Победивший

Один в поле воин, воин в поле один.

Они думали, ты болен, а ты - непобедим.

Bearwolf.

      Разве то, что он видит сейчас – реально? Стоя на коленях, не в силах подняться, Виктор глядел на хозяина, слышал, как Чарльз умоляет помочь, и как со скрипом, наконец, открылись ворота. Робот не шевельнулся, когда Оскара забрали и унесли на носилках прочь. Осознание чудовищной ошибки навалилось позже, когда подошедший Чарльз мягко положил руку ему на плечо.       - Виктор, ты как, держишься?       Его не услышали. Поражённый внезапным открытием, опередившим боль от трагедии, робот пребывал в ступоре. Сколько раз он сам вот так убивал людей, не задумываясь, что творит. Когда же его самого постигло несчастье, Виктор осознал. Кажется, отныне он не сможет убить даже ненавистную Кэтрин. Никого из людей.       Вскочив так резко, что Чарльз отшатнулся, робот быстрым шагом вернулся в робомобиль. Его мир перевернулся, и если б он мог заплакать, уже сделал бы это. Может, даже убил бы себя. Нет, Оскар его от этого спас, и такой великой ценою, что Виктор понял: не ради души мёртвого друга хозяин под пули полез.       Вцепившись в руль, он неподвижно сидел, глядя на ворота, даже не думая проситься туда. Хорошо, что они безо всякого спора унесли Оскара, не то ощутили бы ярость робота. Им и так никто не доверял, а выйди Виктор из себя – их уничтожили бы в два счёта.       Виктора накрыло переживаниями. Ему хотелось выплеснуть горе на чём-нибудь, и робот впервые жалел, что не остался в городе, где полно врагов. И уехать не мог: здесь его Оскар, которого, он надеялся, спасут, раз не бросили умирать. Перед машиной стоял Чарльз, растерянный, жалкий. Время от времени он переговаривался с караульными и генералом на стене, пристально наблюдавшим за Виктором. А робот не мог думать ни о ком, кроме Оскара. Как искупить свою перед ним вину, он не знал. Они ничего не добились, приехав сюда. Ничем не помогли беженцам, что не доверяют им по причине, ставшей понятной лишь теперь. Какое доверие убийцам и преступникам?       Спустя пару часов, когда вестей об Оскаре он так и не дождался, Виктор услышал тревожный сигнал, оповестивший лагерь об опасности извне. Дежуривший у робомобиля Чарльз стучал в дверь, и Виктор открыл.       - Я всё это время хотел поговорить с тобою о твоей… то есть не твоей душе, и как-то успокоить, - зачастил мужчина, - но сейчас неподходящий момент. Генерал оповестил, что сюда идут роботы из Космо Сити. Их сотни, если не тысячи.       Вот и повод размять кулаки, а также доказать этим людям, что не на одни лишь преступления способен робот, желающий измениться.       - Я сдержу их, - уверенно бросил Виктор, выходя из машины.       - С ума сошёл?! – воскликнул Стоун. Его тут же схватили в стальные тиски и запрели в робомобиле.       - Сиди тут, - приказал Виктор и взглянул на высокую стену лагеря. Нет, не столько ради них он сделает это, сколько ради Оскара. Если его не спасут, не докажут, что у самих чистые души, пусть защищаются сами.       Повернувшись в сторону ещё далёкого врага, робот проверил боевой заряд. Лазеров хватит на всех, а вот пуль… Пуль бы побольше, они эффективней. Придётся держаться до последней капли топлива, переходить врукопашную. Никогда прежде Виктору не доводилось истреблять врага в таком количестве, но ради Оскара он должен победить.       Глядя, как злобный робот трансформируется в боевой режим, Кэтрин недоумевала: он что, собрался защищать лагерь? Странно, но занятно. Что бы ни творилось в его электронных мозгах, а им это на руку. Солдат мало, их уже подтянули сюда, к стенам, приказав стоять до конца, вот только стрелять они начнут, если Виктор не справится.       Когда на горизонте показались первые роботы из огромного полчища, к Кэтрин подбежал мужчина и что-то шепнул. Губы мэра растянулись в благостной улыбке, больше похожей на усмешку.       - С этим повременим, - сказала она. – Пока он защищает нас, эта информация навредит прежде нам, чем ему. Насладимся его реакцией позже, когда опасность минует.       С ужасом наблюдая за быстро приближающейся армией машин, Чарльз едва не кусал локти: как один робот справится с этой ордой? А если учесть, что души павших вселятся в новых роботов, битва лишена смысла. Конечно, он понимал, зачем Виктор решился на это. Если он что-то и понял, жизнь людей ему всё ещё безразлична. Лишь ради Оскара робот и поставил себя между двумя сторонам, не принадлежа ни к одной из них.       «Держись, Виктор, - заклинал он. – Умоляю, сохрани наши жизни!»       Размеренный шаг роботов, едва они стали отчётливо видны, перешёл в бег. Разномастные, побитые в стычках, но грозные и вооружённые, они ринулись на штурм лагеря. И, конечно, их не смутил один-единственный робот, что мгновенно ударил и смёл передний фланг разрывными снарядами. Будь эти роботы людьми, это замедлило бы их, заставило сменить тактику, но вся их орда просто шла вперёд, бездумно, настырно. Эти души жаждали крови и жертв, моментально захлестнув Виктора, словно цунами, и добрались до стен лагеря за считанные секунды.       В середине этого полчища единственный защитник продолжал вести огонь по всем, кого видел, а его самого уже не видел никто. Лишь вспышки помогали определить, где он, но никто, кроме Чарльза в опрокинутом робомобиле, о Викторе не беспокоился. Нарушив приказ не стрелять, пока Виктор жив, военные в панике палили по пытавшимся сломать стену роботам. Хаос, какого она не могла себе и представить, вынудил Кэтрин отдать распоряжение о немедленной эвакуации, хотя бежать было некуда, а покидать лагерь стало опаснее, чем оставаться в нём.       Рука Виктора без конца обращалась то в один, то в другой вид оружия. Он уложил более пятисот роботов, но их не убавилось и на малость. Они просто смели его и буквально рвали на части. Ежесекундно получая удары и уворачиваясь от выстрелов, Виктор больше всего на свете хотел спастись сам, но не мог, увы, не мог покинуть поле боя, держась своего обещания.       Построенные спешно, но на совесть, стены лагеря выстояли – во многом благодаря Виктору, что снизил число нападавших, и спустя полчаса, израсходовав всё, кроме «вечных» лазеров, едва стоял на ногах, отбиваясь и круша роботов в схватках один на один. Ему так никто и не помог: солдаты расстреливали лишь роботов у самой стены, и, охваченный яростью от всего, что случилось с ним за этот день, Виктор несколько раз порывался бросить всё и скрыться. И только вера в то, что Оскар выжил, и, несомненно, поблагодарит его за эту жертву, вынуждала держаться. Его пару раз серьёзно задело, не хватало времени даже взглянуть, откуда льётся топливо и где искрит. Сознание чудом держалось, он выжимал из себя последние силы на выстрелы единственным оставшимся оружием, этими жалкими лазерами, способными убить человека, но не робота. И когда, казалось, его почти погребли под бесконечным наплывом металлических тел, всё прекратилось. Роботы вдруг замерли, все как один, затем, будто нехотя, неспешно, стали отступать. Воодушевлённый генерал отдал приказ преследовать их, и из ворот хлынули солдаты, вооружённые до зубов.       Рухнув наземь, Виктор, искалеченный и измотанный, мог только смотреть, как роботов гонят прочь. Кажется, враг осознал, насколько поредел числом, и не выдержал. Неужели это победа, неужели они справились? Да, именно так – «они». Это общая заслуга, пусть люди и не сразу вступили в бой. Лишь бы эта победа не стала напрасной, ведь он добыл её ради одного-единственного человека.       Встревоженный Чарльз подбежал к нему. Видя, что робот не в силах даже подняться, парапсихолога охватило отчаяние.       - Какой ты молодец. Я не видел, как ты сражался, но представляю, насколько это… - обвёл он руками повреждённого робота, имея в виду, должно быть, неравные шансы. – Лучше лежи так, не поднимайся. Уверен, у них найдётся механик, который сумеет…       - Эй, вы, - послышался сверху голос Кэтрин. – Можете убираться отсюда!       Открыв в возмущении рот, Чарльз хотел что-то крикнуть, да слов не нашлось. С трудом приподнявшись на руках, Виктор развернулся к ней. Неужели после всего, что он для них сделал, эти люди продолжают считать его злом?       - Скажи ей, что я уйду лишь вместе с Оскаром, - тихо попросил робот.       - По какому праву вы так обращаетесь с ним? – сердито выкрикнул Чарльз. – Скажите, что с Оскаром? Они согласны уйти только вместе. Ему лучше?       Триумф Кэтрин настал. Склонившись над краем стены, она злорадно поведала то, о чём ей сообщили перед началом битвы:       - Лучше стало МНЕ – от его кончины. Так что проваливай куда угодно, только не в город! Тебе, злобная железяка, там не место! Считай, что заслужил помилование, избавив нас от проблемы, а теперь избавь от своего присутствия!       В отличие от Чарльза, лицо Виктора не исказили ужас или печаль, зато внутри уже бушевала буря из целого вихря эмоций и чувств. Как? За что? Он так верил в них, так надеялся, что человечности в этих людях больше, чем в нём, что у них тоже есть душа, и душа добрая. А вышло…       Видя, что робот пытается подняться, Чарльз, зная, что будет, пытался помешать, но был отброшен сильным ударом руки. Убивать Кэтрин Виктор если и хотел, то не решался, зная, что его уничтожат. Как никогда сильно желая расстаться с жизнью, он убрал боевой режим и поднялся. Так хотя бы топливо не хлестало, и вмятин поменьше. Беспокоился Виктор об иных ранах, и не только о своих, а и о той душе, что жила в нём. Видимо, теперь они с Оскаром смогут встретиться, а значит, пора душе того Виктора покинуть тело Виктора-робота. Но прежде эта Кэтрин ответит на все его вопросы. Без ответов он никуда не уйдёт.       - Почему вы его не спасли? – грозно выкрикнул робот, но Кэтрин уже ушла. Вместо неё вниз смотрел генерал.       - Он умер ещё до того, как роботы напали, - усмехнулся мужчина. – Врачи не успели толком начать операцию, которую в принципе сложно организовать в наших, полевых, условиях. Этого достаточно?       - Отдайте его мне!       - Поздно: тело сожжено, а прах развеян, - поведал генерал, любуясь его отчаянием. – Таких злодеев, как он, не хоронят по-человечески.       Ответить Виктору было нечего – он попросту не знал, какие слова подобрать, уставившись в землю. Они прибыли сюда с благими целями, чтобы помочь, чтобы вместе победить и вернуться в родной, отвоёванный город. А встретили жестокость и отчуждение.       - Разве вы люди? – подал голос Чарльз, нисколько, видимо, не обидевшись на удар Виктора. – Да вы хуже любого злодея! Хорошо, мы верим, что Оскара вы пытались спасти. Но и Виктор нуждался в спасении! В нём, в отличие от вас, живёт душа, даже более того – любовь! Какой он злодей? Злодей бы не бросил себя на амбразуру ради тех, кого ненавидит. А вы снова лепите из него врага. Он же примет это – примет и больше уже не изменится, никогда! Неужели вам в радость считать, что зло всегда остаётся злом?       - К своим словам и словам госпожи мэра я более ничего добавить не могу, - холодно произнёс генерал. – Убирайтесь.       Едва держась на ногах, Виктор побрёл к робомобилю, поставил его на колёса и залез внутрь. Кипя от злобы, Чарльз не сразу вернулся к машине, но едва сделал шаг, Виктор резко дал по газам и быстро скрылся из виду.       