Сложная задача для заместителя Хокаге

Ирука Умино больше всего на свете (после недовольного фырканья в сторону Хатаке, конечно же) любил чайные церемонии. Ни дня не проходило без длительной подготовки и самой процедуры. Спокойная мирная жизнь позволяла, да и надо было как-то восстанавливать нервы, если ты, к своей неудаче, ближайшая рука Хокаге. С самыми нежными чувствами и со всей своей любовью мужчина переливал священную жидкость из одной чашечки в другую. Вдыхая аромат сакуры полной грудью, Ирука прямо-таки чувствует, как все внутри него преображается. Только-только восстановив внутренний дзен и сделав первый заветный глоток, Умино благодарит судьбу за дарование миру этой, казалось бы всем нормальным людям, обычной жидкости, как в кабинет врывается господин, мать его, Шестой Хокаге! — Опять чаёк попиваете, Ирука, — подмечает Хатаке, вовсе не обращая внимания на недовольное лицо советника. — Правильно-правильно, — с некой задоринкой вещает все тот же срывщик священной локальной церемонии, — радуйтесь, это последние спокойные десять, — взирает на часы на стене, — а нет, пять минут Вашей размеренной жизни, — торжественно вышагивая по кабинету, объявляет головная боль Умино. Затем любезно дополняет, — и мне налейте. Хатаке умел врываться деликатно. Хатаке умел врываться буйно и неожиданно. Однако лучше всего у него получалось заходить именно с такими заявлениями, сопровождая их небольшими мирными демонстрациями и, стоит отметить ораторское мастерство Шестого, с самыми что ни на есть содержательными речами. Размеренно наливая чай Копирующему, безусловно, не упуская ни одной детали церемонии, Ирука сидел и пытался понять: в какой момент времени он умудрился, откровенно говоря, облажаться, что в наказание судьбой ему был послан товарищ Шестой. Уж чего не навидался за тяжелейшие годы своей работы Умино с Хокаге… и вспоминать-то страшно! Однако было в запасе несчастных дней помощника несколько интересных случаев. Как-то раз Хатаке решил устроить соревнование с Майто Гаем в Резиденции за титул самого надоедливого шиноби Конохи. Ирука до сих пор с ужасом вспоминал, как противник Хатаке полчаса выпрашивал у советника установить персональный лифт прямо в кабинет Хокаге для граждан в коляске, пока сам же Какаши, выдумав преступника, и в самых что ни на есть подробных красках описывал его внешность и повадки секретарше, отвечающей за пропуск людей в Резиденцию. Долго забавлялись эти двое в тот раз. Другая выходка, вызвавшая уйму негодования Умино состоялась совсем недавно. Копирующий перед встречей с Райкаге приказал брюнету отыскать несуществующий якобы предельно важный отчет. Весь взволнованный Ирука перерыл все документы в здании, а отчета, на удивление, не нашел. Явившись в кабинет Шестого, весь дрожа от страха, он заприметил веселое выражение лица Хатаке, объявившего, чтоб чуунин успокоился и не искал того, чего нет. Особо не терпел Умино следующие случаи. Не сказать, что не терпел… на дух не переносил советник, когда Какаши являлся в кабинет, прося всем сообщать, что Шестой удалился по особо важным делам, требовал не беспокоить. Клал на стол брюнета стопку документов, необходимых разобрать срочно да как можно скорее, а сам удалялся к мадам или даже господину, нервно ожидавшим Хатаке где-то за дверью. Еще бы они нервничали у кабинета грозного Ируки — на дверце висела табличка, где черным по белому чистым японским было выведено: «Без стука не входить. Без серьезного повода не заявляться». Особо напуганные посетители, обходя от греха подальше злосчастный кабинет, сразу направлялись в обиталище Хокаге. — Чай у Вас, господин советник, однако отвратительный, — отхлебывал Копирующий и морщился. Наглости у Какаши мог позаимствовать любой человек, если его, конечно, не зовут Наруто. — А миссия, товарищ, Ирука, вполне непростая. Советую взять с собой ручку с блокнотиком, — заявлял, вовсе не церемонясь, вновь отхлебывая мерзкий чаек. А привел Хатаке несчастного помощника прямо к себе домой. Без лишних препинаний, без обходных путей, без предварительного спаивания в баре. Умино, мягко говоря, пораженный фокусом Шестого, удивленно таращился на царивший хаос. — Что ж, предчувствую, мысли у Вас, наверняка, самые