«Не смею выразить тебе свои чувства»

— Дрим.

Негромкое упоминание своего имени заставило вздрогнуть и вспомнить, где он. Осторожные белоснежные облака плыли по просторам яркого голубого неба. Казалось, прикоснись к ним, и почувствуешь приятную мягкость. Как от пухового одеяла, в которое нас кутали в детстве. Тёплый летний ветер, что не мог пробраться сквозь белую керамику, приятно проходил сквозь пряди. — Да? — обернувшись на Джорджа, произнёс Дрим, на что получил тёплую улыбку. Вокруг не было ни одной живой души. Лишь брюнет и блондин среди этого большого поля. Сквозь невысокую траву пробивались яркие цветки. Маки, одуванчики, тюльпаны, васильки. Прелестных цветков такое большое количество, такое большое разнообразие, но только один цветок грел душу Дрима. Василёк. Именно этот цветок постоянно заставлял думать о Джордже. О его смехе, голосе. Именно этот цветок заставлял сердце трепетать от переполняющих чувств, заставлял желать встречи с ним раз за разом. — Просто подумал, может, ты поможешь мне с выбором? Я хочу сплести венок. Сейчас Фаунд выглядел как маленький 7-летний мальчик, что никак не мог решить, какой цветок понравится матери больше. От такого представления Тейкен мягко усмехнулся и опустил взгляд, срывая тонкий стебель с ярким цветком. — Василёк. Неожиданное заявление явно заставило того растеряться, и это хорошо стало ясно по карамельно-шоколадным глазам, что начали метаться с цветка на цветок, — Но почему…василёк? — чуть неуверенно решил всё же узнать старший, проходя меж различных цветков. — Они напоминают мне тебя. Такие незамысловатые, простые. Но их яркий цвет приятно веселит душу. Разве это не делает их особенными? Это как люди. На вид человек может из себя ничего и не представляет, но нас всегда учили смотреть на душу. Ты никогда не скажешь с уверенностью, что тот человек самый весёлый в своей компании, но узнав ближе. Узнав его «цвет», — пальцы осторожно прокручивали стебель, а взгляд сквозь два выреза в маске с особым интересом разглядывал каждый тёмный лепесток. Словно там что-то было написано и его целью было прочесть это — Знаешь, я думаю, будь эти цветки людьми, они были бы самыми верными и весёлыми. Как ты. Понимаешь? Мягко кивнув, Джордж разместился на траве ближе к василькам. Осторожно отрывая цветок за цветком, тонкие пальцы вплетали их меж собой, представляя те руками возлюбленных пар. Окинув всё вокруг ещё раз взглядом, Дрим подошёл и разместился на мягкой зелёной траве вблизи к Джорджу. Наблюдать за ловкими и плавными движениями друга, словно наблюдать за профессионалом. Так казалось Дриму, как бы глупо это не было. По взгляду карих глаз видно — он точно знал, что делает. Почти не дыша. Словно боялся сделать вдох или тяжёлый выдох и увидеть, как цветки медленно распадаются, а за ними и все усилия теряют смысл. «А есть ли вообще профессионал в этом деле?» — неожиданно для себя подумал Дрим, ещё раз взглянув на друга, после резко отмахнув этот вопрос. Что за глупость он сморозил? Конечно, нет. Не имеет значения, кто как плетёт венки. Важно лишь, ради кого и сколько любви он хотел бы вложить в этот венок. Могла ли аккуратность Джорджа значить, что он изо всех сил старается создать прелестный венок из душистых цветков? Значило ли это то, что для него этот венок был так же сильно важен, как тот, для кого он делался? С другой стороны, если взглянуть и подумать, это даже глупо. Стараться так сильно, пусть даже для самого себя, если эти бутоны всё равно скоро завянут, а стебли засохнут. Стараться ради какого-то одного определённого момента? Это же так глупо. Ты тратишь свои усилия насмарку, а вместе с ними и цветки, которых, казалось, итак было не много. Погружаясь всё сильнее в пучину мыслей, что медленно перетекали от положительных к отрицательным, светловолосый даже и не заметил, как на его макушку осторожно легли мягкие бутоны. Тонкие лепестки приятно застревали в волосах и щекотали кожу головы. Как если бы кто-то нежно провёл рукой меж прядей. Удивлёно обернувшись, Дрим поймал на себе тёплый взгляд знакомых глаз. Джордж сидел прямо напротив того, осторожно поправляя венок на голове. Его колени чуть соприкасались с коленями младшего, а на лице сияла довольная улыбка. Так же ярко, как сегодняшнее солнце, из-за чего им пришлось найти место под ближайшим деревом, а там уже и цветки нашлись. — Что ты делаешь?..- прошептал Дрим, стараясь особо не двигаться, пока Фаунд не закончит своё дело. Закончив «примерку», Джордж осторожно опустился, садясь удобнее и устремив свой взгляд на белую керамику перед ним. Тёплый ветер не давал умереть от возможной духоты, но взамен этому нарушал тишину, теребя ветви дерева. Зелёные листья тёрлись друг об друга, приятно шурша. Из-за этого тишина не казалась такой долгой, а думать было проще. — Мне просто захотелось взглянуть, насколько сильно подошли бы тебе цветы…- в голосе проблеснула какая-то лёгкая печаль, чувство обиды. Догадаться причине этого не составило труда, ведь Джордж желал увидеть именно самого Дрима. Он хотел видеть, как те будут подходить к его глазам, его щекам, на которых хаотично раскинулись веснушки, но сейчас всё, что он видит — это была безжизненная маска с двумя пустыми вырезами и угнетающей улыбкой. Словно стена между желанным и ним. Дыхание замерло, когда брюнет сел ближе, а его руки оказались за затылком младшего. — Джордж. — Прошу, здесь только ты и я. Неужели ты не доверяешь мне? В воздухе повисла тишина. Тяжёлый выдох и щелчок застёжки. Убирая препятствующие светлые пряди, Джордж убрал маску. Дыхание словно спёрло, а щёки начало приятно греть, и это было точно не солнце. От яркого света и не привыкания к нему, Тейкен зажмурился, а после всё же смог разлепить веки. Яркие зелёные глаза, веснушки на щеках, что посмели забраться и на нос. У губ чуть виднелся лёгкий шрам и, от части, старший догадывался о причине возникновения этого «дефекта». Хотя даже этим словом язык не поворачивался назвать. Словно этот шрам стал частью Дрима, частичкой его неповторимого «я». — Вау…— не смог сдержать своего восторга Джордж, кривя губы в широкой улыбке. — Что «Вау»? — Дрим окончательно опешил, чувствуя, как румянец расползался по щекам, а пальцы всё сильнее теребили травинку. Как тут же бледные руки подхватили те, переплетая со своими. Конечно, это было уже не в первый раз, когда он решился и позволил Джорджу взглянуть на себя, но таких моментов было от силы три-четыре. Дрим никогда не считал себя прекрасным цветком на поляне или человеком, о внешности которого действительно стоило бы беспокоиться. Да и, к тому же, маска стала уже неотъемлемой частью себя. В ней спокойнее, в какой-то степени, безопаснее. — Дрим, тебе правда идут они, — Джордж не мог сдержать улыбки, что исходила от тепла в душе. — Прям как ты, — уголки губ Дрима дёрнулись вверх, а за ними подался вперёд и сам он, осторожно приблизившись к губам старшего, сжимая руки друга сильнее. Дыхание замерло, как и мир вокруг. Солнце начало уже заходить за горизонт, утягивая этот день за собой. Идти домой так не хотелось, ведь вновь придётся надевать маску, придётся отпустить приятные ладони и отстраниться, разорвав нежный поцелуй давно желанных губ. Всегда воспринимая флирт в шутку и не придавая тому значения, Джордж такое получить никак не ожидал, от чего после сильно опешил, теряясь в округе. Дыхание сбилось, а сердце забилось быстрее. Дрим разрушил его безмятежность. Ту безмятежность, что окружала его постоянно и позволяла успокоить людей вокруг, даже если тот где-то в дали боялся. Глубоко в душе брюнет знал, что испытывал, но не смел выразить тому свои чувства. Словно боялся. Боялся конца всего этого. Или просто не хотел принимать факт того? — Я люблю тебя, — Дрим невольно поднялся с травы, утаскивая того с собой, словно в лёгком танце. — О Боже, Дрим. Замолчи! Какой же ты всё же василёк.