Поддельная искренность.

      Зелёные кудрявые волосы, похожие на куст, такие же зелёные глаза, веснушчатое лицо…  — Будто ему на лицо тараканы насрали.        Худощавое тело и бледная кожа, которую оттеняла чёрная школьная форма. Длинные тонкие пальцы, такие же тонкие запястье.  — Ещё добавить длинные волосы и точно как баба будет.        Но что скрывалось под белоснежной рубашкой и чёрным пиджаком? Что скрывала длинная одежда? Этого было не видно. Может там была такая же белая гладкая кожа, а может всё-таки что-то, что показывать не стоит…  — Ага, или там всё тот же помёт тараканов.        Ярко-красные ботинки всегда бросались в глаза. Интересно, почему именно красные? — Не интересно.       Милая, почти щенячья улыбка, смех, похожий на звук колокольчиков, всегда привлека… — Всегда бесит меня!        Изуку нравится многим маленьким детям, но его ровесники придерживаются другого мнения. — И правильно делают.        Единственный его друг — это человек, который считает его мусором, отбросом и пылью на дороге. Его друг детства — Кацуки Бакуго. — Да, да, это я.       Он самый худший человек в его жизни. Он… Он причина всех его страданий. Самые первые издёвки начались от него, первая боль тоже. Синяки, ушибы, царапины… А потом и переломы. Это не говоря о психическом состоянии Изуку. — Э, слышь, ты на меня всё не гони. Ты вообще видела этого лицемерного ублюдка?!        А кто из вас настоящий лицемер?

***

— Господи как же он бесит. Вечно он лыбится, как клоун. Так и хочется ему вмазать, да посильнее.       И пусть растут цветы на ваших шрамах… — Как же это достало. — Эй, Бакуго, ты же собирался в супер известный универ поступать верно? — к блондину подошёл одноклассник, облокачиваясь на его парту. — Ну да, и чё? — красные глаза впились в парнишку, тот дрогнув, сделал шаг от парты и уже не так уверенно продолжил. — Слышал Мидория тоже хочет туда поступить. — ЧЁ?! — парта немного отлетев, рухнула. Все люди в классе смотрели на Кацуки. Блондин резкими шагами дошёл до стола Изуку. Громкий хлопок руки об деревянную парту и угрожающий, почти рычащий, голос в полнейшей тишине кабинета. — ДЕКУУ, ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! СОВСЕМ ЖИТЬ НАДОЕЛО?! — Каччан, н-не надо. — тихим дрожащим голосом сказал Мидория.       Сильный удар спиной и головой об стену, подвернутая нога, разбитая губа и, кажется, кровь. А Изуку сидит на полу и выдавливает из себя улыбку. — Прости, Каччан. — шёпотом сказал он. — Как же меня это бесит! — зло прошипел Кацуки и ушёл, не имея желание смотреть на это и дальше.

***

— Чееерт, как же затылок болиииит. — ныл Изуку, сидя в ванной и вымывая из волос кровь. — Может стоит сходить в больницу? Хотя нет, тогда придётся маме объяснять, а это лишнее волнение, да ещё и деньги тратить придётся.       Выйдя из ванны, Мидория сразу пошёл к себе в комнату. Белое махровое полотенце упало на пол, а в зеркале показалось худощавое изнеможённое тело. — Такая бледная… Я точно жив? — боль в затылке и щеке напомнили о себе. — Ну да, жив. — заживляющая мазь, пластыри, йод, чтобы убрать синяки и эластичный бинт для лодыжки.       Кончики пальцев медленно прошлись по уголку губ, где была ранка, спустились на подбородок и нежно прошлись по шее. Изо рта вырвался вздох. — Какой же ты придурок, Каччан. Ты ничего не понимаешь.       Пусть болью обречённых расцветут.