интересные на этот счёт, верно, Ирука? — в своем тоне загадочно протягивает хозяин. Чего ждать от Копирующего было неясно. А в квартире было, и правда, страшновато. Бардак в своей высшей степени развития и полное отсутствие порядка. Трудно было отметить, что хоть что-то было культурно прибрано: на журнальном столике стояла кружка, валялись какие-то документы, спокойно шастали собаки, а на кухне среди приборов виднелась зубная щеточка да паста. Только части Ича-Ича стояли на полке в строгом организованном порядке. И как ориентировался Какаши здесь, оставалось загадкой. Умино предположил, что свои пошлые книги Хокаге только и использовал. — Я, мягко говоря, редко бываю дома, — виновато объяснял хозяин, занося руку за голову и щурясь, — и совершенно не помню, когда последний раз делал ремонт… Наверное, это было очень давно. А Вы, Ирука, вполне собранный человек, я бы сказал, перфекционист, и меня уже как облупленного знаете. Вот Вам и задание: продумать ремонтик, — и вновь виновато разводит руками Копирующий. — Плачу Вам из своего кармана. Умино привык ко всему: выполнять работу за Хатаке, бегать тому за обедом, прогонять посетителей при необходимости. Стоит ли говорить о том, сколько потратил нервных клеток советник за пару лет? Все бы терпимо, однако до такого господин Шестой еще не доходил. — Но ведь я и не дизайнер, … наконец, совершенно ничего не смыслю в ремонте и интерьере! — Не могу я впустить, Ирука, сюда кого-то еще! Не доверяю… — обреченно вздыхает Хатаке. — А Вы уже как родной! Работаем с утра до ночи в стенах Резиденции, чай пьем вместе… Ирука! — подскакивает к нему восторженный, одаренный гениальной идеей Хокаге и хватает несчастного гостя за белую рубашку. — Ирука! Вы даже можете расположиться здесь, так будет время обдумать всё! Я Вам обеспечу всё, что будет нужно. — Я даже не знаю… — думая, как лучше отвертеться, когда ты схвачен Шестым, а лицо того так волнительно близко к тебе, промычал Ирука. — Вот и отлично, что Вы согласны. Держите копию ключей, — Какаши вынимает припрятанные заранее ключики и просовывает их в карман брюк Умино. От такого тесного и близкого контакта у гостя, и вообще, уже у соседа Копирующего вскружило голову, а в голове предательски проскочили пошлые мысли. Влияние сумасбродного хозяина, любителя самой высокой литературы в Конохе уже начинало сказываться на едва-едва въехавшем Ируке. И чего только не навидался Умино за все время, пока он старательно перерисовывал в блокноте возможную планировку комнат и квартиры. Жизнь Хатаке, его привычки, а еще маленькая стая собак никак не увязывались в единое целое в голове бывшего учителя. Долго не мог советник привыкнуть к тому, что Копирующий мог явиться домой в добрых два часа ночи, громко швыряя в угол обувь, сбрасывая, куда глаза глядят форму и, не разбирая ничего в темноте, плюхнуться на спальное место Ируки, да так и заснуть. Сам же брюнет, видевший уже четвертый, если не пятый сон, был вынужден выбираться из-под Шестого и укладываться на диване, предварительно выгоняя всех собак. А на утро хозяин невозмутимо спрашивал: «Выглядите сонным и не выспавшимся что-то. Бессонница мучает?». А бессоннице этой было имя Какаши Хатаке. И ладно, если поначалу спать мешали только поздние возвращения, а со временем Ирука влюбился. Да, прямо-таки и влюбился в человека, которого вот уже как пару лет проклинал! Но об этом позже, а иначе несправедливым будет обойти все страдания Умино в стенах этой квартирки. Отдельной головной болью советника была готовка и уборка: стоило ему встать пораньше, подать на стол себе ароматный чай и тамагояки, как на кухню являлся Шестой и, обрадованный «заботливости» Ируки, сметал все со стола, а Умино и глазом не успевал моргнуть. Вернее будет сказать, совсем не вовремя успевал моргнуть, что и не замечал, как в одно мгновение Какаши уплетал завтрак брюнета. Так и не была разгадана загадка, связывающая два элемента: прием пищи и маска Копирующего. Несчастный советник и ухажеров незваных гонял и затаскивал домой выпившего Копирующего. Случалось как-то раз поднимать в придачу и Гая с его злосчастной коляской: у вечных соперников состоялся домашний локальный турнир в Монополию: Коноха, а