Ему лучше побыть одному, и парапсихолог это прекрасно понимал, как и то, что больше они не увидятся. Виктор уехал в город, где ещё оставались роботы, в которых непременно вселятся освобождённые в сегодняшней битве души, и те вновь атакуют лагерь. Оставалось как-то вымолить у мэра, чтобы впустила его к жене – идти-то некуда.       И тут Чарльз услышал, как изнутри кто-то пытается открыть, либо пробить ворота. Послышались выстрелы, но вскоре затихли. Ворота с грохотом поддались, и наружу хлынула толпа. Беженцы двинулись по дороге, ведущей в город. Смешавшись с этой бурной людской рекою, Чарльз быстро узнал, что происходит.       Население Космо Сити восстало против мэра и возвращалось вслед за Виктором в город. А всё потому, что народ, в отличие от Кэтрин, увидел в Викторе защитника, а не преступника. Без него все они были бы уже мертвы. Потому и шли сейчас за своим новым лидером.       Сомневаясь в том, что это хорошая идея, Чарльз всё же радовался торжеству справедливости. В каком же шоке будет Виктор, узнав, что отныне он – провозглашённый народом мэр Космо Сити! Впрочем, скорее всего, ему безразлично. После смерти Оскара робот, вероятно, забьётся в самый дальний угол логова и будет лежать неподвижным куском металла, либо с горя подорвёт всё вокруг себя. Поэтому Чарльз шёл вместе с толпою в город, убеждённый, что, раз они докопались до истины и подтвердили теорию душ внутри роботов, останавливаться на полпути немыслимо. А ещё он хотел поддержать Виктора в этот нелёгкий для него период. Если, конечно, найдёт.       Среди толпы он узнал тех, кто мог помочь Виктору восстановиться: механиков, техников, инженеров. Вряд ли тот допустит незнакомцев до своего тела, но попытаться стоило. Виктор просто не сможет игнорировать волю стольких людей, за которых в ответе. Не может не понимать, что они в одной связке, что для них он больше не зло, а значит, вместе, и только вместе им удастся победить.                            Прибыв в опустевшее без Оскара логово, Виктор в унынии оглядывал этаж за этажом, пройдя по всем главным корпусам и не найдя ни одного робота. Да, среди напавших в том бою он мельком замечал Одноглазых, слишком тупых и примитивных, чтобы нанести ощутимый вред, но тем не менее примкнувших к бунту. Чёртовы роботы, как он их ненавидел! Как и самого себя за то, что дорогой его Оскар погиб из-за глупейшего порыва, необдуманного поступка своего лучшего робота.       «Это не они убили его. Это я убил», - в горестном отчаянии повторял Виктор, пока не добрался до ремонтного цеха. Там он кое-как привёл себя в порядок, размышляя, есть ли ему отныне дело до всех этих роботов, раз бесконечное переселение душ не остановить. Для взлома кода нервной системы нужны живые мозги, а другого такого же гения, как Оскар, Виктор не знал. Правительство тоже не торопилось делиться секретной информацией, будто им самим был выгоден сложившийся хаос. Создавая эту «бомбу», человечество возомнило себя богами, с той лишь разницей, что у Бога всё под контролем, человеческий же мозг не способен учесть все до единого риски, вот и наказан силами свыше. И где искать ключ к зашифрованной части кода, Виктор понятия не имел.       На следующий день Виктор через камеры слежения с удивлением узнал, что люди вернулись в город. Здесь уже почти не осталось роботов (скорее всего, те затаились и выжидают), но всё ещё было опасно. Полагая, что народ зачем-то пошёл за ним, Виктор слегка удивился, но не более. Возможно, Чарльз тоже здесь и ищет его, но ни ему, ни остальным робот так и не показался, удручённый своей скорбью. Понимал, каково ему, и сам Чарльз, попросив людей заняться восстановлением города и его обороной. Часть военных, ослушавшись генерала, ушла с народом, и теперь они продолжили исполнять свой долг.       