Ты же понимаешь?

— Ты же понимаешь, что это ответственность? — Ты же понимаешь, что можно говорить, а что — нет? — Ты же понимаешь, что нужно быть внимательными? Галф-ты-же-понимаешь-Канавут-Трайпипатпон не считал себя глупым мальчиком, который был не способен в элементарные социальные правила и рамки. От него требовалось всего лишь не болтать лишнего, даже если очень хотелось, и не вестись на провокационные вопросы, что могли задавать особо любопытные личности. Подумаешь, ерунда какая, да? Галф-ты-же-понимаешь-Канавут-Трайпипатпон в тот день не считал себя человеком, которому требовалось разъяснять что-то настолько элементарное. Но почему-то его новоиспеченный партнер предпочел в первые осознанные часы их официально обозначившихся отношений провести целую лекцию на тему ответственности и последствий, возникающих после определенных ситуаций. Галф-ты-же-понимаешь-Канавут-Трайпипатпон уверенно кивал на каждый вопрос, словно сидел перед своим учителем из старшей школы, а не перед заебанным работой Мью-я-должен-сейчас-обговорить-это-иначе-умру-Суппаситом-Тончививатом. Он бы предпочел в тот вечер заняться чем-то более интересным или расслабляющим: например, совместным залипательством на тв-шоу под пару банок холодного пива. Но у него не было ни интересной передачи, ни пива, только желание поскорее закончить с условностями и, наконец, начать наслаждаться обществом друг друга. Потому что поводы для наслаждений определенно имелись. Вот только у Мью на их времяпрепровождение были другие (более удручающие и серьезные) планы. Спустя некоторое время, сидя у себя дома, Галф с ужасом листал социальные сети. Он снова и снова натыкался на свои же собственные слова с интервью, мечтая не то дать себе хорошую затрещину, не то провалиться сквозь землю к самому ядру, а уже там — расщепиться до своей последней молекулы. Блять, какой же это был стыд. В тот момент ему действительно показалось забавной идеей ответить на вопрос про прозвища именно так? Спустя несколько свободных от работы часов Галф осознал — нихуя это не забавно. Кажется, их изначальный план «не палиться и вести себя нормально» смачно трещал по швам, являя миру через одну маленькую дырочку (которая может неожиданно обнаружиться на носке, когда ты снимаешь обувь в гостях) всю суть их интересных «братских» взаимоотношений. Они с Мью ничего не обсуждали по этому поводу. Однако Галф не мог не почувствовать, как тогда напряглись руки новоиспеченного любовника. Он моментально вспотел, словно пробежал эстафету под лозунгом «самый тупой бойфренд в мире». — Бля-я-я-я-ять, — простонал Галф в подушку, запихивая под нее телефон со всеми смущающими гифками и скриншотами, изобличающими истинный статус отношений между «коллегами по съемкам и хорошими друзьями». Папочка, серьезно?! *** Остаться вдвоем надолго удавалось крайне редко. «Надолго» — это когда было не нужно следить за каждой отсчитываемой на экране телефона минутой, получая миллион сообщений из рабочих чатов и столько же всевозможных уведомлений из социальных сетей. На плечи навалилось сразу множество приятно-неприятных дел: работа, учеба, популярность. Галф был бы рад провести с Мью несколько свободных часов вечером, если бы не валился с ног от усталости. Мью бы тоже с удовольствием почтил его своим важным присутствием, если бы от него не требовалось успевать везде и всюду. — Хочешь перекусить? — первым делом спрашивал Мью, как только они оказывались в салоне его машины. Вдвоем. Наконец-то. Этот ритуал появился еще со времен их крепкой дружбы (которая впоследствии плавно перетекла в нынешние отношения). Галф ответил не сразу, залипнув взглядом на обычной черной рубашке, которая сегодня почему-то особенно хорошо сидела на Мью, и крепких руках, сжимавших руль. Они вроде бы уже давно перешагнули ступеньку, отвечающую за сковывающую неловкость в подобных моментах, но Галф все равно не смог заставить себя прикоснуться