Вдовий восход

Это был самый обычный вечер очередной субботы: множество забывшихся в пьяном сне мужчин, их жены, что пришли уводить их по домам, и пара молоденьких девушек с кавалерами, строящими из себя богачей, хотя на самом деле не в силах оплатить даже пинту пива. Я стоял у бара и, натирая стакан, рассматривал приевшуюся картину, слушал крики злых женщин и отмашки их мужей. По ушам резанул стук двери. Я обернулся в сторону входа и пронаблюдал за тем, как в полупустой зал ввалилось несколько мужчин. Кого-то из них я узнал и поприветствовал кивком, а незнакомцы прошли мимо. Но больше других мое внимание привлекли две пары. Они явно были приезжими. Одежда была уж слишком дорогой и хорошей на вид. Никто из наших не стал бы тратиться на простые цветные тряпки. Скорее всего, и остановились то они у нас в захолустном городке переждать ночь. Завтра их уже здесь не будет. Белокурая женщина, — жена одного из друзей, что обсуждали что-то на незнакомом мне языке, — без конца бросала на пару и даже на мужа мрачные взгляды. Она словно что-то обдумывала. Подойдя к стойке, «шляпник», как я нарек одного из мужчин, понятно почему, на ломанном английском сделал заказ: — Виски. Два. Женам они ничего решили не брать. Я подумал, что просто зашли промочить горло и отправиться дальше. Быстро плеснув золотую жидкость в стаканы, я вновь вернулся к своей работе, молча следя за развитием событий. С лица молодой девушки не сползала улыбка. Похоже, еще не поняла, в какую клоаку влезла, выйдя замуж и начитавшись сентиментальных сказок о любви и прочем. Та, что постарше, судя по взгляду, явно уже знала все прелести брака. Хотя, возможно, ее просто раздражала улыбчивость спутницы. «Французы», — промелькнула в голове мысль, стоило вслушаться в перекатистую мужскую речь. Даже узнал пару слов. Но не больше. Через минут десять их уже не было в зале. Дорабатывая смену, я выслушивал речь заядлого пьянчуги о том, как его потрепала жизнь, какой он бедолага, что от него ушли все: и жена с сыном, и обе любовницы. Он задавал вопросы, но ответа не ждал. А я иногда кивал, делая вид, что слушаю. Пора уже было закрываться. Обернувшись к окну, я хлопнул по стойке ладонью, давая понять, что время на жалобы кончилось. Под недовольное ворчание, я наблюдал за каплями, стекающими по стеклу. Как только за одним гостем закрылась дверь, в зал влетел другой. Испуганно переводя дыхание, на меня уставилась бледная блондинка. Приглядевшись, я узнал молодую француженку, что пару часов назад отказывалась отлипать от локтя «шляпника». Вопросительно приподняв бровь, я вышел из-за барной стойки и направился к двери. Она что-то бормотала на французском, возможно, догадываясь, что я не понимал ни слова. Как только ее нервы окончательно сдали, она не выдержала, схватила меня за руку и утянула под дождь. Через минут пять мы оказались на заднем дворе дорогой гостиницы. Единственной в нашем городе, так что выбирать не приходилось. Шагая за дрожащей то ли от холода, то ли от страха девушкой, я оглядывался по сторонам. Показалось, что за повозкой, пристроенной у калитки во двор, мелькнула чья-то тень. Но я не стал придавать этому внимания, полностью сосредоточившись на размытой дороге. Пройдя вглубь, к какому-то полуразвалившемуся сараю, девчушка остановилась. Почесав бороду, я прошел вперед под ее пристальным испуганным взглядом. Там в кустах под деревьями валялись два окровавленных трупа. «Шляпник» и его друг. Медленно обернувшись на блондинку, я заметил алые пятна на ее платье, руках, лице и шее. Вновь взглянув на тела, до меня медленно дошло, что тут произошло. Убийство. В нашем тихом и мирном городишке. Это будет скандал. Отрешенно рассматривая мертвецов, я заметил пулевые ранения. У шляпника в груди, а у его друга — в самом центре лба. Дуэль? Интересно, из-за чего? Скрестив руки на груди, я развернулся, собираясь возвращаться в кабак. Дверь оставалась не запертой, и это нужно было исправить как можно скорее. Но я замер, глядя в сторону калитки. В глаза бросилась и вторая «хорошая жена». Женщина надвигалась на