Я узнаю тебя

Гет
PG-13
Завершён
2
автор
Размер:
4 страницы, 1 часть
Метки:
Описание:
Долго думала и решила выложить этот рассказ снова. Спасибо за вдохновение замечательной Lodowiec)
Написано 21.03.2017
Посвящение:
Талантливому и замечательному человечку Lodowiec) Ты чудо)))
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
2 Нравится 1 Отзывы 2 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Кажется, я засыпаю. Онемевшее тело будто подвешено в воздухе и мерно качается на мягких невидимых волнах. Мутный тягучий водоворот подхватывает конечности и втягивает в темное прохладное нутро, на дне которого сияет насыщенное темно-синее зарево. Влетев в него, понимаю, что нахожусь уже на другой стороне, а яркий сконцентрированный свет представляет собой не что иное, как множественные звездные скопления и туманности галактик, таинственно мерцающих щедро рассыпанными брызгами солнц. Палитра, в которой они переливались, выходила за рамки обычного понимания, но преобладающим оттенком все же был сапфирово-синий, флуоресцирующими чернильными пятнами расползавшийся в вакууме. Окинув космические просторы беглым рассеянным взглядом, уже можно было без сомнений утверждать, что это не та Вселенная, в которой я находился весь прошедший световой день и еще около восьми тысяч таких же, похожих на него. Не успел я мечтательно залюбоваться масштабами простирающихся на мегапарсеки красот, как неведомая электромагнитная сила словно потащила меня по черной пустоте, извиваясь и направляя траекторию моего полета вслед за собой. Вместе с ней мы огибаем замедленно, будто через густое желе, плывущие астероиды и стремглав уходим от пронзительно шипящих комет, минуя хищные пасти черных дыр и ослепляющие взрывы сверхновых, взбалтывающих пространство ударными импульсами. Мы несемся со скоростью света, и внутри нас время течет до невозможности замедленной пленкой. Неизвестно, сколько длилось это состояние, но, скорее всего, оно не украло у меня и секунды жизни, не распространяясь ни на что, кроме фотонов, поспевающих наравне с нами и оставивших нас наблюдать далеко позади, как только произошла резкая остановка. Мощным толчком из меня вышибло весь остаточный кислород вперемешку с углекислым газом, что заставило с удивлением обнаружить отсутствие необходимости дышать в принципе. Быстро справившись с принятием своего неожиданного открытия, я вынырнул из кокона силы и пораженно осмотрелся по сторонам. Белая снежная пустыня бесконечным бугристым полем заполняла весь обзор, лишь в дальнем углу, у самого горизонта, проявляя острые пики истесанных в хаотичных направлениях гор. Зависнув почти у самой поверхности, на расстоянии полуметра, я пропускал сквозь легкие колющий морозный ветер, жестокими порывами так и норовивший отнести куда-то в сторону, нещадно растрепывая зачесанные назад волосы. Жизнь на этой земле, казалось, давным-давно умерла, а может, и не существовала вовсе, но обмануться было невозможно. Воистину, неисповедимы пути Силы, если в итоге она привела меня сюда, где когда-то было положено начало всему. Перед глазами проскочили моменты из того, другого детства, о котором никто никогда так и не узнает. Вот она, резкая боль и протестующе жмурящиеся глаза. Крика нет, в здешних краях новорожденные младенцы не кричат, а взрослые никогда не показывают слезы от утраты близкого существа, так уж у них заведено. Чаще всего чиссы добровольно уходят вслед за своими супругами за грань, и в обществе это не осуждается. Связь между парами образуется единожды и не прерывается даже со смертью двух половинок. Только самые стойкие находят в себе волю просуществовать отмеренный им срок и всегда посвящают его служению своему народу, ибо нет большего блага, способного надолго их задержать. К сожалению, раздавленного горем отца не смогло задержать даже его появление на свет, так ему рассказывали, по крайней мере. В один момент он остался один на один с планетой вечных зим и ее суровыми законами выживания. Чудом не околевшее дитя на следующее утро после стеклянной бури нашел у остывшего очага старик Фьят’тил’лиро. Одиночка по жизни, он не имел свойства привязываться чему-либо, за исключением знаний, которые он постоянно носил с собой, храня в голове, и, одаренный живым критическим умом вместе с совершенно феноменальной памятью, неизменно расширял и обогащал. Признаться, он недолго размышлял над дальнейшей судьбой своей находки, и в конце концов оставил мальчика на свое попечение. Обретенный ребенок, словно чистый лист или кусок глины, не знавший еще руки ваятеля, стал для старца настоящей отрадой. В этом крохотном комке он увидел знак судьбы, признав в нем будущего преемника своего Пути и, чего уж греха таить, единственное близкое сердцу существо. Я останусь с ним до самых глубоких лет и с честью провожу его за грань, со смирением и благодарностью сжимая сухую костлявую ладонь. А позже