новой отцовской фигурой, тем на кого можно равняться во всем: умен, силен, герой. Кумир, что впустил его в свою жизнь и иногда забываясь называл «Сыном».Еще один человек, умерший у него на глазах. Почему же так больно? БОЛЬНО. Больно. БОЛЬНО!       И кажется, что-то в этот момент в Питере ломается, лопается какая-то струна, что держала его над пропастью.       Он сам не понимает, когда боль перерастает в ярость. Секунда и вот Флеш уже лежит на полу коридора, а Паркер сидит на нем сверху и, чеканя слова переполненным яростью голосом, «доносит» до задиры информацию понятным последнему способом. Неплохо так прописывает ему кулаком после каждого слова. — Никогда.*удар* Не.*удар* Смей.*удар* Оскорблять. Тони. Старка.*удар, удар, удар* В моём.*удар* Присутствии.*удар* Ясно?!       На последних словах его буквально силком оттаскивают от Томсона несколько старшеклассников из футбольной команды, потому что у других не получилось.       Нед и Мишель пытаются что-то до него донести. Но жгучий коктейль из боли и ярости течет по венам и слова просто не доходят, а потому Паркера отводят к кабинету директора, пока кто-то вызывает скорую Томсону.       У Питера сбиты костяшки, что будут целы уже через несколько часов, и руки в чужой крови, вообще-то они уже давно в ней по локоть, он герой и не все злодеи позволяют взять себя в плен живыми, предпочитая умереть в бою. У Юджина в это время, сотрясение средней тяжести, разбитое в мясо лицо и урок на всю жизнь, что те, кто выглядят слабее тебя и молчат на подначки, легко могут отправить тебя на больничную койку, в тихом омуте черти водятся. Школьники честно стараются не смотреть на трещины, разошедшиеся от того места, где «ботаник» вбивал в пол хулигана.       Но Питеру плевать и на Флеша, и на директора, и на приехавшую и ужасно взволнованную Мей.       

Питер только сейчас осознал, что по сути за свою жизнь потерял трех людей, которых считал своими отцами.

      

А боль внутри разрастается с новой силой, и на место ярости приходит апатия.

      

Все говорят, что со временем боль пройдет. Но Питер уверен — не пройдет. В лучшем случае он к ней привыкнет, так же, как привык к боли физической.