блондинку со спины, упорно меня не замечая. В ее руках поблескивал в слабом лунном свете… черный револьвер. Раздался выстрел. Звук, который я старался забыть со времен войны, вновь меня настиг. В памяти всплыли самые яркие периоды той моей жизни. Последним перед глазами проплыл эпизод из плена. Нескончаемые допросы под пытками, изнуряющий голод и побег. Но сбежали мы с другом уже не теми, что были раньше. Он лишился левого глаза и нескольких пальцев, я — языка и способности говорить. За время, что я предавался воспоминаниям, блондинка бросила оружие в сторону, гадко ухмыльнулась, сделала глубокий вдох. Вытащив из кармана платья какой-то пузырек, она быстро закапала его содержимое себе в глаза. Из них тут же потекли слезы, а женщина продолжала довольно улыбаться. Спрятав пузырек обратно, она напустила на лицо ужас и истошно завопила, забившись в истерике. Я шагнул в тень, по привычке рассматривая происходящую перед глазами картину и не стремясь вмешаться. С некоторых пор я могу лишь быть немым наблюдателем. И слушателем, разумеется. Во двор выбежало несколько мужчин-служащих. Увидев три тела, они уставились на единственного живого свидетеля произошедших событий. Из водянистых бледно-голубых глаз хлынули слезы, хотя, скорее всего, это были капли дождя. — Жюль… — забормотала она сбивчиво надрывным голосом… на идеальном английском. Не было даже намека на акцент. — Боже правый! Мой муж мертв! Она рухнула на грудь к Бобу — управляющему нашей гостиницы, которая вечно пустует. — Лео заявил, что Шарлин спала с моим мужем! Он вызвал Жюля на дуэль, и они перестреляли друг друга! И моя Шер… Бедная Шер! Она попыталась им помешать и тоже поймала пулю! Это было так жутко! Я так испугалась, месье. Так испугалась… На ее лице, скрытом на мужской груди, расцвела довольная усмешка. Я был вынужден признать, что план чертовски хорош. Лишь сейчас, приглядевшись, увидел два револьвера, что сжимали приезжие французы. Оружие хитрой леди же скрылось где-то в кустах, и в ночной темноте его было не разглядеть. Взгляд Боба встретился с моим. Мрачное молчание разрезал его басовитый хриплый от курения дешевого табака голос: — Это так, Джо? Ты видел, что тут произошло? Я лишь кивнул, поражаясь хитрости этой женщины. Она замерла на мгновение, напряженно на меня взглянув. Впервые она на меня посмотрела. В этих глазах плескалось множество эмоций, но в них не было страха. Так смотрят солдаты, что убили уже сотню людей, и очередная отнятая жизнь для них — пустяк. — Да, так? Или, да, видел? — уточняюще протянул выбежавший на крик повар. Я показал один палец. В этот раз я тебе подыграю, но только из-за твоих глаз. Людей с таким взглядом я предпочитаю обходить стороной. С ними нужно либо дружить, либо не общаться вовсе. На следующий день она вновь пришла ко мне. В черном траурном платье, скрывая счастливое лицо под такой же черной плотной вуалью. Никто из окружающих не должен видеть торжества в ее глазах. Но я его просто чувствовал. Потому что знал правду. Знал и не мог рассказать. Знал и не хотел выдавать. Она рассказала мне все. Тихим шепотом, прерываясь, чтобы глотнуть крепкого бренди. А я слушал. Это я делать умел превосходно. Оказалось, что она, по сути, и не солгала практически. Лишь изменила личность убийства, а повод огласила истинный. Ей изменил муж. Она отомстила всем. Жестоко и расчетливо. Грубо усмехнувшись, Амели, как представилась ночная убийца, пьяно заявила, что стала владелицей огромного состояния во Франции. Стоит ей вернуться, подписать пару бумаг и все: она — владелица нескольких миллионов и множества акций. Поделившись своим счастьем и мыслями о том, что давно собиралась прикончить мужа, но все не выпадало хорошей возможности, она горячо распрощалась и довольная вышла из кабака. Ее ждали богатство и роскошь. Меня же ждали стаканы, что нужно натереть до блеска. Усмехнувшись, отложил в памяти историю Амели Дьюше на полку с множеством других и вернулся к работе, мыча себе под нос въедливую мелодию, что услышал давным-давно. Мелодию, напевая которую, мне вырывали язык.