сатива

теплый ветер обдувает спины прохожих, проходящих по улицам столицы. в воздухе витает смесь зелени, выхлопных газов, дорожной пыли. город окутан пленой наступающей ночи, освещаясь лишь яркими фонарными столбами, да неоновыми вывесками ночных заведений. каштановые локоны растрепанны от нахлынувшего потока тёплого ветра. Алёхина направляется в сторону подъезда, с надеждой на то, что с её ухода Юля успела сделать указанные поручения. когда Алёхина собиралась на встречу с Таей и Катей, она попросила Чигринец приготовить еду и убрать дом, поэтому она хотела думать, что именно так и поступила её девушка. ключ совершает два оборота в замочной скважине, пропуская Вику вглубь коридора. в нос бьет явный запах дури, смешанный с сигаретным дымом, проходя внутрь ей, открывается ещё лучше картина: объебанная Чигринец, развалившись на кровати, подняв руки, вверх рассматривает фаланги пальцев. Алёхина шумно кашляет, призывая обратить на свою персону внимание, Чигринец все же поворачивает голову в сторону исходящего звука. — Юль, что за хуйня? — облокотившись об косяк, тянет Вика. — слушай, приходила Женя, мы решили отдохнуть, — невинно заплетается блондинка, складывая губы в улыбку. — Юля, какое отдохнуть? я когда уходила, что сказала? — в голосе читается не скрытое рычание, Алёхина подходит ближе. — ну, не начинай, — проговаривает, уткнувшись носом в подушку, нехотя продолжать диалог. — в смысле не начинать? Юля, блять. посмотри-ка на меня, — выдергивая подушку, уже почти орёт Алёхина. — Вик, отцепись, — но непослушный организм под травой, расслабляет хватку, передавая подушку в чужие руки. Алёхина со злостью отбрасывает ненужный предмет, перемещаясь на бёдра Чигринец, которая скрывает лицо ладонями. — Чигринец, смотри на меня, — пытаясь оторвать кисти от лица. руки отрываются, но не надолго. перехватив запястья Алёхиной, Чигринец меняет положение, нависая над Викой. — блять, ты опять употребляла? — пытаясь, показать отвращение нос Алёхиной морщится.  — Вик, ну, пожалуйста, не бузи, — ведя кончиком носа по шеи, мямлит Чигринец. — Чигринец, ты опять объебалась, я не хочу это терпеть. вали к Мазур и употребляй с ней, сколько хочешь, на здоровье, не удивлюсь, если я найду тебя в подворотне греющею ложку — руки сжимают запястья с новой силой, впиваясь. Алёхина стискивает челюсть, дабы не зарычать от нахлынувшей боли. — ну, я же просила. не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — сжимая запястья одной рукой, другой шаря по полу в поисках подходящего предмета. кисти натыкаются на валявшийся на полу шарф, перехватив запястья над головой, под сопение и толчки со стороны Алёхиной, привязывает непослушные руки к изголовью кровати. — Чигринец, отпусти, блять, — Вика нервно ерзает по скомканной простыне, в отчаянии дёргая руками, пытаясь высвободиться из крепкой хватки ткани. — ещё слово, Алёхина и я пойду искать, чем бы тебе закрыть рот, — неверно ерзая на бёдрах, рычит Юля. — да, иди ты на хуй, — в очередной раз, дернув кисти вперед, плюёт Вика.  — я не шутила, — Чигринец медленно сползает с бёдер, направляясь в сторону шкафа. когда спина скрывается за тонкой тёмной дверцей, начинает приходить осознание правдивости сказанных угроз, ибо в руках струится чёрная шёлковая ткань, сжимаемая между длинными фалангами. — Юль, может не нужно, — она пытается выдавить из себя беззаботную улыбку, стараясь угодить стоящей. — нет, малышка, надо, — ткань плотно прилегает к щекам, вынуждая Алёхину сомкнуть рад зубов и не произносить ни звука. Чигринец завязывает шарф на затылке, наблюдая за раскрасневшимся лицом брюнетки под ней, слыша лишь неразборчивое мычание, вместо связанных слов. — тш-ш-ш, тебе понравится, — краешки губ поднимаются в ухмылке, под свирепый взгляд Алёхиной. Вике страшно, ей чертовски страшно, когда расширенные зрачки бегают по лицу, а ладони очерчивают талию. а Чигринец чертовски хорошо, тело расслабленно. безудержная эйфория. сатива окрашивает реальность, предавая ей новые краски, заставляя кончикам губ заставаться в нелепой улыбке, а рукам безбожно шарить по бёдрам. — блять, — Юля шипит, понимая, что из-за заключенных рук у неё не получится снять с Алёхиной хлопчатую ткань. приподнимая край белоснежной футболки, проникает подушечками пальцев под чашечки лифчика. сжимая крепкой хваткой упругую грудь, получая на свой манёвр стон в чёрный шёлк. сдавливая твердые соски меж длинными фалангами, различая удовлетворительное мычание в грубую ткань шарфа. напористыми движениями руки скользят ниже, оглаживая бархатную кожу, доходят до грубой ткани джинс, стягивая ненужную вещь, откидывая в сторону. обводят тонкими пальцами разгоряченную кожу бёдер, оставляя едва заметные полоски от ногтей. кончики пальцев слегка отмечают обилие скопившейся влаги на хлопковых чёрных в горошек трусах. Алёхина, что-то мычит, пытаясь донести слова до Юли, но исходят лишь приглушенные, неразборчивые звуки. — ты что-то хочешь сказать, Вик? — цепляя полоску промокшего белья, оттягивая в сторону, едва касаясь промежности. — чего тебе хочется? — пальцы совершают круговые обороты, собирая влагу, — этого? — резким рывком вводит два пальца, заставляя Алёхины стиснуть зубы на временном кляпе. — не нравится? быстрее? — вгоняет пальцы глубже, как только может, большим пальцем надавливая на клитор, погружая в вязкую влагу фаланги, наращивая темп. Алёхиной душно, ей чертовски мало воздуха, тело неприятно прилипает в мятой простыне, из-за повязки на губах дышать становится практически невозможно, руки Чигринец продолжают наращивать темп, вставляя длинные пальцы до упора. бедра Алёхиной содрогаются, а кольца мышц заключают вбивающиеся пальцы, стягиваясь вокруг них. Чигринец делает пару резки толчков и вытаскивает пальцы, вытирая об футболку своей заключенной. освободив Вику от неприятной ткани на частях тела, позволяя той восстановить сбитое дыхание, приземляется рядом на липкую простынь. — ты как хочешь, а я пойду, докурю оставшийся, — недолго пролежав рядом с Викой, она встает, направляясь к балкону. Алёхина тяжело дыша, утыкается носом в подушку, пытаясь прийти в себя. со вдохом зарывается в копне спавших волос.