я отправлюсь уже в свое собственное плавание вместе с флотом Доминиона, который станет мне еще одной семьей, открывая новые пределы пространства и миропонимания, сопровождая вверх как по карьерной лестнице, так и по жизни. Именно на бороздящем галактические прерии межзвезднике я наконец найду призвание и применение своим способностям и знаниям о принципах мышления, переданным мудрым наставником, да пребудет с ним Сила. Но все это будет позже, гораздо позже… А пока мы вместе со стариной Тилли изучаем Искусство через его творца и творца через его Искусство, решаем логические и физические задачи, по мере надобности чертя на снегу, а вечерами он читает мне целые тома наизусть, обучая концентрации и образно-механическому запоминанию. Благодаря его усилиям я начинаю видеть не кусочные наборы символов, а цельную картину, но, самое важное, начинаю уметь видеть. Однажды неизвестно откуда он достает весьма потрепанный простенький датапад, освоение которого становится для меня настоящим праздником и вдохновляет сначала на дальнейшие попытки сконструировать идентичный девайс, а затем уже и на более серьезные вещи в инженерном деле. Я рос в аскетичных условиях, даже более жестких, чем многие представители нашей закаленной в полярном сиянии расы, и, как любой другой ее потомок, был собран, неприхотлив, терпелив и готов к любым ударам судьбы. Однако, несмотря на все ограничения и лишения, ни на секунду не мог назвать этот период иначе, чем самым волшебным временем в жизни. Оно подарило мне разум, силу, мечты и идеалы, к которым я не уставал тянуться сквозь интриги, боль, пот и кровь. И Ксилла, ледяной осколок из полузабытого прошлого, часто снится мне в бреду после долгих изматывающих будней, блуждая в них проблеском потерянного рая. Громадный, промерзший до самого ядра шар, неяркое матовое сияние которого почему-то до сих пор напоминает мне ее глаза… Силюсь вспомнить имя, наполовину стершееся из уголков разума вместе со всем тем, частью чего я когда-то был и что олицетворял. Слышится шелест многовековых фолиантов, перед глазами плывут строчки с описаниями древних звездных систем на мертвых языках почивших рас, попавших в кипящее варево безжалостного и безразличного котла истории. Хмыкаю, немного отвлекшись: забавно, эта интересная особенность мышления, отвечающая за интуитивный анализ разрозненных информационных потоков, сопровождаемая прочным запечатлением понятий и явлений в нейронной матрице, сейчас также была со мной, пусть и в весьма примитивном виде. Земная речь интересовала, пленила своим разнообразием и эмоционально-психологической подоплекой лексем и идиом, происходящих из отличных уровней развития, типов культуры… Исследовательский дух неизменно рвался вперед, стремясь познать неизведанное, стараясь подметить и разложить по полочкам все мельком виденные детали, дабы впоследствии превратить их в полноценный инструментарий. Направить на достижение целей. Каких? Пожалуй, не лучшее время для построения долгоиграющих планов, но я решу. Потом. Все потом. По сравнению с той, сейчас кажущейся виртуозной быстротой умственных вычислений, теперь было сложно. Даже слишком. Человеческое тело, ужасно уязвимое перед эмоциями, представляло собой оголенный комок нервов и часто болело сопутствующими недугами. Даже по местным стандартам мой организм слабо сопротивлялся неконтролируемым всплескам, в частности провоцирующим провалы в памяти и пограничные состояния сознания. Рассеянный склероз- пренеприятнейшеее заболевание, которое цивилизация еще не научилась лечить. Этот факт злил и удручал, периодически срывая в отчаяние, но в привычку никогда не входило сдаваться. Все-таки генетический код и, в особенности, ошибки в нем во многом определяли границы развития тех или иных качеств. О чем же это я? Который раз упадническое настроение дало о себе знать, а подсчитывать частоту приступов- бесплодная трата отведенного времени. Снова вгрызаюсь в закоулки серого вещества и возобновляю пошаговое вскрытие: вот стопки формул, объединенных в системы уравнений из неявных функций и насмешливые лучистые глаза на сморщенном лице старого наставника, в которых различимы надежда пополам с тревогой о будущем своего чрезмерно настойчивого ученика; безучастно просматриваю отрывок из отчета лорду о причинах и последствиях заведомо спрогнозированного поражения, не повлекшего, однако, значительных потерь с нашей стороны, в чем и состояла задумка; чертежи конструкций боевых кораблей, тактические расчеты, защищенные пространственно-тактильным шифром в датападе. Хмыкнув про себя, с наслаждением прокрутил события в тот день, когда, занимаясь изучением слабого полевого взаимодействия, совершенно случайно изобрел принципиально новый механизм разблокировки данных. А это означало появление абсолютного преимущества в плане сохранности секретных разработок и имперских разведданных. Впрочем, сейчас