Арлекин

Дазай шёл по улице и мёрз. Было пипец как холодно. Во всяком случае, точно не как в Японии. Его отправили в Россию на задание. Ему надо было разузнать, где находится штаб квартира Крыс Мёртвого Дома, и разузнать как можно больше о их дальнейших целях. И вот Дазай уже не чувствует рук, не чувствует ног, но всё равно идёт по морозу к своей гостинице. *** Дазай решил получить обморожение. А именно - вышел на улицу, пошёл в парк и сел на лавочку. Внезапно он получил испуг до полусмерти. Кто-то обнял его сзади, накрыв плащом, и тихо проговорив: - Пиривееееееет Это было на русском, Дазай не понял и лишь вздрогнул со словами: " А? Что? Где?" Он обернулся и увидел Гоголя. Он был одет традиционно, в своем наряде клоуна, но под рубашкой был джемпер, а под штанами... Как вы думаете, что? Подштанники!))) Кароч, тепло оделся. И под плащом тоже было очень тепло. - Что? Ты кто? - Меня зовут Коля. К твоему сожалению, я тебя знаю. Вот уже по-японски. - Так... А я тебя нет. Откуда ты? - Секрет.;3 *** Дазай сидел у Коли... И пил чаёк. Он внимательно рассматривал клоуна. Тот лишь доставал что-то из шкафчиков, убирался и все тому подобное. Переодически Гоголь поглядывал на Дазая и хитро улыбался. Чтож... Чай был очень вкусный, и Дазай, целый и невредимый, пошёл к себе. От чего ему казалось, что Николай как-то связан с тем, чем он занимался. Но это он оставит на потом. *** Дазай услышал у соседей сверху горохот, и проснулся. Одевшись, он решил заглянуть, всё ли в порядке. Наконец он вбежал по лестнице и увидел такую картину: дверь снесена с петель, номер разгромлен, стеллажи попадали и разбито окно. Причём так, что оконная рама отсутствовала. Но самым страшным был труп посередине комнаты. Юная девушка, лет восемнадцати. Дазай подбежал к окну и увидел убийцу. Он стоял у стены и улыбался во весь рот. Волосы были каштанового цвета и выглядывали из капюшона фиолетовой куртки. Дазай зашёл к себе в номер за пистолетом и скорее выбежал на улицу. Однако не тут то было. Его хотели ударить по голове, но суицидник ловко увернулся и направил дуло на противника. Но опоздал. Тот выстрелил первым. *** Дазай проснулся на диване в подозрительно знакомой комнате. За окном, судя по всему, был уже вечер. Квартира Николая... - Тебе повезло. В тебя выстрелили транквилизатором. И нашелся я. Я убил этого козла. Не каждый день я предаю свою организацию... Дазай вскочил с дивана, посмотрел на раненную руку и затем перевел взгляд на Гоголя. - Ты из "Крыс Мёртвого Дома"? В ответ Гоголь лишь хмыкнул, но встал из-за стола, за которым сидел, подошёл к дивану, наклонился и прошептал Дазаю прямо в ухо: - Да, котенок~ - Котенок??!!! В ответ Гоголь лишь перепрыгнул через спинку дивана и через секунду он уже оседлал бедра шатена. - Ты что делаешь?! - Дазай приставил руку к груди Гоголя, стараясь оттолкнуть нахала, но тот быстро зафиксировал руки шатена у него над головой. - Наслаждайся, котенок~... - лишь прошептал Николай, и поцеловал суицидника в губы. Тот в ответ промычал сквозь поцелуй и продолжил вырываться, но блондин проник языком в рот партнёра и стал хамски его изучать. Гетерохромный провёл языком по белым зубам, по небу, а затем стал заигрывать с языком Дазая. Но как давно известно, воздух не Путин, и верхнему(то бишь Гоголю) пришлось отлепится. Коля начал целовать своего пассива в шею, паралельно снимая с него рубашку. Как только Гоголю открылись ключицы, он начал выводить на них языком различные "узоры". Рубашка ненужной тряпкой полетела в сторону, а блондин принялся изучать пресс суицидника. Тот лишь сжал губы и мычал, но открывать рта не решался, ибо боялся застонать. Спустя некоторое время шатен начал давать доступ к телу, слегка извиваясь от ощущения теплого языка на своем теле. Гоголь расстегнул ширинку брюк Дазая, и те полетели вслед за рубашкой. Он стал поглаживать рукой внутреннюю сторону бедра шатена, затем провел по стоячему члену сквозь ткань боксеров, вызвав у нижнего первый стон. Убедившись, что тот не вырвется, Николай отпустил руки пассива, продолжая его ласкать. Тот в ответ начал расстёгивать рубашку, но ему быстро надоело это дело и он просто порвал её. Вот с шатена полетело и нижнее бельё. Тот раскраснелся, однако долго это не продолжилось. Гоголь поднёс ко рту суицидника свои пальцы с намеком в глазах. Тот все понял и с лёгкой неприязнью стал облизывать пальцы блондина, стараясь как можно сильнее смочить их слюной. Шоу: "Вай, мама! Больно то как!!" Началось!!! Первый палец вошёл очень туго. Дазай зашипел от боли, которую он очень не любил. Вот пошёл второй палец, стало в разы больнее. Шатен прикусил губу и сжал в руках покрывало, которое было на диване. Гоголь решил отвлечь его от боли и весьма страстно поцеловал. Он вновь стал изучать рот суицидника, заставляя того отвечать. Блондин стал двигать пальцами, переодически раздвигал их на подобие ножниц. Вот зашёл и третий палец. Теперь было... В трижды больнее. Наконец, с расстяжкой было покончено. Гоголь пошло оскалился и усадил шатена себе на колени. - Чтож, зная, что ты не любишь боль, я поручаю тебе сделать всё самому. - промурлыкал Николай. Сглотнув, Суицидник направил орган в себя и начал опускатся. Сначала он хотел сесть быстро и полностью, но блондин сжал его ягодицы и заставил садится медленно. Когда "огурец"(человеки мои любимые, простите, если теперь вы не сможете есть огурцы) был в нем наполовину, забинтованный простонал от боли в голос, а когда полностью - вскрикнул и стал пыхтеть. Гоголь прикусил его ключицу, но затем слизал кровь и поцеловал ранку, стараясь отвлечь своего пассива. Попривыкнув, Дазай начал подниматься и опускаться, делая всё за актива. Спустя где-то полчаса он начал постанывать от волн удовольствия, которые ловил в то время, когда головка упиралась в точку G. Таким Макаром десять минут, а после блондину надоел темп пассива и опрокинув того на спину, и стал увеличивать темп. Совсем скоро Дазай начал постанывать в такт бешеным толчкам. Гоголь лишь ухмылялся и продолжал своё дело. Каждой движение в заднем проходе приносило шатену пьянящую боль и возбуждение. Рваное дыхание стало более синхронным, Николай начал дрочить нижнему. Стоны стали довольно громкими и буквально ласкали слух гетерохромного. Но вот, Дазай напрягся всем телом и излился себе на живот. Гоголь же ловко вышел из суицидника и кончил тому на зад. *** Солнце ярко светило в окна. Дазай очнулся на кровати у Гоголя. Было уже утро. Шатен перевел взгляд на Колю, который мирно сопел, лёжа на боку, к суициднику лицом. Затем Дазай увидел на прикроватной тумбочке записку. В ней, на удивление красивым почерком было написано следующее: " Не жди, что я проснусь, я могу спать до обеда. Кофе и чай - во втором по счету слева шкафу. Из японской кухни ничего нет, извини. Если захочешь, можешь идти обратно к себе. Гоголь." Дазай посмотрел на Николая и усмехнулся. Чтож, то, что было вчера, он ни за что не забудет.