Доказательство жизни

Очередной учебный год начинается как обычно: церемония сортировки, настороженные и одновременно восхищенные взгляды первокурсников, приветственная речь директора школы. Я рассеянно смотрю на то, как пухленькая девочка с двумя рыжими косичками решительно садится на табурет, и распределяющая шляпа через мгновение выносит свой вердикт: «Гриффиндор!» Замечательно. У факультета «братьев Уизли», как я его про себя охарактеризовал, появилась новая студентка. Через несколько дней дети, только что переступившие порог замка, уже выучат свое первое заклинание и поймут, как просто обходиться с помощью магии. Окунутся в жизнь, недоступную для меня. Наверное, я должен ощущать себя неуютно в мире, где, как кажется на первый взгляд, мне совершенно нет места. Где все делается по взмаху палочки. Камин зажигают с помощью воспламеняющего заклинания, а тяжелые предметы перемещают посредством левитации. Если посмотреть на прожитые годы, то можно рассмеяться. Горько и безрадостно. Мне, чтобы выжить в волшебном мире, пришлось научиться маггловскому быту. А эти дети из смешанных семей будут обладать двойным знанием. Забавно. По меркам этого мира, чистокровные семьи стоят на высшей ступени. Но ведь у любой медали есть обратная сторона. Магглорожденные студенты хотя бы знают, что такое спички. А эти дети? Иногда и в самом деле хочется увидеть, что будет с человеком, если его лишить волшебной палочки и прочих магических атрибутов. Что он сможет сделать без своей магии? Без того, без чего уже не мыслит свое существование? К легкому и простому быстро привыкаешь. Я вышел из семьи волшебников, но от рождения не обладаю хотя бы толикой этой проклятой магии. Так что же я все еще здесь делаю? Проще было бы просто уйти из школы. Но я не могу. Пока не могу. Потому что Альбус Дамблдор не принял мое заявление об уходе, которое я положил ему на стол в конце прошлого учебного года. *** Помню, как я решительно отворил дверь кабинета директора, неторопливо подошел к письменному столу и, в ответ на недоумевающий взгляд Дамблдора, протянул прошение об увольнении. Директор мельком просмотрел пергамент. По мере прочтения он хмурился все сильнее, так что я начал недоумевать: что же так разозлило величайшего мага современности? А затем произошло и вовсе неожиданное: Альбус Дамблдор рассмеялся. Я оторопел. Это был официальный документ, а не глупый розыгрыш. Что он нашел там веселого? — Директор? — Ох, простите, мистер Филч, — отсмеявшись, извинился Дамблдор, сцепляя пальцы рук и опуская на них подбородок. -Могу я узнать, что послужило причиной столь странного …поступка? Вы работаете в школе не первый год, так почему именно сейчас? То есть он предполагал, что я сдамся раньше? Или продержусь дольше? Впрочем, не имеет значения. Я не собираюсь отчитываться перед человеком, который, хоть и старше, но вряд ли меня поймет. Он волшебник, а кто я? Чем сквибы отличаются от магглов, если ни те, ни другие не владеют магией? — Вы не примете заявление? — осторожно уточняю я вместо того, чтобы отвечать на поставленный вопрос. Внимательный взгляд из-под очков-половинок поневоле заставляет поежиться. Почему-то от такого вот пронзительного взгляда кажется, что человек знает о тебе больше, чем показывает. — Я приму, — серьезно кивает директор, — как только вы мотивируете свое решение. Это вряд ли. Я не смогу сказать, что у меня просто лопнуло терпение. Что я устал изображать из себя грозного стража порядка, потому что на большее я просто не способен. Устал бороться с молодежью, которая только спит и видит, как притащить в школу фейерверки и прочую ерунду, нарушающую покой обитателей замка. Одни близнецы Уизли чего стоят. Я слишком стар, чтобы воевать с детьми и что-то доказывать. Даже не юным волшебникам, самому себе. — Я просто хочу уйти на покой, — говорю я первое, что приходит в голову. Что же, полправды — это ведь не ложь. — Аргус, — смена официального тона на дружелюбный выбивает меня из колеи, и я удивленно поднимаю голову. — Ответьте мне, как человеку, а не как директору школы и непосредственно вашему начальнику. Я честно обдумываю ответ, чтобы он не выглядел тирадой отчаявшегося и обиженного подростка: — Хорошо. Меня здесь по сути ничто не держит. Студенты меня ненавидят или игнорируют («что еще хуже»), даже первоклассники перестают бояться уже через месяц («если не раньше»). А преподавательский состав… «Относится, как к персоналу, будто меня вообще нет. Хотя, профессора Хогвартса по-своему правы — я им явно не ровня». Я не могу закончить это предложение, но директор поощрительно кивает, словно догадавшись о моем затруднении и поняв подтекст. Я продолжаю начатую мысль: — Не думаю, что найти нового завхоза вам будет трудно. Однако если у вас возникнут проблемы с поиском кандидатур на эту должность, я подожду, пока вы найдете замену. Я слишком многим обязан директору Хогвартса. Взять на работу сквиба, да еще и платить ему жалованье. Этот человек смог когда-то показать мне, что я могу быть полезным. Только он не соизволил уточнить, как скоро эта привилегия потеряет свою силу. Альбус Дамблдор легко откидывается на спинку стула и с завидным упорством что-то обдумывает, пальцы сосредоточенно стучат по полированной крышке стола. — Что ж, мистер Филч, — он переходит к официальному тону, и я облегченно вздыхаю: вернуться к прежней манере общения оказалось намного проще. Хотя секунду назад единственный человек, которого когда-либо боялся Тот-Кого-Нельзя-Называть, обратился ко мне, как к равному, как к другу. Но этот миг — лишь иллюзия. И я рад, что она исчезает. — Я понимаю вашу ситуацию, но, как было верно замечено, у меня проблемы с этой должностью, и, боюсь, раньше, чем через полгода, я не смогу принять заявление. Конечно, вы вправе уйти … Я вдруг понимаю, что он стар. Слишком стар для того, чтобы вести уже вторую по счету войну, а заодно и возглавлять школу. Что из того, что я сквиб? Это не значит, что я слеп и глух ко всему, что происходит в замке. — Профессор Дамблдор, — прерываю я его, и он вскидывает голову, устремляя на меня свой взгляд, уже не давящий, но еще и не доверительный, — Я останусь, пока вы не найдете мне замену, — волшебник улыбается, и я торопливо добавляю, — Но только «пока». — Благодарю, — отзывается он, затем весело подмигивает. — Думаю, мы можем считать вопрос решенным? Не знаю, почему, но я трактую эти слова, как «разговор окончен». Хотя, Альбус Дамблдор вправе так поступать. Он директор, а я персонал. И то, что я согласился на его условия и дал достаточно времени, ни на йоту не изменило наших отношений. Я торопливо покидаю кабинет, сдерживая мимолетное желание громко хлопнуть дверью. Я не какой-нибудь взбалмошный подросток, чтобы позволять себе выпускать злость таким образом. И потом, что нового произошло в этом кабинете пять минут назад? Абсолютно ничего. Так всегда было. И, наверное, слишком поздно что-то менять, да и вряд ли возможно. А еще полгода я выдержу. Только шесть месяцев.