проигравший оплачивал в течение месяца все их попойки. К счастью, Умино удалось отговориться и не участвовать в этом соревновании, оправдываясь тем, что не хотел бы нарушать вечное священное соперничество. Бессчётное количество грехов Хокаге на этом не заканчивалось: частенько тот путал свои вещи и вещи Ируки, мог запросто нарушить только что наведенный порядок, забыть о каком-то своем обещании или вовсе о нахождении Умино здесь. Господин Шестой, малость запамятовав о своем соседе, явился как-то поздно ночью с очередной барышней. А советник, напомним, страдавший от любовной бессонницы, корпел над очередным отчетом в три часа ночи. Застав того врасплох, Какаши вежливо выпроваживал даму, обещая честное хокагевское найти ту и отработать должок. Жизнь Умино становилась невыносима — мужчина чувствовал, что сходит с ума, а отчего больше, не понимал. То ли от постоянных проблем на работе, то ли от чудачеств Какаши, то ли от вопроса ремонта, то ли от привлекательности Хатаке. Ирука точно не знал, но догадывался, что дело в последнем. И в его ревности. Копирующий мог спокойно щеголять по дому с одним едва державшимся полотенцем на бедрах, отчего брюнет только слюнки и глотал, глядя на тело Хокаге. А выбешивало советника более всего нередкое явление Копирующего в засосах. И где только любовники их не оставляли: конечно, на шее, на груди, особо активные — на спине. Смотреть на это становилось все больнее, ведь Ирука жаждал оказаться на месте партнеров своего соседа. Умино спрашивал себя бесчисленное количество раз: откуда только взялись его чувства к Какаши, если совсем недавно он того еле-еле выносил? А цепляли мужчину обычные мелочи: «Доброе утро, Ирука», «Очень вкусно, спасибо тебе» после каждой трапезы, закрытие форточки, когда брюнет просиживал часами за столом над работой в непогоду, не замечая ничего вокруг. Копирующий интересовался настроением своего соседа, планами на праздники и выходные, приглашал порой с собой на мероприятия. Ируке начинал нравиться Хатаке от и до: его усталый вид после работы, его запах, его тело и бархатистый хрипловатый голос. Порой ему казалось, что он ловил на себе раздевающие взгляды Какаши, намеки на нечто большее или невинное «нечаянное» касание. Шестой позволял Ируке покидать работу пораньше, взяв в качестве заместителя молодого чуунина. Так, для практики. Объяснялся, что Умино и дома работал, не покладая рук, да и вел быт, занимался планировкой. Однажды Какаши, отменив все свои планы и вернувшись с работы раньше положенного, застает соседа не в стандартном для того положении и занятии. Брюнет расположился на кухне с бутылкой саке, уставившись в одну точку. Бесцеремонно усаживаясь рядом, Копирующий проводит рукой перед глазами Ируки. Ноль эмоций, никакой реакции. И тогда Хатаке решается на радикальный метод. Подходя сзади советника, он опускает свои руки на его плечи, начиная нежно массировать плечи. Умино не видит, как Шестой впервые приспускает при нем маску, а ведь так давно гонялся за этим моментом. Наклоняясь, опаляет горячим дыханием шею Ируки и проводит носом, тыкаясь словно котенок. Какаши чувствует, что мужчина постепенно тает и расслабляется в его руках, растекается, словно молодая девушка, первый раз попавшая в оборот умелого мужчины. Видит выступивший на щеках румянец и слышит, как с уст слетают едва уловимые вдохи. Аккуратно касается влажными губами шеи, руками хватаясь за голову соседа. Поворачивая к себе лицом, он вглядывается в карие глаза и читает в них желание, стремление ухватить и себе лакомый кусочек от Хокаге. Нежно касается чужих губ, оставляя на них едва уловимый поцелуй. Отстраняется, а Умино всем своим видом выдает протест. Боится потянуться сам, ведь даже под влиянием алкоголя он остается таким скромным и пристойным. Какаши не зверь и даже не тиран, издеваться над чужими чувствами он не любит. Сокращая расстояние между ними, он улавливает волнение и страх в глазах своего помощника. Вновь покрывая чужие губы, берет за руку Ируку, переплетается с ним пальцами, чувствует, как тот словно соглашается, обещая доверять от и до и растворяясь в чарах Шестого. Умино целует нежно, осторожно, слегка отстраняясь и возвращаясь вновь. Сбивчивое дыхание несколько забавляет Хатаке, позволяя тому вновь почувствовать себя на пятнадцать лет моложе. Урываясь за каждое касание Какаши, брюнет льнет к телу своего спасителя, словно ища покровительства и заботу. Шестой подхватывает мужчину на руки и, прижимая того к себе, уносит его в свою кровать. Опуская того на мягкую поверхность, он снимает с себя водолазку, открывая Умино вид на давно изученное тело. Зачарованно глядя на Хатаке, брюнет слегка прикусывает губу и проводит по ней языком. Когда тот опускается рядом, душа Ируки уходит в пятки, и он обхватывает руками Какаши за шею, и тот погружает его в новый, долгий поцелуй. Когда кажется, что губы уже припухли от укусов, а на спине не осталось ни одного свободного участка, чтоб вновь провести по ней ногтями, советник слышит, как звенит пряжка его ремня, а орган накрывает рука партнера. Шумно выдыхая и слегка приподнимая бедра, он задевает своим член Какаши. В глазах Хатаке загорается огонь и он, больше не в силах оттягивать, срывает с мужчины водолазку и оставляет на теле того багровые отметины, пока Умино, ухватившись за пепельные волосы, елозит по простыне, уже не способный сдерживать стоны и не прятаться от каждого щекотливого, но такого приятного касания губ, языка и рук партнера. В жалобном всхлипе Копирующий распознает просьбу пощадить мужчину и перейти к более откровенным сценам. Какаши, довольный собой и эмоциями партнера, складывает печати и создает теневого клона. У Ируки голова идет кругом, и Хатаке-настоящий просит партнера опереться ногами о пол. Брюнет послушно выполняет просьбу, откидываясь на кровать, и Шестой стягивает с того брюки и белье. Встав на колени, он берет в руку член Умино и, аккуратно, словно пробуя на вкус, проводит языком по головке, отчего все тело помощника приподнимается. Медленно, не торопясь Какаши заглатывает орган, а клон, достав из тумбочки смазку и щедро вылив часть на пальцы, аккуратно вводит один меж ягодиц Ируки. Копия и оригинал работают слаженно, ожидая, пока брюнет привыкнет к немного болезненным ощущениям. Когда клон вводит второй палец, советник подмахивает бедрами, однако Хатаке-второй тут же покрывает шею мужчины поцелуями. Оригинал извилисто проводит языком, постепенно наращивая темп. Третий палец клон вводит еще аккуратнее, и процедура проходит менее болезненно. Ирука, уже сам поддающийся копии и настоящему, откидывает голову назад, прокусывая губы до крови. Каждое касание разливалось сладостными ощущениями по телу. Когда Ирука кончает, Какаши позволяет клону испариться. С его губ стекает прозрачная жидкость, и такого Хатаке брюнет точно не ожидал увидеть когда-либо. Стягивая свои штаны, он затаскивает Умино на кровать и тянется за смазкой. Перевернув своего партнера животом вниз, он приставляет член меж упругих ягодиц, проводит им, травя мужчину, и со всей аккуратностью вводит его до конца. Сам того не ожидая, Ирука уже насаживается на орган Шестого и, цепляясь за простынь, выгибаясь в пояснице, выдает свое наслаждение протяжным стоном. Какаши не хотел быть жестким, он не хотел в их первый раз навредить Умино. Каждое движение его было наполнено как нежностью, так и умелостью. Брюнет молил небеса, чтоб партнер не останавливался, желая растянуть мгновение как можно дольше. Хатаке, намеренный выразить всю свою страсть и пылкость, прокусывал спину мужчины, сжимал ягодицы до покраснения и, вцепившись за шею Ируки, закатывал глаза от становившихся сдавленными и рваными стонов. Когда чуунин почувствовал, как член Какаши начал пульсировать внутри него, а через мгновение изнутри его заполнила теплая жидкость, он вновь кончил и сам. Шестой, откинувшись на спину, потянул к себе партнера, оглаживая спину того руками. Умино, потянувшись за поцелуем, почувствовал, как с его волос стягивают резинку, словно оттягивая назад и его. После, Копирующий уцепился за подбородок помощника и покрыл его губы легким поцелуем. Ирука, растворяясь в его объятии, опустил голову на грудь Хатаке, сладко прикрывая глаза и забываясь в этой тишине, нарушаемой лишь дыханием Шестого. — И все же, не зря я пригласил тебя тогда, пару месяцев назад, — пальцами вплетаясь меж прядей волос брюнета, обронил шепотом Какаши.