Двинутые

Опять появиться на пороге твоей палаты я не спешил. Прошла пара дней, прежде чем я снова сделал попытку навестить тебя. И зачем мне, собственно, это нужно было? Но в больницу меня тянуло как магнитом, а когда в коридоре я встретил Мерфи, так и вовсе поверил в судьбу. Значит, сначала он его сдает, а потом стоит на шухере? Вас, парни, не понять. Отшвыриваю в сторону пытавшего преградить мне путь парня и рывком распахиваю дверь. Ты все также лежишь на все той же чертовой кровати, а рядом стоит Джим. Почти такой же побитый, как и ты неделю назад. В пару шагов подхожу к вам и за шкирку оттаскиваю Джима от твоей кровати, впечатывая в стену. Ты что-то кричишь мне в спину, а я уже почти ничего не слышу. Сейчас побитое лицо этого ублюдка перед глазами, как красная тряпка для быка. Только хочу снова замахнуться, как понимаю, что врежь я ему тут, меня тут же затаскают по участкам и, не дай бог, ещё и посадят. Мне это сейчас ни к чему, а он не заслужил, чтобы именно за его смерть я гнил за решеткой. Ударяю в миллиметрах от его головы, кулак встречает стену, а этот ублюдок, кажется, сейчас грохнется в обморок. Боится меня теперь? Правильно, тварь, делает. - Ещё раз попадешь мне на глаза, я точно прибью тебя, усек? - встряхиваю за грудки, прикладывая затылком об бетонную стену. - Ну? - Да! Да! - как только расцепляю руки, тут же соскальзывает на пол, и бежит из палаты, чуть ли штаны не теряя. Трус. Хренов ублюдок разозлил меня. Разворачиваюсь к тебе и замечаю, что проводов и капельниц уже нет. Сидишь своими силами на кровати и не отводишь от меня взгляда. На этот раз не испуганный, а такой как обычно. Радостный, а от этого слегка туповатый. Смотришь и ждешь. Подхожу к тебе и без зазрений совести ложусь рядом, забрасывая грязные кроссовки на чистое одеяло. Ты все равно не обращаешь внимания, смотришь только мне в глаза. Сползаешь ниже ко мне, ложишься и расплываешься в своей блядской улыбке. Радуешься, что я пришел, да? Счастлив? - Как самочувствие? - словно черт за язык дергает. Несу непривычный для меня бред, но действительно хочу знать, как ты. Это выбивает из колеи. Знаешь, то чувство, когда вроде бы делаешь все правильно, но чувствуешь себя до жути глупо. Я никогда не спрашивал у тебя твоего самочувствия. До сегодняшнего дня мне было абсолютно безразлично, как ты там себя чувствуешь. - Сейчас мне очень хорошо, - с улыбкой от уха до уха тоже отвечаешь неуверенно. Когда мы так с тобой говорили? Мы когда-нибудь вообще говорили нормально? - Да? - удобнее ложусь ближе к тебе, чувствуя запах лекарств, что еле уловимо тянется от тебя, - Правда? - Да, - ты осмелел. Наверняка боясь, обнимаешь меня за шею, замираешь, а когда чувствуешь, что я не против, сильнее сжимаешь меня в объятьях. Думаю, ты давно хотел это сделать. Правда ведь? Мы никогда не обнимались. - Хочешь, я расскажу тебе один секрет? - перекатываюсь на тебя, улыбающегося, и впервые думаю, что тебе идет твоя улыбка. Под стать тебе. Слегка глуповатая. Лежишь подо мной в одной белоснежной сорочке, что обтягивает твои тонкие, выпирающие плечи, и все улыбаешься, уже более раскованно обнимая мою шею. Хочешь сказать, что теперь, когда я тебе это позволил, не отпустишь? Киваю, гадая, что тебе так не терпится мне рассказать. А ты даже под одеялом начал ерзать, то ли от нетерпения, то ли от волнения. - Я... - тянешь, как меленькому ребенку, щурясь от улыбки так сильно, что я не уверен, видишь ты меня до сих пор или уже нет, - тебя... - краснеешь. Впервые вижу, чтобы ты краснел не от бурного оргазма, а просто так, от смущения. Но в то же время, и в любви ты мне ещё ни разу не признавался, - люблю... - под конец голос дергается, но ты все продолжаешь улыбаться, хоть я и вижу, что ты волнуешься, чувствую, как ты сжимаешь за моей спиной кулаки, и смотришь мне в глаза, смотришь... - Знаю, - а