к коленке, что виднелась в прорезях светлых джинсов, или к запястью, украшенному очередным дизайнерским браслетом. Обычная черная рубашка. Джинсы. Украшения. Ничего такого. Галф сморгнул свое наваждение. — Хочу, — все-таки настороженный взгляд Мью заставил его разлепить губы и выдавить это тихое и неуверенное «хочу». Сейчас Галф согласился бы на что угодно: даже если бы Мью предложил официально признаться родителям об их отношениях или спрыгнуть с моста в реку, романтично держась за ручки. Просто потому что он ему безоговорочно доверял. И любил, да. Однако Мью не спешил заводить мотор, словно пытаясь найти на скукоженном лице Галфа ответ на вопрос «какого хрена опять происходит» и «что я сделал не так». — Если ты устал… — Нет! — слишком резко ответил Галф, для пущей убедительности стукнув ладонью по приборной панели и чуть не уронив под ноги ароматизатор в виде лупоглазой собачки. Сверни он ей сейчас шею — Мью вряд ли был бы в восторге. — Прости. Я просто задумался. — Надеюсь, о том, как мы проведем этот вечер, — Мью включил радио и повернулся к лобовому стеклу. Его плечи заметно расслабились, а складочка между бровей исчезла. — А не просто грузанулся из-за пустяков. — Я соскучился, — нашел в себе силы признаться Галф, внимательно наблюдая за выражением лица Мью. Похоже, такой ответ его устраивал где-то на процентов пятьдесят. Остальные пятьдесят можно подтянуть позже (Галф почти придумал способ). — Хотя ты мне написываешь в лайне постоянно. — Я тоже. От этого тихого «я тоже» у Галфа внутри все перевернулось. По мере того, как неугомонная задница завершала очередной исследовательский круг на пассажирском сидении (хотя он уже давно во всех анатомических подробностях изучил на нем каждую складочку и выпуклость), Галф начинал сомневаться в правильности своего недавнего согласия на ужин. Ему даже показалось, что Мью замялся на очередном повороте, о котором заботливо вслух предупредил навигатор. Они могли бы забить на ресторан и просто поехать в квартиру Мью. Если бы только Галф мог взять все в свои руки и отменить проложенный на экране айфона маршрут… — Я передумал. Поехали к тебе, закажем что-нибудь. Галф завидовал своей собственной решительности. А еще он был неимоверно рад, что его слова и действия могли вызвать на лице Мью такую нежную и понимающую улыбку. Он бы откусил голову любому человеку на этой планете, если бы Мью реагировал подобным образом еще на кого-то. — У меня есть одно условие, — Мью накрыл ладонь Галфа своей, умудрившись схватить ее прямо на месте преступления — рядом с телефоном, который пиликнул красноречивым «маршрут отменен». Это было именно то прикосновение, которого не хватало обоим с первых секунд долгожданной встречи. — Останешься на ночь? — Посмотрю на твое поведение, — Галф хоть и выеживался для вида, но все-таки смог расслабиться и откинуться на спинку сидения, потому что Мью все еще держал его руку в своей некоторое время. Трудно было окончательно избавиться от ощущений, что они похожи на глупых влюбленных школьников: все складывалось слишком просто, слишком «как надо». Они увлекались друг другом даже на глазах у огромной толпы — и больше никого не существовало рядом. Наверное, все завязалось еще с первых недель их знакомства. Галф не испытывал душевных терзаний из-за пола своего нынешнего партнера, что сыграло немаловажную роль в момент признания. А Мью, казалось, и вовсе не воспринимал всерьез его намерения поначалу. Нереально было не влюбиться в человека, который делал для этого буквально все с первой встречи. Решающий шаг — всегда страшно и волнительно. В тот день у них были совместные съемки. Галф никак не мог отвлечься от собственных мыслей и успокоить шальные нервы — а это отражалось на его работе. Спустя бесконечное количество часов (которые Галф изводил себя надуманными опасениями) было принято единственно верное решение — завершить очередной тяжелый день с