Дневник Рабыни

«Я пожалела, что согласилась участвовать в этом всём. Меня похоронили собственные родители, учителя вычеркнули из всех архивов школы. Теперь я не смогу закончить школу. Не смогу найти достойную работу. А был ли у меня выбор? Беллатрисса не дала бы мне житья. Началась вторая магическая Война. Волан-де-Морт наконец приступил к действиям, а Дамблдор исполнил то, что так хотел — Создал телепорт в другие реальности и сгинул. Гермиона, Гарри и остальные начали сражаться за право существования в этом мире. Им приходилось скрываться, жить в палатках.» — Вот обязательно меня надо было показать Гарри и Рону? — спросила Бэтти. — Ну они должны же знать, что ты жива. — ответила Гермиона. — А почему ты её до сих пор в своей попке держишь? — спросила Луна. — Ты совсем глупая? Я не могу её расколдовать, когда Макгонагалл нет. — ответила Зазнайка. — К тому же, её жизнь теперь полностью в моих руках, могу сделать вообще что захочу. «Гермиона всем весом села на меня своей гигантской жопой. Зазнайка уже поняла, что это меня не убьёт, ведь я теперь твёрдая словно таракан. Однако, мне всё же стало больно, а ещё мне приходилось дышать запахом её серых штанов, которые она не меняла неделю уже, пока мы прячемся от егерей. Но это лишь часть проблемы, Гермиона смачно пукнула, у меня едва перепонки не лопнули, не говоря уже о дьявольской вони. Мы питались отвратительно, потому что в таких условиях трудно найти нормальную пищу. Из-за этого и качество кала зазнайки резко ухудшилось. Я уже скучаю по тем временам, когда Гермиона кормила меня в Хогвартсе.» — А где Бэтти? — спросила Джинни. — Под её задницей. — сдала Гермиону Луна. — Гермиона, ты спятила? Ты же раздавишь или задушишь её. — волновалась Джинни. — Да какая тебе уже разница? Бэтти признана мёртвой и без этого. — ответила Грейнджер. «Гермиона опять издала мощный залп и заерзала на мне так, что захрустели все мои косточки. Колоссальный вес приходилось сдерживать, я не понимаю, как я вообще смогла выжить после такого. И ещё залп, и ещё, и ещё. Впервые я потеряла сознание. Очнулась уже в дырке у Гермионы, на меня опять уставилась чёрная пустота, но что-то двигалось. Черт! Гигантская коричневая колбаса двигалась прямо на меня. Я пыталась кричать, но моя грудная клетка была сильно сдавлена. Вскоре эта масса ударила со всей своей мощью меня, едва не разбив вдребезги моё лицо. Я поняла, что колбаса выдавливает меня, но я не видела, чтобы впереди был белый свет. Вместо этого я ползла и дальше, пока не поняла, что нахожусь у кого уже в ротовой полости. Поняла я эта по гигантским для меня зубам и языку. Видимо, кто-то тоже попробует на вкус кал Гермионы Грейнджер. Черт! Но я же не хочу быть съеденной. Оставалось надеяться, что того кто это ест стошнит. Жертва никак не торопилась глотать, а по ее судорожному дыхание было ясно, что она очень переживает, шокирована. Но колбаска всё тянулась и тянулась, а потому Жертва долго не могла сдерживать накопившийся ком во рту и непроизвольно начала глотать. Я двигалась по пищевода и слышала, как у жертвы начинаются рвотные позывы, как когда-то и у меня. Теперь, пройдя столько всего, есть дерьмо для меня не такая уж и проблема. И вот…я в желудке. У кого же? Я даже не знаю, выберусь ли я. Кислота должна была меня разъесть, но я каким-то чудом отделалась лишь лёгким ожогом и прошла дальше, в кишечник. Там меня уже ждало дерьмо самой жертвы, которое встретилось с колбасой Гермионы. Меня вытолкнуло на свободу. Я была вся в дерьме, с ног и до головы. Пальцами я разлепила глаза и решила осмотреться. Сначала я увидела длинные тоненькие ноги перед собой. В отражении чёрной кафельной плитки виднелось моё испачканое тело. Я заметила, что ноги свисают со стола и решила забраться туда. Оказалось, что жертвой была Джинни Уизли. Девушка была связана, сверху восседала Гермиона, только на сей раз она делала это не по своей воле. У зазнайки подняты вверх руки и закреплены оковами, как и её ноги, в таком положении, чтобы сидеть у Джинни на лице. У Уизли не было и шанса не испробовать этот десерт от Грейнджер. Мы попали в плен…в плен к Беллатриссе и Пожирательницам смерти, чего я и боялась так долго. Мы тут уже как минимум пару дней, так как Гермиона сделала свое грязное дело только потому, что больше не могла терпеть. По заплаканным глазам Грейнджер я поняла, что на сей раз мы в серьёзной передряге. Если это вообще можно так назвать, ведь мы попали по полной программе и вряд-ли уйдём отсюда живыми. Гермиона никак на меня не реагировала, а на ее ножках и попке были серьёзные царапины от ударов плетью. Джинни и вовсе лежала, словно мёртвая. Она никак не могла прийти в себя. Вообще, стол на котором Уизли лежала уже провонял дерьмом Грейнджер и её мочой. Послышался смех, от которого моё сердце чуть не остановилось. Случилось то, чего я боялась больше всего на свете. В Комнату вошла Беллатрисса, полностью голая. Её мерзкий заросший