"...Но молчит дурачье"

Анатолий не ожидал такого напора. Поймал Фредди за плечи и отодвинул его от себя. — Ты чего? — удивленно спросил Анатолий. — Я живу у тебя в номере. Ты поедешь со мной в Америку. Постоянные поцелуи… Так почему бы не попробовать зайти дальше? — запыхавшись, с каким-то утробным звериным рычанием проговорил он. — Фредди, ты с ума сошел? Этот вопрос несколько сбавил его пыл и заставил отодвинуться. Американцу даже стало несколько стыдно за свое поведение. — Прости… — тихо сказал он, садясь на диван, пытаясь успокоить сильно колотящееся сердце. — Нет… то есть… я не против, но… я не знаю, — задумчиво проговорил Анатолий, — как-то это не правильно. — Тебя все еще это волнует? Я переехал к тебе. И тебя это волнует? — Одно дело переехал, поцелуи… и совсем другое… Фредди, для меня это все за гранью понимания. Ты знаешь. — Для меня тоже, — американец поерзал на диване и встал. Анатолий выдохнул и тоже встал, обнял и прижал к себе американца. Со страстью, но нежно, словно девушку. Фредди ответил с большей страстью, но сдерживая себя. Они оба были неуверены, однако их действия становились все смелее. Анатолий с силой сжал плечо Фредди, вместе с тем понимая, что с ним можно не сдерживаться — тело его нынешнего партнера не столь хрупкое, как у его бывшей жены. Фредди задел стол, перевернув стоявшие на нем шахматы, и едва не потерял равновесие. Зарычав, он пнул несчастный стол так, что тот отлетел к стене. Анатолий погладил американца по спине и постарался оттащить к кровати, пока он не разнес номер. В какой-то момент Фредди подумал, что, должно быть, пассивному партнеру в паре мужчин будет не очень удобно, возможно даже больно. А боль доставить Анатолию он не хотел. Тем более идея была его. Он потянул Сергиевского на себя, падая спиной на кровать. — Ты хочешь быть снизу? — с удивлением в голосе спросил он. — Да, — задыхаясь ответил он, обхватывая поясницу Анатолия коленками. Столь странное положение. Если подумать. Неожиданное. И смущающее. Но только если подумать, а думать он сейчас не хотел. — Мне казалось, ты предпочтешь более активные… действия. — Не сегодня. Оставлю это тебе, — выдохнул Фредди. Анатолий хмыкнул и принялся расстегивать его рубашку. Вот она летит на пол. Затем белоснежные штаны. Сам он тоже раздевается. Смотреть на обнаженного Трампера было странно. Очень странно. И тем не менее, это будоражило его. Анатолий обращался с ним, как с женщиной — гладил, целовал. Фредди чуть наклонил голову, когда чужие губы коснулись его шеи. И этого ему было мало. Он не женщина, чтобы с ним обращались так. Он хотел сильнее и быстрее, как требовал его несдерживаемый психованный характер. Даже с Флоренс он был поживее. Фредди царапает спину Анатолия, дергается, привстает и кусает его за ключицу. Русский шахматист понимает его действия, становясь несколько грубее. Укусы вдоль всего тела, поцелуи поверх них, рукой прихватывает подбородок американца, задирая его голову и целует выступивший кадык. Это нравилось Фредди куда больше. И все же немного не то быть в пассивной роли. Непривычно. Анатолий рукой разводит ноги Фредди и проводит ладонью по внутренней стороне бедра. Американец с шумом выдыхает, ощущая желание. Но пока еще он не представлял, каково это, быть в пассивной роли. — Фредди, слушай, я тут подумал… — слегка растерянно проговорил Анатолий, — Ведь на сухую больно будет. Я могу поискать что-то… — А? — Фредди было без разницы. Для него перестало существовать что-либо, кроме Анатолия, но после его слов, пришлось напрячь мозг и внимание, — У тебя мазь для спины была, — проговорил