Такая же как он

      Когда мы прилетели в Россию нас ждал не очень приятный сюрприз. Он состоял в том, что в аэропорту нас ждали Яков и Герман, и они явно не были настроены на хорошее приветствие. Особенно Фельцман. Посмотрев на Плисецкого, я увидела, как быстро его выражение лица сменилось с недовольного на шокированное. Одновременно перекрестившись, мы пошли в сторону наших тренеров, злая аура которых чувствовалась за километр       Пока мы шли к ним, я мысленно начала читать Отче наш. Думаю, Плисецкий делал тоже самое. Когда мы подошли к тренерам, то они молчали около минуты, и когда я уже подумала, что все обойдется Яков заговорил: — Ну и как поездочка? Удачная, да? Только я не вижу Виктора, которого ты намеревался вернуть? Где же он? Скорее всего он в Хосецу, ставит короткую программу этому японцу, которому ты продул, — с сарказмом в голосе сказал Яков. Стоя рядом с Плисецким, я слышала, как он начал рычать сквозь зубы при упоминании Кацуки. Пока Фельцман продолжал отчитывать Плисецкого, я ждала своей участи, но Герман не спешил начать читать свою лекцию. Он лишь не моргая смотрел своими карими глазами в мои голубые. Не выдержав, я отвела глаза и тихо спросила: — Hvorfor er du så på meg som at? (Почему ты так смотришь на меня?) — Jeg lurer på hva din straff vil være. Jeg kan ikke bestemme (Да вот думаю, каким будет твое наказание. Никак не могу определиться.) — Hvorfor ikke bare la det bli med det og kompliment meg på en god gratis skate? (Давай ты не будешь определяться и похвалишь меня за хорошо откатанную произвольную программу?) — с надеждой в голосе спросила я. Он закатил глаза на такое наглое заявление, но легкая улыбка проскользнула на его лице, хоть он и хотел оставаться серьезным. — Ja, du overrasket meg. Programmet var komplisert, og du taklet det bedre enn jeg kunne ha forestilt seg. Godt gjort, men det betyr ikke at jeg ikke kan slutte å være sint på deg (Да, ты меня удивила. Программа была сложная и ты справилась с ней лучше, чем я мог представить. Молодец, но это не значит, что я не перестаю сердиться на тебя) — эти слова означали, что он совсем не злиться и я могу задать мучающие меня вопросы. — Hvorfor gjorde du vil ha meg til å trene i Russland? (Почему ты захотел, чтобы я тренировалась в России?) — Jeg vil ikke fortelle deg alt, det er for tidlig, men dette Yakov forsikret meg om at han har en fantastisk trener som vil gi deg en kort program, og jeg er avtalt. (Всего я тебе не скажу, еще рано, но этот Яков уверил меня, что у него есть чудесный тренер, который поставит тебе короткую программу, и я согласился.) — Hvorfor bør jeg gjøre alt dette? Kan vi bare gå tilbake? (За что мне все это? Давай просто уедем обратно?) — он отрицательно покачал головой и приобняв меня за плечи мы попрощались с Плисецким и Яковом и вышли из аэропорта. Около выхода нас уже ждало такси. Сев в него, мы поехали в отель где остановился Герман. Сегодня я должна выспаться, а с завтрашнего дня начать тренироваться. Первая тренировка с новым тренером завтра в шесть утра, поэтому, как только мы зашли в номер я не раздеваясь плюхнулась на кровать и заснула.

***

      С утра меня разбудил противный звук будильника. Сначала я решила игнорировать это адское творение, но это у меня получалось не слишком хорошо, поэтому мне пришлось вытянуть руку из под одеяла и отключить его. Выключив его, я пошла в ванну и сделав все водные процедуры начала собирать сумку. Мне кажется сегодня я не выйду из дворца вообще. Когда я собрала все необходимое я вышла в зал где на диване все еще спал Герман. Тихо подойдя к нему и приблизившись к его уху, я набрала в легкие побольше воздуха и закричала: — Hva faen, Herman? Hvorfor er du fremdeles sover? (Какого черта, Герман? Почему ты еще спишь?) — Fordi første du vil være trening med en ny trener. Jeg kommer tilbake senere. Timer gjennom — он посмотрел на часы. — Syv. (Потому что сначала ты будешь заниматься с новым тренером. Я потом приду. Часиков через семь) — Да иди ты, — зло сказала я и вышла из номера.       