любимая сладость

парню было всего 22, когда он сидел на детской площадке. это был его не первый и не последний раз. каждый раз, возвращаясь с универа, сонхва останавливался около подъезда, оглядываясь на детскую площадку, с тяжелым вздохом разворачиваясь и пешим шагом идя к одинокой лавочке в конце двора. он любил наблюдать, как от ветра качаются деревья или же как какие-то бездомные животные рыскали по помойкам в поиках еды, ну или же как дети резвятся меж собой, поедая зачем-то песок из песочницы или бья друг друга лопатками по голове. глупые создания. но сегодня, кажется, был особый день. теплый июньский вечер, не палящее солнце и легкий ветерок, обволакивающий плечи хва. тишину прерывал только детский смех, крики и разговоры. на огромное удивление, взрослых на площадке, кроме самого пака и не было. пока сонхва тыкал по экрану телефона, в поике какой-нибудь интересной информации, чтобы хоть чем-то забить свой мозг, к нему подошел мальчишка. его звали уен. у уена были карамельные глаза, взъерошенные каштановые волосы и счастливая улыбка на лице, пока он смотрел на сонхва. белые, но грязные носки, синие сандали, футболка цвета бордо и джинсовые шорты. сонхва не знал этого паренька, но видел не в первый раз. уену всего 10, в то время как сонхва 22 и чон не видит преград в том, чтобы не взять и не познакомиться с этим парнем, который каждый вечер сидит на лавочке, с заинтерисованным взглядом смотря на все вокруг около себя. ребенок протягивает свою маленькую ладонь, как учил его отец и кланяется. — я чон уен. вы не против познакомиться? — слетает из уст мальчонки, что смотрел прямо в глаза удивившемуся сонхва. пак не долго смотрел на чужую ладошку, он сразу протягивает руку в ответ и посмеивается с мальчишки. — я пак сонхва. зови меня хеном. и после этого знакомства, сонхва каждый вечер из пекарни около университета приносил уену какие-то сладости. он баловал этим мальчишку, не видя в этом никакого подтекста, в то время, как все же люди более старшего возраста недоверчиво оглядывались на этого парня, зная только то, что сонхва живет тут лишь пару лет и круглый год по нескольким часам сидит во дворе, не смотря на погоду. пак с каждой новой встречей, не таясь, гладил мальчишку то по щекам, плечам и все таким же взъерошенным волосам. он не скрывал своей заинтересованности в уене. и это не страшно. по началу. за уеном не следили родители, он просто уходил с прогулки домой когда хотел и считал нужным. его считали умным мальчиком, каковым он не был. сонхва в этот раз не задерживается на площадке и выглядит отстраненным, все так же продолжая держать в руках уже знакомый пакет с какой-то любимой сладостью уена. никто не придает этому значения, кроме самого уена, поэтому он начинает канючить перед друзьями, якобы у него болит живот, и поэтому он лучше уйдет домой, чтобы ситуация не ухудшилась. он не звонит в домофон, а просто вбегает в дверь, когда оттуда выходит какой-то старик, не обративший на уена внимания. чон поднимается пару этажей, встречая немного расстроенного и курящего сонхва. он не курит во дворе, потому что запрещено. пак, при виде мальчишки, сразу тушит сигарету о стену подъезда и опускается на корточки. старший улыбается при виде уена. на душе сразу становится легче и он протягивает бумажный конверт с булочкой. на щеках уена сразу появляется заметный румянец, в карамельных глазах смущение, а на губах улыбка. — топай домой. — заботливо говорит хва, гладя уена по волосам, убирая каштановую прядь за ухо. — а к тебе... можно? — уен не уверен в своих словах, поэтому говорит шепотом, а сонхва подхватывает, немного подумав. — конечно можно, уен-а. сонхва не педофил. его не интересуют дети. они просто беззащитные создания божьи, которых нужно лишь оберегать и лелеять, защищая от невзгод. но он поддался, чему-то неизвестному. поддался отвратительным чувствам, застрявшим в его глотке. он целует уена в маленькие и пухлые губки, которые из-за неожиданности отвечают ему неумело и неуверенно. "я не педофил" - проносится в голове сонхва, когда тот начинает снимать с мальчишки футболку, садя его на свою кровать и начиная расцеловывать грудь. "я не педофил" - проносится в голове сонхва, когда он тихо на ухо мальчишке говорит, — я не сделаю тебе больно. немного потерпи. на улице еще не темно, время девять. голый мальчишка, немного с красными глазами, шмыгающим носом и с солёными дорожками от слез на щеках лежит на чужой кровати, под чужим одеялом, крепко прижимаясь к своему обидчику. он делает это из-за страха. ему больно, ему неприятно, ему стыдно и страшно. он лежит в постели с мужчиной, которого он не боялся, но теперь. в голове крутятся ужасные мысли, он не приложит ума, что ему делать с этим. в фильмах для взрослых все по другому, чувственные поцелуи и осознание любви. но не тут, ему всего 10. — только не рассказывай маме. — говорит тихо сонхва, перекладывая ладонь на плечо уена, поглаживая и обнимая. и уен не расскажет маме, как просил его сонхва, он же хороший мальчик и это лишь будет их секретом, большой скрытой тайной, которую он побоится сказать кому-то. которую он будет держать в своей голове. этот стыдный вечер не выйдет из чужой головы до самой смерти, как его новоиспеченный друг просто воспользовался детской невинностью. а в голове сонхва лишь "я все же педофил". он старался. старался не поддаться, но все напрасно. но он не подумал о чувствах мальчишки, что хлюпая носом, лежал на кровати, прижимаясь к чужой руке и дрожа. дрожа от боли и страха. через месяц сонхва переехал, сменив свои контактные данные и страницу в фейсбуке. уен его не увидит. он больше не увидит парня, что поддался отвратным чувствам и сделал больно уену, что навредил ему, оставив травму на всю жизнь, просто использовав и сбежав. уен будет молчать, потому что боится, что на него будут тыкать пальцем, боится, что от него отвернутся все его близкие, а все из-за какого-то парня, что сидел на лавочке каждый божий вечер. чон все так же будет пытаться найти того самого пак сонхва 90го года рождения на просторах фейсбука, чтобы отыскать и посмотреть своему страху в глаза, пока 9 лет спустя не увидит его где-то в метро, неприметного парня с черными волосами, что обратит внимание на уена, заметив в нем знакомые черты, а при услышанном имени скроется навсегда. все же теперь уен теперь никогда его не увидит, оставаясь со своими тараканами в голове, ненавидя себя за то, что когда-то, в тот июньский вечер подошёл к сонхва, протянув руку для знакомства.