что мне ещё сказать? Я знаю. Всегда знал, но вслух это слышать все же приятно. А думать, почему мне это приятно сейчас и всегда было, не хочу. - Да. Выдыхаешь расслабленно, обнимаешь, снова не давая даже крохи свободного пространства остаться между нами, просто впиваешься в меня, а я, чтобы было удобнее, придерживаю тебя поперек спины, прижимая также сильно. Это странно. Чувствую, что у тебя сердце сейчас разорвется. А ты чувствуешь тоже самое у меня? Я сегодня вслух услышал то, что знал всю жизнь. А ты хочешь услышать? Кэйси сказал, что все это уже знают. А ты? Ты все знаешь или быть может не веришь? Хочешь скажу вслух? Ну конечно, хочешь... - И я тебя люблю, - замираешь, и тут же обнимаешь меня, кажется, ещё крепче, валишь меня прямо на себя, а я, как полный дурак, боюсь сделать тебе больно. Не поздно ли очухался? Но все же скатываюсь с тебя, ложась просто рядом, а ты продолжаешь улыбаться, обнимать меня и тихо посмеиваться. Глупый. Ты знаешь, что ты безумно глупый? Лежим так какое-то время, пока моя рука не начинает затекать, и я не надумываю лечь поудобнее. Ты почти уснул, но все также продолжаешь обнимать меня, с силой вцепившись в мою футболку. Боишься, что уйду? Куда уж теперь... Вспоминаю, зачем вообще к тебе пришел, и трясу тебя за плечо, привлекая к себе внимание. - Рон, я тут подумал... - слушаешь, вперившись в меня взглядом и вцепившись в футболку ещё сильнее. Растянешь ведь, но ты, кажется, и не замечаешь, что делаешь, - парни больше не будут приходить. Давай прекратим это. Хмуришься, но хватку расслабляешь, перекатываясь мне на грудь. Совсем страх потерял, хотя его у тебя никогда и не было. - А как же они? Джим и Мерфи... А Люк? - смотришь с интересом, а меня это злит, хоть вроде я был полностью спокоен секундой назад. - Кого ты любишь: меня или Джима? - опять ревность? Это уже похоже на какое-то помешательство. Разве может кто-то ревновать такого, как ты? Но я ревную, и к кому? - Тебя, - улыбаешься опять, забрасываешь на меня коленку, прямо так, завернутую в одеяло. - И что тогда тебя не устраивает? - рявкаю, но ты даже не дергаешься. Приученный. А я от этого чувствую себя ещё глупее. Ну как можно было так привязаться к тебе? Что это за проклятие? - Тогда ладно, меня все устраивает. Мне не важно, только... - запинаешься и снова расплываешься в улыбке. Молчишь, словно и забыл, что запнулся посередине предложения и договаривать, кажется, не собираешься. - Только?.. - подталкиваю к ответу. Ерзаешь ещё с минуту на мне, как будто не слышал моих слов, а потом все-таки решаешься продолжить: - Мы же будем видеться? Я и... То есть... - улыбаешься, снова краснея. Так часто за последнее время... - Я тебя люблю. Кажется, ты вполне доволен тем, что имеешь, хоть мысль свою выразить так и не смог. Думаешь, я теперь просто так это забуду? - Будем ли мы видеться? Ну не знаю, думаю, это будет сложновато, живя в одном доме... Киваешь, а когда до тебя наконец доходит смысл моих слов, поднимаешь свою голову с моей груди и счастливо смотришь на меня своими огромными глазами. Может, я и пожалею об этом, да я уверен, обязательно, ещё и не раз, но сейчас я все решил. Добровольно подписываю себе пожизненное с тобой, переименовываю свой дом в психушку. Твой номер теперь забит в памяти телефона, и на этот раз я уж точно подниму трубку когда ты решишь опять поискать приключения на свою тощую задницу. Хотя... Кто тебе позволит-то? Кажется, все было в моей жизни, но оказывается кое-чего все же не хватало. И до чего же странно. Оказывается, не хватало тебя, туповатого и с вечной счастливой улыбкой от уха до уха. И твоей растрепанной макушки рядом со мной на подушке. Кто бы мог подумать, да? Скажи мне кто-нибудь раньше, что только этого мне будет достаточно, сказал бы, что этот кто-то двинутый. Двинутый да ещё и на всю голову...