Посылка

      Боря проснулся от того, что их машину хорошенько так подбросило на очередной кочке. Если по трассе они ехали более-менее без проблем, то при въезде в город, по-видимому, были современнейшие системы, призывающие сбросить скорость. А если по человечески, то просто ямы, появившиеся после очередного осеннего ливня. И совсем неважно, что асфальт, как утверждали сами же жители города, уложили всего две недели назад.       Как следует поморгав, барабанщик посмотрел по сторонам. На соседнем месте покойно спал Лакмус, немного опираясь на окно. Между головой и стеклом он предусмотрительно положил куртку, так что сотрясения можно было не опасаться. На сиденьях позади расположились Звонок, Николенко и куча инструментов. Барабанов только для полного счастья не хватало. И гитарист, и флейтист-клавишник-плейбой-филантроп дремали в наушниках, время от времени что-то выстукивая пальцами на коленях. «Артист» ехали в такой же машине впереди, задние фары которой прекрасно было видно и через занавес дождя.       Потерев переносицу и зевнув, Лифшиц попытался вспомнить в каком городе они находятся. Почти ежедневные концерты слегка утомили и мозг отказывался думать, но грех было жаловаться. Мудро решив, что лучше узнает эту важную деталь по приезду, чем будет безуспешно ломать голову сейчас, он вернулся в полу-сонное состояние.       Поспать долго не удалось, так как остальные пассажиры решили вскоре проснуться. Если на заднем сидении ровным счетом ничего не поменялось, то Макс сейчас строчил сообщение сыну, чуть прищуривая глаза от яркого света с экрана смартфона. На очередном перекрестке они немного не успели на зеленый сигнал светофора, так что машина впереди продолжила удаляться по направлению к стадиону, где должен будет состояться концерт.       Когда все наконец добрались до пункта назначения, дождь перестал лить сплошной стеной и лишь немного моросил. Привычно выгрузив себя и инструменты из машин, они максимально быстро спрятались внутри здания. Там в коридоре, ведущему в зал, уже стояли Шура и Лёва, причём второй был по уши замотан в тёплый шарф, а воротник пальто поднял наверх. Солист умудрился в предыдущем городе попасть под кондиционер прямо после концерта, так что теперь с тройным усердием избегал сквозняков.       Когда инструменты были оставлены в надежны руках, а вся аппаратура пересчитана и передана под руководство Давида и остальных профессионалов, группа наконец-то смогла отправиться в гримерку. На этот раз помещение было одно на всех, так что разброд и шатания происходили пределах комнаты с удвоенной силой.       Пока Лифшиц в очередной раз от чего-то оттирал рукав сценического костюма, Звонок под аккомпанемент флейты Яна играл на гитаре. Лакмус наблюдал за всем этим попивая кофе из стаканчика. Шурик разговаривал с кем-то из персонала стадиона: ему курьером должны были доставить какую-то очень важную посылку. Настолько важную, что он заказал её прямо сюда, а не в Москву. Что там было — никто не знал. Но, зная Умана, кто-то предполагал наушники, кто-то — очередной медиатор…       Единственным, кому сейчас было фиолетово на происходящее вокруг, был Бортник. Он сидел на диване в углу комнаты и крутил в руках смартфон, который по непонятным причинам отказывался подавать признаки жизни. В очередной раз понажимав на всевозможные кнопки и, естественно, не получив никакого результата, он тяжело вздохнул. Скорее всего аккумулятор от нерегулярной зарядки накрылся медным тазом.       Николенко, в этот момент проходивший рядом с чашками чая, внимательно посмотрел на друга. Тот после вчерашнего выглядел устало, но вполне живенько, что не могло не радовать. Если бы у их солиста прямо перед концертом начался кашель или, ещё чего хуже, пропал голос — в пору было бы бить тревогу. — Нормально себя чувствуешь? — Ян протянул одну кружку Бортнику.       Тот настолько задумался, что сначала не понял кто и чего, собственно, от него пытается добиться. Пару раз моргнув, он посмотрел на Николенко. — А, да. Всё отлично. Батарейка в телефоне сдохла, — он продемонстрировал тёмный экран и взял чай. — Спасибо.       В этот момент в комнату, улыбаясь до ушей, зашел Шура. В руках он держал увесистую коробку с почты. — Итак, друзья мои. Сейчас расскажу что же такого интересного я купил, — он поставил посылку на стол и начал распаковывать. Несколько кусков скотча точным броском были отправлены в мусорное ведро неподалеку. Внутри коробки оказалась куча всевозможных упаковок с чем-то. Все подошли поближе, кто-то даже присвиснул. — А запасной батарейки для телефона среди этого разнообразия случайно не найдётся? — в шутку бросил Лёва, заглядываю Уману через плечо и собираясь сделать первый глоток ароматного чая. Хорошо, что не успел. Подняв палец вверх, словно что-то вспомнил и последующим «О, точно», Шура полез в коробку. А через пару секунд уже протягивал (слегка приофигевшему от такого поворота событий) Бортнику коробку с аккумулятором. Но от внезапно привалившего счастья грех отказываться, так что Лёва поставил чашку на стол и отправился за телефоном. Лакмус сначала открыл рот, собираясь что-то сказать, но в итоге просто продолжил пить кофе. Звонок и Николенко переводили взгляды с одного фронтмэна на другого, после чего уставились друг на друга и пожали плечами.       Шура тем временем потёр руки и уже собирался начать свой увлекательнейший рассказ, когда идилию прервал возмущённый голос Лифшица. — Да что ж такое. Ни у кого случаем нет скотча или чего такого? По брюкам будто стадо котов пробежало, — барабанщик всё ещё оттирал костюм, вот только цензурные выражения подходили к концу.       Почти сразу же ему вручили валик для одежды. Точнее Шурик вручил. После того как достал из только-что полученной посылки.       Боря с радостным «О, отлично! Спасибо нечеловеческое» продолжил чистку.       Только Уман собирался вернуться к своей речи, как из коридора послышался голос Давида: — Ребят, у вас есть пластырь? Где-то на фоне Лакмус подавился кофе.