Лгунья

Ты лгунья, такая невыносимая лгунья. — Выслушай, прошу. Протягиваешь ко мне руки. А я так хочу оттолкнуть тебя — окончательно, навсегда. Закрыться, спастись от настигающей бури. Ты настолько тепла, настолько улыбчива, настолько душевна… но у меня ведь нет души, девочка, и ты это знаешь. Твоё сердце так сильно бьётся, разрывается. Я слышу его бешеный ритм, чувствую объятия, но больше не желаю твоих обветреных губ. Ты говорила когда-то, что я исправлюсь. Это неправда, это гнусная ложь. Ты лгунья, девочка, ведь ты лгала себе. Твои прикосновения противны, и я кричу, чтобы ты уходила. Чтобы ты исчезла из моей жизни, чтобы я не видела каждый день эту проклятую улыбку, от которой невольно приходит мысль, что у меня всё же есть сердце. Но я ужасна внутри, я должна быть такой, и даже ты не вправе решать. Забудь. Остынь. Ты свободна, девочка, удерживать тебя не в моих правилах. — Миранда. Ну что же ты плачешь? Считай это большим подарком — дьявол редко отпускает в целости своих… свои игрушки. Смотри, какой я стала. Смотри. Из-за тебя. Ради тебя. И что в итоге? Лгунья. — Почему? — шепчу я, склонившись к тебе, наверное, слишком низко. — Почему ты такая неуправляемая? Ты непослушна, девочка. Вечно возвращаешься обратно. И я вынуждена тебя принимать. Когда-то я говорила, что ты не станешь частью моей жизни. Видимо, я похожа на тебя. Я лгунья. Как и ты. Пожалуйста, — слышишь, я умею просить?! — разлюби меня так, как даже я никогда не сумею разлюбить тебя. Самообман не имеет смысла, но мы живём им, мы дышим им. Он необходим нам. И счастье — это сплошная утопия, ведь я по-прежнему мечтаю избавить тебя от себя. Но ты хорошая лгунья. Настолько хорошая, что заставляешь верить. Когда-то ты говорила, что перестанешь лгать. И уже тогда я убедилась в этой неправде.