Всю дорогу до дворца я думала, как отомстить Герману, но ничего нормального на ум не приходило. И это бесило. Жуть как бесило. Думая об этом я не заметила, как врезалась в кого-то. Подняв голову, я увидела сине-зеленые глаза Плисецкого. Он уже хотел начать орать, но я его перебила: — Неловкая вышла ситуация. А сейчас мне пора. Пока, — быстро сказав это я побежала в сторону дворца, стараясь не оглядываться на стоящего в ступоре блондина. Он стоял так секунд пять, но и этот маленький отрезок времени дал мне небольшое преимущество, ведь когда до него дошло, что произошло, он со скоростью гепарда побежал за мной, поливая мою скромную персону отборным матом. Примерно через пять минут быстрого бега мои легкие начали понемногу отказывать. Видимо Герман был прав, когда говорил, что бегать надо больше. Я знала, что если остановлюсь, то мне пиздец. А жить хотелось. Даже очень. Поэтому я собрала все оставшиеся силы и пробежала те несчастные семьсот метров, которые оставались до двери дворца. Потратив последние силы, чтобы открыть дверь, я ввалилась во внутрь. Какого же было мое удивление, когда рядом со стойкой с коньками меня ждал довольно ухмыляющийся Плисецкий. — Как? — Ты ступила и побежала на прямую, когда я просто срезал через дворы. Сначала я хотел побежать за тобой, но ты так быстро бежала, что мне пришлось немного укоротить путь. А сейчас, — он угрожающе начал двигаться в мою сторону. — Ты объяснишь мне, какого хуя ты врезалась в меня, а потом просто свалила! — Давай потом, а? Тренировка скоро начнется, а мы еще не готовы. — С твоими веселыми стартами мы пришли на пол часа раньше нужного, так что у тебя есть время для пояснений. — Я просто думала, что ты меня прибьешь. Вот и решила, что лучшим решением будет ретироваться. И как можно быстрее. — Ясно, — сказал он и двинулся в сторону раздевалок. Я закатила глаза пошла за ним. Переодевшись в черный спортивный костюм и взяв коньки, я вышла из раздевалки. Плисецкий уже был на льду и делал разминку. Сев на лавочку и завязав коньки, я присоединилась к нему. Спустя двадцать минут он повернулся ко мне и спросил: — Почему у вас с Виктором такие напряженные отношения? — от его вопроса я чуть не долбанулась лицом об бортик. Слава богам, что вовремя среагировала и успела подставить руки. — Тебе обязательно это знать? — недовольно спросила я. — Да нет. Просто стало интересно, почему он выбрал какую-то свинью вместо родной сестры, — лениво протянул он, чуть щурясь от лучей восходящего солнца. В этот момент он был точной копией моего кота, который остался на попечение отца в Норвегии. — Если честно, то мы с детства не очень-то и ладили. Он старше меня на двенадцать лет и все внимание матери всегда доставалось ему. Тогда он уже был восходящей звездой, и все восхищались им, а про меня забывали. Все, кроме отца, забыли о моем существовании, и вспомнили только тогда, когда умерла мама. Мне тогда было четыре. Несмотря, ни на что я любила ее. В день ее похорон Виктор просто проспал и не явился на них. Потом через одиннадцать лет он забыл отвезти меня в аэропорт по той же причине. Если раньше, я прощала ему все, то это стало последней каплей. Я оборвала все связи с ним, а он даже не пытался как –то помешать этому. Я уважаю его как фигуриста, но больше я ничего к нему не чувствую. Он слишком хуево играет роль старшего, заботливого братика. Когда я вернулась, то думала, что он будет делать все, чтобы загладить свою вину. Но как видишь этого не произошло. Он просто свалил в Японию и все, — на последних словах я горько усмехнулась. — Надеюсь, я удовлетворила твое любопытство, — сказала я и продолжила разминку.       Спустя десять минут пришел Яков и представил нам нового тренера. — Спасибо что пришла, Лилия, — сказал он. Пока они разговаривали я внимательно рассматривала эту женщину. Лилия была высокой женщиной с темными волосами, собранными в пучок, яркими зелеными глазами и четко выраженными скулами. Ее прямая осанка подчеркивала ее статус бывшей балерины. Она ни капельки не изменилась с момента моего отъезда. — Где они? Если мне не понравится, то я уйду домой. — Что это за карга? — шепотом спросил у меня Плисецкий. — Советую тебе забрать свои слова обратно и побыстрее. Она очень страшна в гневе, — он нервно сглотнул и отъехал от нее подальше. Его побег с треском провалился. — Юрий, Кристина. Идите сюда. Снимайте коньки и идите в балетный зал. — О нет, — простонала я, но все же сделала то, что он сказал.       