лобок первым делом бросился мне в глаза, а потом уже я увидела давно нестриженные ногти на ногах этой вонючей Ведьмы.» — Добро пожаловать, Бэтти. — произнесла Беллатрисса с дурацкой ухмылкой. — Думала, что спряталась от меня в очке этой Грязнокровки? «Она стояла надо мной, глядя на меня с высока. Её вонючие пальцы ног находились в прямой близости к моему лицу. Я чуть не сблевала, увидев страшные грязные ногти. Затем Белла подняла меня и куда-то понесла, превратив меня снова в большую.» — Смотри, твои мама и папа. — улыбаясь произнесла Лестрейндж. «Это было худшее, что могло произойти. Мои мама и папа находились в плену у этой Ведьмы. Но то, что я увидела чуть не заставило меня опять упасть в обморок. Луна стояла раком, а её очко лизала…моя мама. Полностью голая, на ней были следы от ударов. Отец получал плетью от Элли, а рядом Филч трахал Лиззи в рот. Что только за это время не пережила Лиззи, она отлизала все задницы Пожирательницам смерти, а потом её заставили ещё лизать у Амбридж и Риты Скиттер. На теле Лиззи не было живого места, везде ссадины, порезы и синяки. Раны гноились, образовывая опухоли.» — Всех вас рано или поздно ждёт участь Лиззи. — заявила Беллатрисса. — Мама!!! — крикнула Бэтти. — Б…Бэтти… ? — не верила глазам её мать. «Я заливалась слезами. Ничего уже не поделать, мы навечно застряли здесь. Я побежала к матери, но Элли схватила меня и завязала веревками ноги и руки. Меня даже раздевать не нужно было, я и так была голой. Элли хлыстом ударила по моей девственной попке. Один удар и я уже реву, как ненормальная. Однако, Беллатрисса резко вставила мне в рот чьи-то вонючие трусы. Оказалось, что это лишь трусы какой-то незнакомой мне пленницы. Ведьма села напротив меня и положил свои стопы прямо на моё лицо. Ядовитый запах разъедал мои глаза. Это просто ужасно.» — Лижи мои ноги! — крикнула Беллатрисса, вытаскивая кляп у Бэтти изо рта. «В полном отчаянии я начала лизать её мерзкие грязные ноги. Казалось, будто от них пахло падалью. Я смотрела на свою мать, которая лизала очко Луне. Отвратительное зрелище, намного хуже, чем когда я сама это делала. Ноги Беллы уже были натерты до блеска. И Ведьма уже присматривалась ко мне.» — Теперь можешь полизать киску. — продолжала Беллатрисса. «Но прежде, чем она закончила, в комнату зашли Пэнси и Дафна. Слизеринки пришли злорадствовать. Они разделись и приказали вылизать их грязные щели тоже. Я с жалостью посмотрела на Лиззи, которую уже вовсю трахал Филч. Зрелище ужасное, но куда хуже то, что делала Элли с моим отцом. Она всячески унижала его. Мне пришлось лизать двум слизеринским шлюхам и мерзкой Ведьме. Я даже стала ценить те дни, которые провела с Гермионой. Даже есть её кал не так противно, как унижаться перед этими дурами. Беллатрисса не знала, что такое гигиена, её киску проще назвать не «киска», а «дохлый аппосум». Воняет так, будто умер какой-то зверь и его обоссали. Из этой адской щели капал натуральный яд, я поняла это, когда увидела жёлтые выделения из этой дыры. Рвотные позывы уже нельзя было сдерживать, но мне даже блевать было нечем. Киски слизеринских потаскух хоть как-то можно было лизать, но девушки назло пускали газы и портили воздух вокруг. Затем все решили, что будет забавным обоссать меня с ног до головы. Беллатрисса начала первой, из ее киски вырвался мощный поток золотой мочи, очень вонючей и противной на вкус. Её так много, что одной Беллатриссы вполне было достаточно. Затем Слизеринки помочились на меня. В итоге я насквозь мокрая. Вечером нас заперли в комнате. Там была я, Гермиона, Джинни и Луна. У Джинни до сих пор грязное лицо после дерьма Гермионы, волосы слиплись между собой, вид обречённый. Гермиона тоже вся замученная и грязная, её попка вся в засохшем дерьме, ноги грязные, волосы сальные, воняет как от кобылы. Луна, как обычно, почти самая чистая, будучи при этом немытой уже больше месяца. Лишь лицо немного чумазое, ну и неизвестно что с ее щелями, ну и ноги ещё, ну у неё они всегда грязные и вонючие. И вот, мы сидим троем в этой комнате и тухнем. Нельзя сходить ни в туалет, ни в душ, дают только поесть и попить. Комната узкая, так что спать тоже очень неудобно. Мне вообще пришлось спать в прямой близости к грязной заднице Гермионы. Я хотела лишь одного, выбраться отсюда. Шли дни, мы начали ходить под себя. А что ещё оставалось делать? Нам не давали сходить в туалет. Вся комната воняла, была грязной от наших отходов. От безнадеги мы начали плакать.» — Бэтти Филлипс, на выход! — крикнула Беллатрисса. «Она открыла мне дверь и дала выйти. Она вела меня в какой-то огромный зал. Я увидела, что там стоят женщины, девушки, очень много девушек разного возраста. Все голые.» — Сможешь вылизать дырки каждой, я отпущу тебя и твоих друзей. — произнесла Беллатрисса. «Я устала и не могла больше уже удивляться и шокироваться. Само по себе это ужасно, но то, что нас освободят дало мне сил… как же я ошибалась…»