Так минуло ещё несколько дней. Виктор безвылазно сидел в логове, размышляя над тем, нравится ли ему одиночество. И что будет, когда, дожив отшельником до старости, сойдёт с ума, и его уничтожат люди? Как бы он хотел вернуть Оскара ценой собственной, лишённой смысла жизни! К несчастью, люди слишком уязвимы, их непросто спасти – теперь-то Виктор это осознал в полной мере. То, чем стреляли в них, могло убить и робота, что уж говорить о человеке, вот почему Оскара не успели спасти. Знай он, что хозяин мёртв, стал бы защищать лагерь? Конечно же, нет, и всё же Виктор был рад, что вышел против армии роботов, ведь там у него был стимул сражаться, а тут у него нет ничего. Ничего, кроме благодарных жителей города, что пошли за ним, своим новым предводителем. Что ж, спасибо, да только ничего не изменилось, и все они страшно рискуют, вернувшись в это осиное гнездо.       В очередной раз наблюдая в камеры на пустые и безжизненные помещения логова, Виктор вдруг уловил движение. Кто-то вновь проник сюда. Что ж, страха у того, кто всё потерял, нет и быть не может, поэтому робот неспешно поднялся и двинулся навстречу врагу. Каким бы сильным тот ни был, против Виктора у него шансов нет.       Незваным гостем оказался один из самых грозных роботов, с которым он познакомился в бою. Таких поставляли в армию, и оснащён он был на все сто. Но даже такой не смог бы взломать защиту логова и проникнуть внутрь. И не просто взломать, а сделать так, чтобы не прозвучал сигнал тревоги – а это невозможно. Сигнал и вправду не прозвучал. «Самый умный, что ли?» - саркастично подумал робот.       Чужаку перекрыли путь в одном из коридоров. Нацелив пушку, Виктор посоветовал:       - Лучше сразу сдайся. Я таких, как ты, пачками укладывал.       К его удивлению, робот живо поднял руки.       - Сдай и отключи всё оружие, - приказал Виктор, и тот подчинился. Сбросив с себя весь арсенал, робот, чьё тело, изящное и окрашенное в цвета хаки, венчала круглая, покрытая причудливой защитной маской, голова, вдруг произнёс:       - Виктор, это я.       На это робот лишь хмыкнул.       - Тебе в рифму ответить, урод, перед тем, как расплавлю?       Приготовившись выстрелить, Виктор после был так рад, что не совершил ещё одну ошибку. Поникнув, незваный гость согласился.       - Знаешь, меня следует обозвать и покрепче. Не ценил я тебя, Виктор, не замечал в тебе личность. Под конец жизни я понял, каким был подлецом с другими и с тобой – особенно с тобой – и уже никогда не вернулся, если б не бунт. И вот моя душа в этом роботе, я получил шанс искупить свою вину. И если ты убьёшь меня, значит, я заслужил.       Пока он говорил, Виктор, изменившись в лице, опустил пушку. Ну конечно, как он мог этого не учесть, Оскар же преступник. И вот почему так легко пробрался сюда, просто зная пароль.       - Оскар? – слегка недоверчиво вымолвил робот. – Неужели это вы?       Ему, как всегда, захотелось обнять хозяина, и чтобы эмоции захватили их обоих, но в облике робота Оскар казался чужим, да и голос был не его. Непривычно как-то, и смахивает на обман, но…       Видя его замешательство, Оскар решил кое-что сообщить.       - А у меня для тебя новость. Оказавшись в этом теле, я узнал, в чём всё дело. Зашифрованная часть кода, Виктор – я увидел её, изучил и всё понял. Да, эта цепочка отвечает за чувство привязанности. Этих негодяев никто не любит, поэтому они и творят бесчинства. А меня… меня любил… любишь ты, вот я и не рвусь грабить, как раньше.       - И что это значит? – не сразу нашёл, что ответить, растерянный робот.       Подойдя к нему вплотную, Оскар-робот положил руку ему на плечо.       - А это значит, милый мой Виктор, - сказал он торжествующе, - что спасёт их и всех нас только любовь!        Впервые Виктору удалось крепко обнять хозяина, и впервые тот не сопротивлялся этой нежности, будто и сам желал её почувствовать. Будто, наконец, чувствовал сам, или даже любил. Любил своего робота, с которым не расстался даже после смерти.