Мой любимый извращенец

Он не уйдет от него. От своего хозяина. От его любимого хозяина. Ведь хозяин не даст ему уйти. Он вновь сидит на коленях Достоевского и всё, что он может, это слабо улыбаться и ожидать дальнейших действий хозяина. Глаза вновь завязаны, руки обмотаны чем-то клейким, то ли скотчем, то ли изолентой, толи вообще не пойми чем. Фёдор бьёт его плёткой по спине, но боль приносит рыжему только удовольствие. Вся спина Накахары была в синяках, которые он тщательно скрывал. Он чувствует, как в его нежную кожу на ключицах впиваются острые зубы демона. - Ммых.. гх... - Чуя стонет от лёгкой боли, не в силах сдержать свои чувства и эмоции. Он ощущает шаловливую ладонь на своей груди. Она опускается всё ниже и ниже, но Накахара не имеет права даже пикнуть. Вот эта шаловливая рука забирается в штаны Рыжику и начинает ласкать его промежность, от чего в его неровном дыхании начинают появляться лёгкие стенания. В конце концов Достоевский сгребает Рыжика в охапку и куда-то несёт. Вскоре тот чувствует, что его опрокидывают на кровать. Фёдор впивается в его губы и требовательно кусает их в кровь, от чего его пассия начинает мычать в поцелуй. Чуя чувствует ладони на своих ягодицах. Они плавно поднимаются к коленям. Шею опаляет горячее дыхание, между ног уже ощущается чуть ли не боль. Дышать настолько трудно, как будто он только что вынырнул из воды и готов взорваться, как глубоководная рыба, оказавшаяся на поверхности. Он чувствует удар плёткой на ягодице, и это место начинает сильно жечь, как будто туда на пару секунд поднесли раскалённый чугун. Накахара изгибает спину и стонет так, как вам в самых неприличных снах и не снилось. Этот стон наполнен страстью и возбуждением. И Достоевский жадно ловит его своим чутким ухом. От этих стонов в паху неприятно тянет. Но Достоевский не поддастся на свои ощущения. Он будет мучать своего "слугу" до последнего, пока тот не будет молить о "пощаде" в голос. Демон поставил рыжего перед своим пахом на колени и сорвал с глаз повязку, после нагло и хитро улыбнувшись в ответ на томный взгляд Чуи. Мафиози зубами расстегнул ширинку своего хозяина и спустил штаны вместе с нижним бельем. После решил сразу преступить к делу. Он провел языком от основания до головки, в после взял головку в рот и стал страстно посасывать, щекоча уздечку языком. Он почувствовал, как Достоевский кладет руку на его голову и закрывается пальцами в его рыжую гриву. Это даёт ему знак продолжать. Он стал дразнить кончиком языка уретральное отверстие, а после стал полизывать набухшие венки на члене. Он аккуратно взял твердый агрегат на половину и стал медленно двигать головой, со временем начиная брать всё глубже и глубже. Наконец, взяв полностью, он почувствовал как головка больно упёрлась в заднюю стенку глотки и закашлялся. На глаза навернулись слёзы. Однако после он продолжил своё очень увлекательное занятие. В процессе рыжик глубоко вдыхал при каждой удобной возможности, от чего голова приятно кружилась, а по телу разливалось ощущение невесомости в данный момент. Актив широко улыбался и тоже глубоко дышал. Его глаза фиксировали симпатичную мордашку японца на члене, которая после останется в его сознании и будет всплывать в памяти в моменты уединения с самим собой. Для них сейчас не существовало времени, а потому они не знали, прошла ли всего лишь минута, или час, или сутки, или может, целый год, прежде чем Достоевский прервал Чую и вцепился в его губы противно-сладким поцелуем.  После опрокинул на кровать и сорвал с него брюки. Чуя даже не сопротивлялся, ему даже нравились данные действия. И вот уже Чуя чувствует, как в него входят два пальца и выгибается в спине. Фёдор вновь пошло улыбается и, вставив до самых фаланг, начинает поглаживать простату, наблюдая, как Чуя сдерживает свои стоны. Он гладит его длинные ноги, целуя колени и внутрение стороны бёдер. Вот наконец в Накахару резко входят и, не давая привыкнуть, сразу делают резкие толчки, от которых он чуть ли не срывает голос, потому что почти кричит. Сейчас, в данный момент, в данном месте, в данном случае, в данной нам, то бишь читателю, автору и совокупляющейся парочке, обстановке его не смущает ничто и ничего, единственное, что ему нужно - это безостановочные толчки, от которых его прёт, как сучку в брачный сезон. Достоевский уже порвал ему очко, от чего из ануса начал течь липкий кетчуп (🤤), но Рыжику сейчас на это откровенно плевать. Никакой сентиментальности, никаких чувств. Просто жестокая ебля с непоколебимой иерархией волчьей стаи. Вот наконец, Чуя выгнулся и кончил себе на живот, а Фёдор вошёл до упора и застыл в таком положении не дыша, после поднял глаза, вдохнул побольше воздуха и крепко поцеловал своего "слугу". Поцелуй продолжался минут пять, но воздух не Путин, а потому им пришлось оторваться друг от друга. Чуя уснул через несколько минут, раскинув конечности в сторону. Он завтра опоздает на работу, завтра он будет ходить, чувствуя боль по всему телу и снова избегать встречи с этим демоном, От которого всё равно не сможет никуда убежать. Совсем не сможет.