Междустрочие

Эта история недолгая и незапутанная. О ней. О нем. Девушку, о которой я вам расскажу, зовут Алекс. Если вы, как и Алекс живете в N., штат Оклахома, то знаете, что городок наш совсем небольшой, и, возможно, когда-нибудь вы ее видели. На улице. В универмаге. В библиотеке. Где-нибудь. Но если нет, то я расскажу вам о ней. Может быть, вы вспомните ее. Так получилось, что несмотря на все старания самой Алекс, выйти на улицу по погоде одетой у нее не получалось никогда. Сейчас ей уже четырнадцать, а нынешним летом будет пятнадцать, и это ее порядком смущает. Надо взрослеть, детскую забывчивость стоит оставить в прошлом, но для Алекс это подобно тому, как она оставит частичку самой себя. И только это заставляет ее мириться с самой собой. Хотя, я уверен, когда она в сильный дождь до нитки промокшая возвращается домой, она почти готова преступить саму себя, но всегда находит что-то, что заставляет ее передумать. Или кого-то. Сейчас в N. сухо и солнечно. Алекс спешит в школу, по своему обыкновению нацепив теплый шарф. Ветер шевелит поля школьной юбки, сумка, принявшая вес понедельничного учебного минимума, неслабо бьет по бедру. Почему нельзя было выглянуть на секундочку в окно? Шарф ведь безусловно лишний. В нем жарко и, наверное, неудобно. И люди смотрят странно, скажете вы и будете в корне не правы. Такие вещи саму Алекс волнуют часто, но не всегда. Не сейчас. Не в понедельник. В это мгновение, есть что-то, что может занимать ее мысли и быть гораздо важней, чем капельки пота на шее. Или кто-то. «Кто-то» в народе и у самой Алекс звался Лиам. Юноша, который по закону жанра истории противоречивый, красивый, уже с подружкой. К которому Алекс неровно дышит, которого сама Алекс или же влюбленность Алекс призывает называть Лиама особенным. Лиам особенным не был, но ему везло. С родителями, с учебой, с людьми. Что бы Лиам ни делал, его ждал успех, не переменный, а постоянный. И в этом везении было его проклятие. Стремление быть всегда в числе самых первых из первых однажды оставило позади и самого Лиама. Осталась оболочка, сохранившая живость сознания и целостность рассудка, но утратившая свое человеческое подобие. Сейчас Лиам – это тот, кого хотят видеть другие. Чего хочет он сам, Лиам не знает. * Утро понедельника у Лиама начинается со звонка Меган. Сонный, он с трудом понимает, что у нее проблемы. - Меган, детка, что случилось? – Он с трудом разлипает глаза и ищет взглядом часы. - Прости, что разбудила, но мне нужна твоя помощь, малыш, - голос Меган спокоен, ни нотки тревоги или нетерпения. – Отец заболел и не может сегодня отвезти меня в школу. Ты же знаешь, я не могу ездить на школьных автобусах. Пожалуйста, подвези меня. Ты сможешь? - Без проблем, детка, через двадцать минут буду у тебя. Постарайся быть готова к моему приезду. И отключается, кладет телефон на тумбочку. Лиам снова глядит на часы. Чтобы быть у Меган через двадцать минут, ему нужно собраться за десять. И это проблема. Кроме него, в школу нужно еще двоим, а, следовательно, у него есть пара минут, чтобы успеть в душ и не попасть под гнев «долгой» старшей сестрички, вернувшейся с утренней пробежки. Лиам обгоняет ее всего на долю секунды, успевая захлопнуть дверь прямо перед носом, и говорит, что закончит быстро. Ему действительно надо закончить все быстро. Сестра барабанит кулаком по двери. - Оливия, прости, но это срочно! И закрывает щеколду. - Лиам, ублюдок, ты же знаешь, что сейчас мое время! Мы договорились! Почему так сложно сдержать одно гребанное обещание, до конца года всего ничего, а тебе нужно было все испортить! Ублюдок! И от всей души пинает дверь в ванную. В процессе изливания ненависти, Лиам успевает минуту-другую постоять под холодным душем, провожая сонливость и напрочь испорченное утро, смытые водой и проглоченные ртом сливного отверстия. Расчесывается. И, когда Оливия готовится к переходу на следующий уровень, дверь открывается, и Лиам, по дороге рассыпав с десяток извинений и улыбок, скрывается за дверью своей спальни. Оливия