В зал я зашла первая. Там уже стояла Лилия и в упор смотрела на меня. — Здравствуйте, — тихо поздоровалась я. — Здравствуй, здравствуй. Неужели решила вернуться в русскую сборную? — Нет вроде. Пока не собиралась. — Тебе повезло, что я согласилась работать с тобой. Надеюсь ты не растеряла все те знания, которые я вдалбливала в тебя с пяти лет. — Обещаю, я вас не разочарую, — она снисходительно улыбнулась и перевела взгляд на только пришедшего Плисецкого. Проведя осмотр, она вынесла вердикт. — Физически он ужасен. Мы начнем с чистого листа. С уроков балета. — А что насчет Кристины? — спросил Яков. — Мои уроки не прошли даром, но все равно она недостаточно хороша, но получше него. — Какого…? — хотел начать возмущаться Плисецкий, но Лилия его перебила. — Я буду ставить вашу произвольную программу. Для начала я определю ваши главные цели. Твоя, — она показала на блондина. — Стать главным в этом сезоне. Нет. Ты должен стать прима-балериной. Если хочешь, продай душу за победу. — Если продажа души, это все, что мне нужно для победы, то я готов отдать вам все свое тело целиком, — она одобрительно улыбнулась и повернулась ко мне. — Что насчет тебя… Я видела твою короткую программу. Меня впечатлил выбор музыки и элементы, но ты не чувствовала эту музыку. Ты, как и раньше катаешься без эмоций, сосредоточившись исключительно на чистом исполнении программы. В этом сезоне ты должна стать самой желанной девушкой для всех. Ты должна стать сексуальной, открытой, развратной. Только тогда ты сможешь почувствовать ту музыку и взять первое место. — Я готова на все ради победы, — уверенно произнесла я. Она снова улыбнулась и сказала. — Кто не знает, я Лилия Барановская. Идите домой и собирайте свои вещи. С этого момента вы будите жить со мной, Яковым и твоим тренером. Предупреди его, Кристина, — кивнув мы разошлись по домам. Герман был немного в шоке от таких новостей, но особо против не был. Ему же лучше. Не придется платить за номер.       Дом у Лилии был огромен. Я раньше жила здесь, поэтому быстро нашла свою старую комнату и закрыв дверь на замок стала разбирать свои вещи. Меня немного смутило, что здесь теперь была огромная двуспальная кровать и два шкафа. «Скорее всего здесь раньше кто-то жил» — подумала я и продолжила свое занятие. Как только я разложила вещи в дверь комнаты начали со всей силы долбить кулаком. — ОТКРЫВАЙ СТЕРВА! — Какого хуя ты здесь делаешь?! — Барановская сказала, что мы будем жить в одной комнате. ТАК ЧТО ОТКРЫВАЙ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ! — Чего орать сразу? Открываю, — как только я открыла замок в комнату влетел злой Плисецкий. Первое, что ему попалось на глаза это была кровать. Если честно, ее сложно было не заметить. — Это что? — Наверное кровать. Хотя если посмотреть под другим углом, то это может оказаться чем угодно. — То есть мы будем спать на одной кровати? — Нет. Я буду спать на кровати, а ты под дверью на коврике. Там удобно. Я проверяла. — Пошла нахуй. Сама спи на коврике, раз там удобно. — Давай не будем ссориться? Просто поделим кровать по полам. Я сама не горю желанием спать с тобой в одной кровати. — Ты же в курсе, как это двусмысленно звучит? — я кивнула. — Это действительно так. Давай просто сейчас разберем вещи и пойдем на тренировку? –он кивнул и начал раскладывать свои многочисленные толстовки по полкам. Я решила спуститься в низ и спросить об этом у Лилии. Она сидела на диване и разговаривала о чем-то с Яковом и Германом. Я решила немного послушать. — Почему они живут в одной комнате? — с раздражением в голосе спросил Герман. — Не волнуйся за нее. Она большая девочка, сможет защититься если что, — уверил его Яков. — Тем более если мы хотим сделать из них лучшую пару в парном катании, то они должны сблизиться. — До этого еще целых три года! — воскликнул Герман. — До этого всего лишь три года, — поправила его Лилия. — Ладно. Но если с ней что-то случится, я и Эдвард заберем договоренность насчет парного катания. — С ней ничего не случится, — сказал Яков. Герман кивнул и направился в мою сторону. Быстро среагировав я поднялась обратно. В комнате я легла на свою сторону кровати и начала обдумывать весь услышанный разговор. — Что с тобой? — с ноткой беспокойства спросил Плисецкий. — Нас хотят запихнуть в парное катание через три года. — Я думал об этом. Парное это не мое. — И не мое. — У нас три года чтобы как-то изменить это. — Ага, — сказала я и прикрыла глаза чтобы заснуть. Я почувствовала, что кровать рядом со мной прогнулась. Повернувшись на противоположный бок и столкнулась носом с подбородком Плисецкого. Потерев ушибленный нос я подняла свои глаза на него. — Какого хрена ты такой высокий? — возмущенно спросила я. Он ухмыльнулся и язвительно ответил. — Просто ты низкая. — Мой рост метр пятьдесят пять между прочим! —Я же говорю низкая. — Бесишь, — сказала я отвернулась от него. — Эй, не обижайся, — он обнял меня со спины. — Что за внезапные приступы нежности? — Вообще-то ты мой единственный друг и я не хочу орать и материть тебя. — Да ну? — Не обольщайся. Это одноразовая акция. Так что лежи смирно и грейся. А то мне иногда кажется, что ты в ледышку превратишься, — на это я ничего не ответила, лишь развернулась и поудобнее устроилась на его груди.

Какой же он теплый