помощью алкоголя. Галф не думал, что будет когда-нибудь признаваться в любви другому мужчине прямо в туалете бара. Он обнимался с унитазом и был готов расплакаться — Мью, знатно охуевший от подобных заявлений, отказывался во что-либо верить. — Тебе не обязательно вести себя так, — шептал Мью ему на красное ухо, поправляя растрепавшиеся волосы. Можно было бы вручить ему сейчас премию «Мистер Сексуальная (О)Забота 2020». — Ну чего ты расстроился? — Как «так»?! — Галф был пьян и оттого еще тверже убежден в своих намерениях. Он вытер рот бумажным полотенцем и схватил Мью за ворот футболки. — Как «так», мать твою, я себя веду?! — Успокойся. Я… — Нет, послушай меня, — Галф наклонился к лицу Мью, который иногда после выпивки превращался в редкостного барана и тугодума. Ему было плевать, что дыхание вперемешку с выпитым алкоголем и недавней рвотой — не самые приятные ароматы в этой вселенной. — Ты меня специально соблазнял, а теперь заднюю даешь? Серьезно? Я, значит, признался, а теперь ты соскочить хочешь?! — Тише, мы можем поговорить в др… — Мью попытался вразумить свое пьяное чудо мягким и учтивым голосом, но Галф был непокорен и могуч, как Эверест. — Нет, я уже пытался. Помнишь, что сказал тогда? — горячий шепот действовал на Мью совсем не так, как было необходимо Галфу. — Ну? — Не помню, — соврал Мью и попытался отцепить от своей футболки руки Галфа. Близость его тела и губ (да плевать, что он почти наизнанку над унитазом вывернулся) всегда творили с Мью что-то невообразимое. И становилось все сложнее себя контролировать. А потеря контроля над собой — верный признак того, что все рано или поздно пойдет по одному причинному месту. — Ты сказал, — Галф икнул в сторону и вновь наклонился к лицу Мью, который все еще пытался вяло брыкаться под напором пьяного товарища. — Что я это придумал. Что это все чувства Тайпа и вообще возбуждаться от такого — норма. — Да, — промямлил Мью, вжимаясь затылком в холодную кафельную стену. Чернющие глаза Галфа вынимали из него всю душу, а если быть точным — ее жалкие остатки. — Пожалуйста, давай не сейчас. — Сейчас, — твердо произнес Галф, прижимаясь к телу Мью. Его совсем не волновал риск того, что в уборную могли войти другие люди. Пусть смотрят, как он пытается донести до отнекивавшегося возлюбленного всю серьезность своих романтических (или не очень) намерений. — Прямо сейчас ты прекратишь валять дурака и скажешь, что я не ебанулся. И что ты меня любишь. — Я уже много раз говорил это! — Что я не ебанутый? — Что я люблю тебя, маленький ты идиот, — стон отчаяния Мью эхом разнесся по помещению. — Прошу тебя еще раз: давай поговорим потом, когда… — У меня не на Тарна встает, а на тебя, Суппасит Тончививат, гребанный ты мудак! — Галф был готов на стену лезть от нелепости всей ситуации. Мью хлопал своими очаровательными глазками и не знал, что ответить. Впрочем, никакие ответы уже были не нужны. Им пришлось отстраниться друг от друга, когда в уборную зашел незнакомый мужчина. А уже спустя полчаса они целовались в квартире Мью — довольные и под официальным статусом «пара». Галф смотрел на его сосредоточенный профиль и не мог сдержать легкой улыбки, которая палила его каждый блядский раз, когда он поворачивался в сторону Мью. Сначала уголки его губ дергались вверх из-за смущения, потом — симпатии, теперь — из-за более серьезных чувств, что иногда вынуждают людей делать безрассудные вещи. Галф сбился со счета, сколько раз их трепетные прикосновения и взгляды, замеченные бдительными фанатами, были вполне очевидными. — Ты точно в порядке? — похоже, Мью все-таки заметил, с каким неконтролируемым интересом Галф пялился на него все это время. Он даже не бросил взгляда в сторону Галфа, продолжая внимательно вести машину по направлению к своему дому. Галф прижался виском к подголовнику, повернувшись к водительскому сидению всем телом. Поза не из самых удобных, зато вид — отличный. — Нет. — Расскажешь? — Во-первых, я уже говорил, — Галф не собирался повторять одно и то же дважды. По крайней мере — сейчас. Поэтому предпочел озвучить то, что не давало ему покоя, как только он оказался в салоне этой машины. — Во-вторых… твоя рубашка. — С ней что-то не так? — хоть Мью и пытался изо всех сил изображать великую и святую простоту, которая неоднозначно хлопала своими хитрыми глазками и совершенно точно не пыталась вывести никого на флирт, Галф понимающе усмехнулся — что ж, этот засранец теперь от него не отстанет. — Определенно. — Так… — Мью сделал выразительную паузу, намекая, что продолжение необходимо озвучить здесь и сейчас, иначе возникнут удручающие последствия — один из них загнется прям в машине от недостатка внимания. — Завидую, что увидел тебя в ней только вечером. Это опасно повышало температуру в салоне. Галф чувствовал, как привычно покалывает кожу на скулах, но упрямо не сводил взгляда с Мью, который проиграл сам себе в борьбе за контроль над лицевыми мышцами — его довольная рожа могла бы сейчас осветить весь город. От теплой и широкой улыбки Мью сердце всегда начинало биться чуточку быстрее. Пожалуй, именно этого не хватало Галфу, чтобы окончательно отпустить напряжение, что проникало буквально в каждую клетку его тела и заявляло свои права на дальнейшую эксплуатацию утомленным организмом. Машина остановилась слишком неожиданно. Галф, увлеченный рассматриванием своего невероятного бойфренда, пропустил мелькавшие за окном знакомые улицы. Мью наклонился к нему, заботливо отстегивая ремень, и прошептал на ухо: — Мне нравится, что ты говоришь это, — он оставил целомудренный поцелуй на щеке и отстранился так же быстро, как в миллионный раз вторгся в личное пространство Галфа (только теперь он был не против, а очень даже «за» подобные инициативы). — Пошли. *** Галф бы соврал, если бы сказал, что не фантазировал на тему того самого прозвища. А еще он бы соврал, если бы сказал, что не собирался в ближайшее время попробовать что-то «нетипичное» для их отношений. Галф был первым, кто инициировал их близость, первым, кто решил показать и доказать на деле, что никакие предрассудки и рамки не мешают проявлять свои искренние чувства, и первым, кто собирался развлечься немного по-другому. Напряжение, которое возникло между ними еще в машине, постепенно переросло в ленивые объятия на диване в ожидании доставки. В первый полноценный раз Мью слишком сильно о нем беспокоился и задавал много вопросов, которые лишь мешали сосредоточиться на процессе и получении весьма специфического удовольствия. Теперь же Галф, подкрепленный небольшим количеством алкоголя и взбудораженный собственными фантазиями, чувствовал в себе достаточно уверенности и сил для того, чтобы поднять степень их интимных отношений на новый уровень. Когда Мью подошел к комоду, чтобы снять браслет и кольцо, Галф понял — сегодня. То, как Мью избавлялся от украшений перед душем (хотя в этом не было ничего особенного или необычного), стало для Галфа очередным спусковым крючком. У него аж дыхание сперло от этих простых, но сексуальных движений. Он был готов попробовать сегодня. Особенно после того, как обнаружил для себя еще одну интересную деталь — гребаную черную рубашку, привычно расстегнутую на несколько верхних пуговиц. Он видел Мью и не в такой одежде. Он видел Мью целиком обнаженным. Он видел его красным, запыхавшимся и таким довольным после оргазма. Но эта рубашка… Галф закинул влажное полотенце на плечо (да, у него уже давно появился комплект необходимых вещей в квартире Мью) и провел ладонью по рубашке, сиротливо оставленной на спинке кресла. Именно в этот момент сзади к нему подошел Мью — горячий и еще мокрый после быстрого душа. — Что ты делаешь? — он уткнулся носом в затылок Галфа, по привычке обхватывая руками его за пояс. Галф ощутил волну жара, которая пронеслась по его телу сверху-вниз — опалила щеки и плавно перетекла на грудь, скрытую свободной домашней майкой. Мью размеренно дышал ему в волосы, бездумно поглаживая пальцами бока. — Хочу попросить тебя… — Галф взял в руки рубашку и развернулся, чтобы прижать ее к груди удивленно вскинувшего бровь Мью. — Одеться. Целиком. А потом немного опустил голову, чтобы Мью не видел его скрюченного от неловкости лица, и добавил более тихим голосом куда-то в район шеи: — Папочка. Руки на поясе ожидаемо напряглись. Мью не стал ничего говорить, сделал шаг назад и забрал у Галфа свою чертову рубашку, поспешно накидывая ее на плечи. Галф оставил его наедине с джинсами, которые позвякивали пряжкой расстегнутого ремня, и предпочел подождать в спальне: если бы он не ушел, то вряд ли бы смог продолжить начатое и элементарно не задохнуться от предвкушения. Перспектива проводить реанимационные мероприятия вместо секса как-то не воодушевляла. Шорты полетели к черту, туда же — и все остальное, что не касалось зашедшего в спальню Мью и его внимательного взгляда, от которого Галфу одновременно хотелось спрятаться под одеяло и, наоборот, продолжить воплощение своих грязных фантазий в жизнь. — Я думал, мне послышалось, — Мью усмехнулся и провел пальцами по влажным волосам, открывая лоб. Он был в курсе, как Галфу нравилось это движение. Вот же мудак. — Уже дважды, получается. — Иди сюда, — Галф похлопал по кровати рядом с собой, забираясь на нее с ногами. За одну из них его и поймал Мью в процессе сего действа, не позволяя отскочить к изголовью. Галф от неожиданности выдохнул, наблюдая, как Мью наклоняется над его ногами, чтобы поцеловать колено и внутреннюю часть бедра. От него пахло гелем для душа и уже знакомым одеколоном, который все еще оставался на рубашке вполне ощутимым шлейфом. Галф стерпел щекотку, которую вызывали легкие прикосновения под коленной чашечкой, и потянулся к Мью за объятиями. Но тот увернулся с хитрой улыбкой и сел на кровати, указывая в район своих бедер: — Давай-ка ты. Галф не собирался упрямиться и делать вид, что подразумевал под своим стыдливым «папочка» несколько минут назад совсем другое. Поэтому он с воодушевлением переместил свою задницу на колени к Мью, наконец обхватывая его за шею и прижимаясь так крепко, как только позволяли законы мироздания. Галф услышал довольный вдох и улыбнулся: Мью тоже не терпелось поскорее получить порцию этой желанной близости. Вскоре Мью ухватился большими ладонями за ерзающую задницу, скрытую одними лишь боксерами, и накрыл мягкие губы Галфа своими, начиная первый полноценный поцелуй за этот вечер. Аккуратное обсасывание губ друг друга быстро превратилось в хаотичную борьбу за контроль над ситуацией. Сколько бы раз они не целовались на тренировках, то, что происходило между ними за закрытыми дверьми, сложно было назвать аккуратной и кинематографичной прелюдией. Галф постепенно превращался в человека, жизнь которого напрямую зависела от этих горячих и влажных поцелуев. Он крепко сжимал волосы Мью в кулаке, наклоняя его голову поудобнее, чтобы проникнуть языком как можно глубже, словно пытался высосать душу и все, до чего дотянется. Вот только на дементора он был вовсе не похож хотя бы потому, что мог физически ощущать свое тело, которое готово было расплавиться от жадных прикосновений ладоней к ягодицам, спине и ногам. — Детка, полегче, — прошептал Мью прямо Галфу в распухшие красные губы, легонько шлепая по вертлявой заднице. Галф нехотя отстранился, чтобы посмотреть на безобразие, которое творилось прямо перед его глазами. Не удержавшись, он провел большим пальцем по нижней губе Мью, внимательно следя за розовым языком, что последовал за этим дразнящим прикосновением. — Мне больно. — Прости, папочка, — прошептал Галф, опускаясь всем своим весом на Мью, потому что мышцы упиравшихся в кровать ног начали ныть от напряжения. Его тут же схватили и прижали ближе, чтобы получить как можно больше тактильного контакта. Так, что между ними практически не осталось воздуха. Мью оставил мягкий поцелуй на подбородке и опустился лицом ниже, чтобы уделить внимание привлекательной шее Галфа. Ему чертовски нравилось целовать и облизывать кожу на ней, пока не появлялись очевидные красные засосы. Но зачастую приходилось себя контролировать — их работа все еще мешала последним тормозам слететь с дряхлых петель. С каждым новым прикосновением губ и языка к шее Галф льнул навстречу этой ласке, не желая, чтобы она когда-нибудь прекращалась. В такие моменты Мью начинал целовать и покусывать выпирающие ключицы и ниже — вот там можно было не сдерживаться и оставлять красноречивые засосы, чтоб на следующее утро удовлетворенно поглаживать их кончиками пальцев. Галф чувствовал жесткие джинсы под бедрами, как мнется под пальцами ткань черной полурасстегнутой рубашки. Мью уже снял с него майку, чтобы не пропустить жадными губами ни один сантиметр разгоряченной кожи на судорожно вздымающейся груди. — Блять! — выругался Галф, когда Мью больно прикусил один из сосков. Иногда его увлечение посасываниями и облизываниями доходило до своего пика — Галфу приходилось лишь недовольно хныкать и пытаться увернуться от этого вредного рта и белых зубов, что творили с его сосками всяческие сексуальные непотребства. Да так, что на следующий день Галф мучился от раздражений, возникающих от трения сосков с одеждой. — Тише, — хриплым голосом сказал Мью, тут же зализывая место укуса. Галф закатил глаза, в отместку схватившись за мочку его левого уха — опытным путем он выяснил, что прикосновения к ушам могли при некоторых обстоятельствах еще сильнее завести Мью. Если такое вообще было возможно — напряжение между ними выталкивало из помещения свежий воздух. Трудно было дышать всякий раз, когда Галф видел Мью таким возбужденным и разгоряченным. А то, что он сидел на его коленях в одних лишь боксерах, и вовсе окончательно сносило крышу. Мью решил позаботиться о последнем оплоте нравственности на Галфе — и резким движением стянул белье вниз, тут же ухватившись пальцами за обнажившиеся ягодицы. Он развел их в сторону, нетерпеливо поглаживая пальцами сухие сжавшиеся мышцы. Галф ощутил, как зубы Мью опасно сжались на коже рядом с многострадальным соском, и подался назад, чтобы отстраниться от его губ. И очень зря, потому что Мью не убрал пальцы, ощутимее надавливая ими между ягодиц. Галф на несколько мгновений растерял весь былой запал уверенности — не собирался же Мью запихивать в него пальцы на сухую? Он, конечно, был готов к экспериментам, но не подобного рода. Нет, не собирался. Галф послушно открыл рот, позволяя указательному и средним пальцам Мью проникнуть внутрь. Он не являлся профессионалом в подобных увеселительных оральных мероприятиях, поэтому позволил Мью целиком руководить процессом и его юрким языком. Галф видел, как Мью тяжело дышал, как дергался его кадык, когда он нетерпеливо сглатывал слюну. До жути хотелось сорвать с него эту рубашку, чтобы прижаться голой кожей к коже, потереться об него и расцеловать везде, где только получится. Пока Мью продолжал искусно и с неприличными звуками трахать его рот своими пальцами, Галф потянулся к полам рубашки, чтобы расстегнуть хотя бы еще пару пуговичек, обнажая торс… За что получил по рукам и твердое «не трогай». Галф застонал от разочарования и совсем капельку от того, каким сексуальным сейчас был голос Мью. Его указательный палец немного надавил на передние зубы, заставляя шире открыть рот. Дыхание сбилось в очередной раз, когда Галф представил, как все это непотребство выглядит со стороны: он сидел на одетом Мью голышом, был до неприличия возбужден и с энтузиазмом девушки по вызову сосал пальцы у себя во рту, нетерпеливо ерзая по жесткой ширинке голой задницей… Пиздец. Через несколько мгновений эти самые обсосанные пальцы оказались у него между ягодиц. Галф охнул и схватился за шею Мью двумя руками: он, конечно, готовился сегодня, но… Мью прижался щекой к его груди, хаотично поглаживая сжатое колечко мышц, надавливая, но даже не пытаясь проникнуть внутрь. — Черт… — судорожно выдохнул Мью, опаляя своим дыханием теплую кожу на груди. Галф застонал Мью в макушку, потому что ягодицу больно сжала его свободная ладонь. На ней наверняка останутся следы. — Встань на колени. Галфу показалось, что у него произошло короткое замыкание в мозгах, когда Мью поднял голову и посмотрел на него снизу-вверх с таким желанием и любовью… что отшибло напрочь все сомнения. Они были чертовски влюблены, да так, что невозможно было это контролировать. Поэтому Галф, полностью доверившись своему соблазнительному любовнику, отполз в сторону и встал на колени, немного прогибаясь в пояснице. Так было удобнее обоим. Это тоже он выяснил на собственном опыте, да. Уткнувшийся лицом в постель Галф ожидал, что Мью навалится на него сверху и, наконец, перейдет к более активным и глубоким действиям. Но вместо ощущения тяжести за спиной он почувствовал прикосновение языка между ягодиц, которые тут же широко развели в стороны. Галф попытался рефлекторно сбежать от этих смущающих прикосновений, но руки Мью без особых усилий удержали его на месте. — Тебе не нравится? — спросил Мью, не прекращая своего увлекательного занятия по превращению Галфа в растаявшее под воздействием высокой температуры суфле. Галф от возмущения аж задохнулся — ну неужели нельзя было спросить это не у его задницы? Но не успел он придумать достойный и правдивый ответ, как Мью заставил его поднять бедра повыше и раскрыться сильнее навстречу движениям своих губ и настырного языка. Галф беспомощно заскулил в подушку, расставляя ноги шире, чтобы принять более устойчивую позу. Мью оценил этот порыв нежными поглаживаниями по покрасневшим ягодицам и более интенсивными движениями языка, что постепенно расслабляло мышцы и подготавливало их для дальнейшего проникновения. Галф даже не обратил внимания, что на мгновение все прекратилось: Мью пришлось отстраниться за смазкой и презервативами. Он обернулся, чтобы выразить негодование по поводу внезапно окончившейся ласки, и наткнулся носом на довольную рожу у своего плеча. Голос Мью послал волны мурашек от затылка вниз по шее, которую неторопливо покрывали легкие поцелуи-укусы: — Скажи это. — Папочка? — Галф завел руку Мью за голову, чтобы удобно схватиться за пряди на затылке и притянуть его лицо поближе. На ягодицы давила пряжка ремня, но Галф не обращал на это внимания. Он мазнул искусанными губами по щеке Мью и выдохнул самое очевидное для данной ситуации: — Я хочу тебя. — Тогда растяни себя сам. Галф, перебарывая внутри дикое смущение, вновь оказался усаженным на развалившегося по кровати Мью. На пальцы заботливо выдавили необходимое количество смазки. Это было странно, потому что такими вещами обычно занимался Мью — медленно и неторопливо, пристрастившись к столь чувственной подготовке перед полноценным сексом. Обычно он сопровождал аккуратные движения пальцев внутри Галфа минетом, однако сегодня все было… совершенно иначе. Галф подождал, пока смазка немного прогреется, и приподнялся, упираясь свободной рукой Мью в живот. Губы скривились после проникновения — было неудобно, но взгляд Мью определенно стоил того. Его грудь тяжело вздымалась с каждым коротким вдохом, пока Галф весьма недвусмысленно двигал рукой у себя за спиной. — Продолжай, — прошептал Мью и вцепился пальцами в дрогнувшие бедра. Галф почувствовал новую волну возбуждения, которая всякий раз заставляла его нетерпеливо ерзать задницей по кругу и дышать через раз. Мью прикусил нижнюю губу, когда Галф закрыл глаза и добавил внутрь второй палец, представляя, что это делает вовсе не он, а его пыхтящий внизу любовник-бревно, наслаждающийся бесплатным порно-шоу. — Вот так… Посмотри на меня. Галф нехотя открыл глаза и тут же об этом пожалел. Еще чуть-чуть — и Мью его просто сожрет с потрохами (ну или кончит в трусы, что тоже вероятно, обломав полноценный акт взаимного удовлетворения). Он прекратил двигать пальцами внутри себя, чтобы перевести дыхание и расстегнуть ширинку на джинсах Мью — его терпение уже подошло к той самой грани. К черту всех этих папочек и прочие игры. Ничто не заводило его так, как прямой контакт с Мью и его телом, губами и срывающимся голосом над ухом. Галф, опускаясь губами к паху Мью, выдохнул: — Не могу больше. — М? — Мью схватил пальцы, что искусно избавляли его от трусов. Галф упрямо тянул ткань на себя, взглядом исподлобья четко давая понять: остановишь меня — и тебе не жить, папочка. — Не. Могу. Больше. Терпеть, — четко, с паузами и расстановкой проговорил Галф и все-таки избавил Мью от проклятых трусов, что вставали на пути к его удовольствию. Мью такое рвение поощрил судорожным вздохом — сложно было не сорваться, когда тебя так крепко сжимали между ног. Галф удовлетворенно откинулся на спину, позволяя Мью навалиться сверху. Его длинные ноги тут же оказались на широких и крепких плечах. Мью, оставляя короткие и смазанные поцелуи на внутренней стороне бедра Галфа, пытался вслепую натянуть на себя презерватив. Мью придется сожалеть о своей нетерпеливости на следующий день, когда он заметит неловкие попытки Галфа сесть на стул или диван. А сейчас его заботило лишь одно — как бы поскорее оказаться внутри этой узкой и желанной задницы. Галф, схватившийся за изголовье кровати, чтобы не биться об него макушкой, поджал губы, когда Мью на пробу толкнулся между широко раздвинутых ног. — Не больно? — Галф не сразу услышал заботливый шепот, что опалял пересохшие губы. Он был полностью поглощен своими ощущениями: желанием, страстью и капелькой боли из-за растянутой задницы. Поэтому не сразу выдохнул свое категоричное «нет». Неприятные ощущения довольно быстро проходили под напором всевозможных ласк: Мью жадно целовал его губы, поглаживал спереди и медленно входил и выходил сзади. Все его движения создавали невероятную композицию из постепенно накатывающего удовольствия и стремительно возрастающего желания. Галфу вскоре захотелось глубже и сильнее, поэтому он схватился руками за шею Мью, что буквально согнул его пополам на кровати, и попросил срывающимся голосом: — Быстрее… Когда Мью отпускал себя и позволял бедрам двигаться так, как было необходимо им обоим, Галф думал, что не зря тогда в туалете бара решил действовать напролом. С каждым новым разом они успешно изучали тела друг друга и познавали новые границы удовольствия, которое можно было с упоением разделить на двоих. Поэтому развязка наступила довольно быстро: не то от затянувшейся и необычной прелюдии, не то из-за быстрых и размашистых толчков, пошлый звук которых еще продолжал стоять в ушах после яркого оргазма. Мью, как истинный джентльмен, пожертвовал своей и без того испачканной рубашкой: отдышался, скомкал ее в руках и вытер живот и грудь тяжело дышащего под собой Галфа от следов спермы.  — Еда… — пробормотал вдруг Галф, упираясь ладонями в горячую грудь Мью, который снова завалился на него с крепкими объятиями и ленивыми поцелуями. — Испортится… — Что? — Еду в холодильник не убрали, — напомнил Галф и все же сдался под натиском коротких поцелуев, что покрывали его лоб, глаза, щеки, нос и губы. Мью, похоже, не собирался скатываться с его утомленного тела в сторону, продолжая собирать губами сходящую с лица краску. — Плевать, — прошептал Мью и опустил ладонь Галфу между ног, недвусмысленно поглаживая между ягодиц. — Зато от второго раза я бы не отказался. — Похотливый черт, — беззлобно выругался Галф и увернулся от поцелуя — если бы Мью накрыл его губы своими, то он бы уже не смог сопротивляться его умелому и влажному языку. — Я сейчас домой уеду! Мью засмеялся и откатился в сторону, подпирая голову ладонью. Его вторая рука все еще лежала в опасной близости от задницы Галфа. — Не уедешь. Я тебя не отпущу.