это никак не пригодится, хотя бы потому, что барахлящий передатчик, напичканный посторонними шумами и оттого предоставляющий сигналы урывками с некорректируемыми искажениями, не что иное, как мой мозг. Я ищу здесь несколько иное, то, что наверняка рано или поздно сумею откопать и отчистить от въевшейся многослойной пыли. То самое слово, достаточно краткое для того, чтобы быть простым для долговременного хранения и восприятия. Слишком плотно сросшееся с теневой частью души. Нашел. Вот оно. – Мэрис, - тихо шепчу я, с чувством перекатывая это имя на языке, словно сладкое выдержанное кореллианское вино. Горло непривычно перехватывает, и я блаженно улыбаюсь в забытьи. Мэрис… Нежное светлое существо, восторженно открытое всему сущему, наивное в своей простоте оценок происходящего, будто повзрослевший ребенок, так и не привыкший разделять мир на цвета помимо черного и белого, но упорно ищущий оправдание злу, одушевляя и усматривая в нем неосторожно оступившегося путника, нуждающегося в помощи. Она идеализировала всех и вся, со всей горячностью своего сердца желая верить только в хорошее. Такие, как Мэрис, были единицами среди десятков тысяч. Но даже не это однажды уничтожило его раз и навсегда, а та самоотверженная смелость и разрушительная жертвенность, подкрепленная жалящим огнем неугасимой страсти, сжигающей ее живьем. Будь девушка чувствительной к силе, то, вероятно, она стала бы уникальным по своей природе явлением во вселенной. Страсть слилась бы в ней с самоотречением, рождая величайшего форсъюзера, черпающего и направляющего течения сразу обеих сторон Силы. Он видел ее безграничное восхищение и еще кое-что, о чем предпочитал не задумываться вовсе. Ее эмоции были неконтролируемо мощными и несли для представителя его расы, характеризующегося хладнокровностью суждений и логической обоснованностью всех поступков, обманчиво неосязаемую опасность. Как яркий благоухающий хищный цветок, она была экзотично прекрасна, неосознанно заманивая в свои сети, чтобы в конце свести с ума и выпить нечаянную жертву без остатка. Как существо, не лишенное изрядной доли здравого смысла, он позволял себе лишь издали наблюдать за этим совершенным творением, втайне благоговея перед его изящной убийственной силой. Он никогда не забудет ее и не перестанет скрываться от соблазна быть отравленным ее прикосновениями. А сейчас он жалеет. Действительно жалеет о том, что не досказал, что побоялся сделать, что не дал шанса ни ей, ни себе. Кто знает, как повернулся бы сценарий, поступи он иначе. Не имея точки опоры в этой области, в своих хваленых расчетах он был бы бессилен. Восстанавливая тогдашний пассаж в памятном разговоре с Кар'дасом, я горестно ухмыляюсь: ” Любое разумное существо благосклонно приняло бы подобное восхищение”… Пара витиеватых отстраненных фраз-и этим обозначены его намерения, вернее, их отсутствие. Мэрис… так кто же я после всего? Трус, оправдавшийся неуместностью подобных отношений ввиду необходимости служения высшим идеям государственности? Или благородный черствый сухарь, благосклонно проповедующий всем желающим религию чистого разума, в ее глазах? Теперь-то он точно знал, что она могла бы чувствовать, не находя в его благожелательной задумчивой улыбке ничего, кроме участливого снисхождения. Человеческие эмоции буквально протаранили все его монолитное существо насквозь, вызывая непрошенные слезы. Поразительно, насколько сильным и одновременно слабым можно стать, обретя способность чувствовать так, как люди. Он всегда втайне мечтал об этом опыте, стараясь понять их натуру, то, что ими движет, в особенности конкретно то, что движет ею. Что ж, он прошел через все ступени, погружаясь во тьму души человеческой и неизменно поднимаясь обратно к свету, ведомый необъяснимой высшей волей. Но ради чего, если рядом нет Мэрис? Новый мир уже удручает, потому что в нем все кажется до серости привычным, а насущные цели не представляются такими уж привлекательными. Все человеческие искусства были детально и тщательно изучены уже тогда, на предыдущем витке существования, равно как и присущие различным расам принципы мышления, что позволяло порой с субатомной точностью составлять прогнозы и проводить беспроигрышные партии на галактической арене. Но я не сломаюсь, нет, только не теперь, когда сумел постичь очередную мудрость смешливой затейницы-жизни. Я найду тебя. Просто поверь мне, ведь вера- это именно то, что управляет всем вокруг. Просто знай. Неважно, когда, и все равно, в каком единственном из мириада миров. У тебя будет другое имя, другой цвет волос, глаз, представь себе, да все что угодно… Я узнаю тебя, Мэрис. Узнаю. Чтобы понять, будет достаточно одного ощущения твоего мимолетного взгляда на коже. Почему? Просто я люблю тебя.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Звездные Войны"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты