Как на магистровы именины

Спускаясь по лестнице ранним утром, кутаясь в шаль, по причине весенней прохлады, и отчаянно зевая — спалось ей, в отсутствие супруга скверно, — Агнешка остановилась и прислушалась.       — Да неужели?! — недоверчиво пробормотала сама себе, прокралась оставшиеся несколько ступеней и заглянула в гостиную.       — Ха! — упёрла руки в боки, созерцая открывшуюся взору картину. По всей немалой комнате в живописном беспорядке прослеживались этапы прибытия мужа домой. На дверь накинут мокрый плащ, на кресле расправлен камзол, у края ковра валялись сапоги, а на диване возлежал и раскатисто похрапывал сам супруг, закуклившись в клетчатый плед.       — Так-так-так, — Агнешка, минуя лужи, что натекли с предметов одежды, остановилась возле дивана и помахала рукой перед носом, разгоняя алкогольные пары. Полюбовалась на спящего мужчину, посмеиваясь. Зрелище, надо сказать, открывалось крайне редкое, потому как муж, будучи магом, старался возлияниями не злоупотреблять. Не то, чтоб совсем уж в трезвенниках состоял, скорее считал, что если пьяный человек дел наворотить может, то на что способен маг в подобном состоянии — лучше не проверять. Переливы храпа смолкли, заставив вздрогнуть и затаиться Агнешку, что как раз сунула руку в карман мужнина камзола, и снова раздались с новой силой. Женщина выдохнула и развернула пергамент, который извлекла на свет.       — Лукаш! — воскликнула она, распахивая глаза и поднимая брови от прочитанного. — Это что такое? Мужчина вздрогнул спросонья, попытался сфокусироваться на женском силуэте и сразу же, во избежание, отбросил все обвинения.       — Ничего не помню, это не моё! Хотел было сесть, сморщился, потому как по голове словно стукнуло, и откинулся назад на подлокотник.       — Ну как же не твоё, если тут написано! — весьма довольная Агнешка чуть развернула пергамент и с выражением прочла.       "Навечно! Надо же — навечно! Запрещается посещать тёмному магу Берниеру, в миру именуемому Лукашем Новаком, в своём обличье, или же под личиной, город Ваковец и его окрестности. Бургомистр города, дата и подпись." Маг заметно повеселел и выдохнул. Потому как вопрос супруга задала неожиданно и весьма провокационно, а кто его знает, что там она из кармана выудила? Вдруг деталь женского хмм… туалета, или записку? Празднование трехсотлетнего юбилея магистра некромантии, достопочтимого мэтра Антуана Даниэля Фуке Буассе-Кношского происходило настолько бурно, что часть происходящего Лукаш попросту не помнил. Дамы, сомнительного поведения, там точно присутствовали, только вот их выступление Лукаш пропустил, потому как опоздал.       — А-а, это. Ну, так получилось, — подтянувшись на локтях, маг медленно, очень бережно, повернул голову.       — Дорогая, а там воды нигде нету? В графине? — сглотнул. Агнешка, стремясь помочь, потянулась было позвонить в колокольчик, вызывая прислугу, но муж припечатал её к ковру тяжёлым взглядом «смерти моей хочешь?» Пришлось выйти в коридор и щёлкнуть пальцами, призывая служанку. Искра, сорвавшись от щелчка, крутнулась по лестнице и поплыла в сторону людской. Магический дар у Агнешки имелся, слабый только, но на бытовые нужды вполне хватало. Вскоре внизу раздался топот и показалась служанка.       — Что изволите, госпожа? — спросила, запрокинув голову. Агнешку прислуга уважала, потому как побаивалась, наверное, поболее, чем грозного тёмного мага, которому до бытовых мелочей, вроде чистоты простыней, или блеска столового серебра, обычно дела никакого не было. Пыль на полках хозяину особняка уж точно не мешала, в отличие от его жены.       — Принеси полотенце влажное. — приказала хозяйка. — Чистое! И рассолу капустного, большую кружку. Мигом! Усмехнулась, когда служанка унеслась исполнять поручение.       — То-то же. Вернулась в комнату к болезному. Устроилась на стуле у окна, шторы распахивать не стала, уважая мужнино состояние. Так, отодвинула слегка, чтоб читать удобнее, и с удовольствием развернула свиток полностью, собираясь насладиться всем текстом.       — Слушай, это ж я с конца начала! А тут и начало есть, — огласила, невзирая на стон, что донёсся со стороны дивана.       — По причине возмутительных безобразий, учинённых тёмными магами на сборище, именуемом ими «празднованием юбилея»… — начала вновь зачитывать.       — Ну так юбилей же и отмечали! — возмутился Лукаш.       — А вот не взял меня с собой — и смотри, что вышло! — мстительно припомнила Агнешка.       — Я же тебе сто раз объяснял, Гнеша, — сокрушался супруг из-под пледа, страдательно. — Там все были без жён. Все! От самого магистра до последнего слуги. Только мужская компания.       — Ну, ладно, — отмахнулась супруга, намекая тем, как поджала губы, что вовсе не всё, и не ладно.       — А именно... О, так просто безобразия, это не всё, это только начало, — качнулась Агнешка на стуле, продолжая. ... Устройство парада из поднятых вояк, кои шествовали по улицам и ввергали в ужас горожан своими криками... Хмм… кто кого пугал криками? — глянула на Лукаша, посмеиваясь.       — Горожане покойников, — хмыкнул Лукаш в ответ. — Это уже когда посидели хорошо, выпили, и мэтр заявил, что скучно в особняке стало, простору нету. И не уважают его ученики, никакого размаха в поздравлениях. Вот мы и скинулись, вскладчину. Там захоронение у самой черты города, так целый полк в мундирах по ночному Ваковцу промаршировал. «Слава магистру!» кричали, и всякое там, поздравительное. Лукаш улыбнулся, не без гордости вспоминая жутковатое зрелище, когда при свете факелов по улицам топали скелеты в полуразложившихся мундирах. Кости гремят, шпоры звенят, глазницы алым горят — красота.       — Доведение до развода благородного семейства его светлости герцога Эшнского… — вычитала Агнешка дальше. И сразу вскинулась возмущённо.       — Лукаш! А развод то тут причём? Тёмный маг, который как раз отхлёбывал принесённый служанкой рассол, чуть не поперхнулся.       — Так это после. Когда парад закончился и Марек, помнишь Марека? Предложил разделиться на команды и в активные состязания поиграть.