он. — Так она ж с ментолом… — Какая разница? — с дикой страстью в голосе проговорил он. — Да ты с ума сошел… Фредди. — Так даже интереснее, не находишь? — усмехнулся он. Анатолий пожал плечами и нехотя слез с кровати. Действительно, у него мазей почти не было и единственная подходящая была с ментолом. Что ж, раз Фредди считает, что так «даже интереснее», пускай. Он выдавливает на пальцы мазь, ощущая, как та обжигает пальцы холодом. Да Фредди не понимает о чем говорит просто. Анатолий вновь садится на кровать. Сначала проводит пальцами между его ягодиц. Тот напрягается. Затем слегка размазывает мазь, давая ему понять, что за ощущения его ожидают. Фредди дергается и замирает, мгновенно трезвея. Что-то он погорячился с подобным предложением. Но уже отступать было как-то… он кивает. Анатолий пожимает плечами и вводит палец. Фредди непроизвольно дернулся и постарался отодвинуться. Анатолий удержал его за коленку. Чувство было крайне непривычное. Но это сводило еще больше с ума. Холод испепелял изнутри. Фредди шипел и дергался на каждое движение внутри себя. И вместе с тем видел блеск в глазах Анатолия. Он видел его желание. И вместе с тем собственные неудобства словно отходили в сторону. Ему хотелось, чтобы было хорошо тому, кто всегда его поддерживал и вытащил из состояния близкого к самоубийству. Он ощущает еще один палец и сжимает зубы. Показывать свою слабость он не хотел. Да и… он даже не представлял, как ему реагировать, что ему делать. Анатолий был в лучшем положении. Пусть он и с мужчиной, но его роль не сильно отличалась. Он быстро сообразил, что требуется. Пальцы проскальзывают по точке, вызвавшей отклик во всем теле американца. Непроизвольно Фредди застонал. — Ты чего? — удивленно спросил Анатолий, но в ответ получил лишь моток головой. Он вытащил пальцы и замер, рассматривая, лежащего перед ним американца. Столь странно. Все не так. Но он этого действительно хотел. Шахматист проводит рукой по внутренней стороне ног партнера, разводя их больше и аккуратно входит. Фредди дергается, изгибается, давя крик. В то же время член Анатолия обожгло холодом. Он не подумал об этом. Он действительно в пылу страсти об этом не подумал. Зашипев, он царапнул грудь Фредди ногтями, оставляя красные полосы. Переждав резкую боль от ментола и давая Фредди несколько привыкнуть, он начал двигаться, постепенно набирая темп. Фредди сначала пытался терпеть. Но не долго. В итоге с его губ все же сорвался стон. Боль осталась на фоне и он отдался чувствам. Целовал Анатолия, пытался обнимать, подставлял свою шею под поцелуи. И в этот момент он ощущал себя безмерно счастливым и… нужным. Анатолий провел пальцами по члену Фредди. Это стало последней каплей. Следом кончил и русский шахматист. Они лежали на кровати и пытались отдышаться. — Фредди… если… если мы когда-либо надумаем такое повторить, не думай мне предлагать использовать мазь с ментолом, — сквозь легкий смешок проговорил Анатолий. — Не буду… — с таким же смехом ответил он, — Хотя мне в какой-то степени понравилось. Он поерзал, все еще ощущая неприятное жжение, перебарывающее боль. — А ты… думаешь повторить? — хмыкнул Трампер. — Почему нет? Думаю, мы уже зашли с тобой достаточно далеко. Так они лежали и болтали. Обо всем. Им просто хотелось отрешиться от всего, насладиться друг-другом. Фредди начал временами засыпать под боком Анатолия. — Знаешь, — внезапно сказал Сергиевский, — Я знаю, что тебе скажу в интервью завтра. — Я тоже знаю, как решить мою проблему, — улыбнулся он, засыпая. Завтра был важный день. И они оба надеялись, что ничего его не испортит.