что-то кричит, что вполне в ее стиле, не замолкая даже в душе. Лиам иногда прислушивается и молча, быстро собирается. Поправляет манжеты рубашки, потуже затягивает ремень на брюках, небрежно проводит пятерней по волосам. Успевает бросить бумажник, ключи и телефон в сумку и спешит выйти. Когда он проходит по коридору, Оливия все еще ругается в душе. Беззлобно, по привычке. Лиам усмехается и на несколько веселой нотке покидает дом. * Так получилось, что понедельник – это единственный день недели, когда Алекс может увидеться с Лиамом до занятий и не наткнуться на Меган, идущую с ним рука об руку. Понедельник – это единственный день, когда Алекс может воспользоваться своим шансом и попытаться приблизится к нему. Но не пользуется им. Никогда. И уверена, что не воспользуется им сегодня. По понедельникам Меган до школы подвозит отец, причем она появляется во дворе школы всего за минуту до звонка, что, впрочем, не мешает ей не опаздывать. Лиам в школу пребывает минут за десять до начала первого урока у мисс Тич, преподавателя химии, в окружении знакомых и одноклассников, которых он обычно встречает по дороге в школу. Понедельник – это единственный день, когда Лиам добирается до школы пешком, а не на машине. И это делает его реальным. Так он похож на самого обычного, среднестатистического парня. Это нравится Алекс больше всего. Лиаму, несмотря на всю его особенность, всегда удается так бесхитростно и ловко быть обычным парнем, который, как считает Алекс, мог бы с легкостью смотреть на такую простую девушку, как она, как на равную себе. Которую он смог бы любить. За пятнадцать минут до занятий Алекс уже сидит на скамейке неподалеку от школьных ворот. По аллее неспешно идут школьники, все, как один, в специальных школьных формах: кто-то в красных пиджаках или жилетах с нашивками герба «Старшая школа N.», а кто-то в песочного цвета джемперах, но все в одинаково белых крахмальных рубашках или блузках; девушки в юбках, юноши в брюках. А все почему – сегодня понедельник. Не пятница. Не суббота. Понедельник - особенный день. Алекс замечает пару-тройку одноклассников на школьном крыльце и кардиган мисс Тич, скользнувший за входную дверь. Скоро начнется урок. Остается чуть больше пяти минут до звонка, когда Алекс понимает, что Лиам задерживается. И она сама – тоже. Обычно ей достаточно посмотреть на него, хотя бы издалека и все, а потом она, подобно другим, направляется в класс, учится и сталкивается с особенным для себя юношей только в перерывах между уроками и на обеденном перерыве. Не часто. Но и этого ей хватает. Чтобы любить, ей достаточно только смотреть. Одноклассники Лиама устроились недалеко от лестничных перил и оживленно беседуют. Лиама с ними нет. Сейчас Алекс стоит пойти в класс, как и всегда, и приготовится к занятию, перекинуться парой слов с Халли, решить, где они будут обедать. Как и всегда в понедельник. Но терять возможность увидеться хоть на мгновения так не хочется. Шесть минут. Пять. Четыре. На третью он появляется. Вместе с Меган. Словно сегодня не понедельник. Все это выглядит так естественно, как и должно быть всегда. В пятницу. В субботу. Не в понедельник. Но это замечает только Алекс и никто больше. Никому нет дела до того, что сегодня - особенный день. Лиам здоровается со всеми, улыбается, шутит, не замечает, как пристально и разочарованно за ним следят глаза Алекс, как сдерживает она тяжелый вздох и прячет грусть за дежурной улыбкой, когда смотрит на его ладонь, держащую пальцы Меган. Лиам и все остальные направляются в здание школы, увлеченные разговором, не обращая на Алекс внимания или обращая его частично. Кто-то мимоходом говорит что-то. О ней. Вновь не по погоде одетая? Да. Мисс-сегодня-будет-непогода? Тоже верно. Все дружно смеются. И если бы в то мгновение смеялся Лиам, ей было, может, не так обидно, ведь она-то – влюбленная дурочка – в силу определенных причин ему не смогла бы ответить. Немного внимания в ее особенный день. Разве много? Нет... Но Лиам не смеется. Лиам просто проходит мимо.